Бесценное сокровище

      Мо Жань часто влипал в неприятности. С самого детства они следовали за ним по пятам. Начиная с пяти лет, когда он потерял родителей, прожив до тринадцатилетнего возраста в нескольких детских домах и приёмных семьях, пока не попал в семью Сюэ, и заканчивая сегодняшним днём, когда в канун нового года он оказался в одиночестве, в чужом городе, в который приехал в командировку на два дня и с которого не смог выбраться, ввиду отмены его рейса в аэропорту в связи с плохими погодными условиями.       Он стоит у входа в аэропорт, из которого только что вышел, до последнего надеясь, что его рейс всё-таки состоится, и пытается понять, что ему теперь делать. Конечно, он мог бы вернуться в отель, из которого выехал пару часов назад, или найти какой-нибудь бар, в котором шумная толпа будет праздновать новый год, до которого, кстати, осталось часа два, но что-то в глубине души вызывало у него какое-то беспокойство и ожидание чего-то, что вот-вот должно с ним случиться.       Мо Жань подходит к стоянке такси и замирает в удивлении. На парковке только одна машина и у Мо Жаня ощущение, что это не такси, а внезапно как оказавшаяся возле аэропорта праздничная платформа с фестиваля, ну, или машина со свадебного кортежа. Автомобиль украшен красно-золотыми лентами и гирляндой колокольчиков. Новогодняя атрибутика? Однако, у Мо Жаня выбора особо нет, других машин поблизости не видно, вызывать такси по телефону, это неизвестно, когда оно ещё приедет, потому что на минуточку – до нового года совсем чуть-чуть, все нормальные люди уже давно сидят за праздничными столами с семьями и друзьями. Мо Жань вздыхает и направляется к такси. Он постукивает по стеклу, пытаясь привлечь внимание водителя и делает шаг назад.       Из автомобиля выходит мужчина примерно лет шестидесяти на вид, почему-то одетый в традиционное ханьфу, ну, точно с какого-то фестиваля. – Молодой господин, – обращается к Мо Жаню водитель, – вам стоит поспешить, новый год уже совсем скоро.       Мо Жань смеётся: – Конечно, дядюшка, знать бы ещё куда мне надо спешить, а то я и сам в растерянности. – Не волнуйтесь, молодой господин, я отвезу вас туда, куда нужно, туда, где вас ждут. – Меня никто не ждёт, – враз став серьёзным, ответил Мо Жань, – и никто никогда не ждал. – Тц, молодой господин, не стоит роптать на Судьбу, возможно, она приготовила для вас что-то необыкновенное, какое-то чудо. – Чудо? – зло усмехнулся Мо Жань, – я не верю в чудеса. – Хорошо-хорошо, молодой господин, не буду с вами спорить, давайте лучше поспешим, а то новый год пролетит мимо, а мы и не заметим.       С этими словами мужчина помог загрузить Мо Жаню чемодан и пригласил его в салон.       Мо Жань расположился на заднем сидении автомобиля. Упоминание того, что его тоже мог бы кто-то ждать в эту новогоднюю ночь, резануло по сердцу ножом. Если бы сам Мо Жань шесть лет назад не накосячил, как обычно, возможно, сейчас он бы, действительно, был в эту новогоднюю ночь с тем единственным человеком, ради которого он был готов на всё.

***

      Мо Жань впервые встретился с Чу Ваньнином, когда ему было семнадцать лет и он только заканчивал среднюю школу. Дядя и тётя Сюэ приложили максимум усилий для того, чтобы они с Сюэ Мэном, его названным братом, смогли поступить в университет. Именно поэтому в год поступления чета Сюэ наняла для своих детей репетитора, студента-старшекурсника, который должен был помочь им подготовиться к Гаокао. Этим студентом-старшекурсником был Чу Ваньнин. Когда Мо Жань впервые увидел его, он был поражён в самое сердце. Высокий, изящный Чу Ваньнин в его глазах показался ему Небожителем –белоснежная кожа, пронзительные глаза феникса и собранные в высокий хвост длинные чёрные волосы – Мо Жань с первого взгляда влюбился.       С того самого дня Мо Жань стал делать всё, чтобы привлечь внимание Чу Ваньнина.       Он выпросил его WeChat, забрасывал его вопросами по подготовке к экзаменам, параллельно закидывая их чат всякой всячиной, включая видео и мемы, и таскал ему сладости, которые Чу Ваньнин очень любил. Поначалу осторожный и сдержанный в проявлении чувств и эмоций Чу Ваньнин со временем смягчился к Мо Жаню, их общение стало более близким, но всё ещё дружеским. Мо Жань же хотел большего.       С лёгкостью поступив в университет, в тот самый, в котором учился Чу Ваньнин, Мо Жань решил, что теперь то уж точно, Чу Ваньнин сразу станет его, ведь появилось ещё больше возможностей попадаться ему на глаза. Однако, Чу Ваньнин думал иначе. И если в общении по телефону и в переписке их отношения были такими, что вполне могли сойти за отношения между хорошими приятелями, то в университете Чу Ваньнин делал вид, что даже не знает Мо Жаня. И усугубило эту ситуацию то, что Чу Ваньнину, поступившему в магистратуру, в начавшемся семестре дали часы практических занятий в группе Мо Жаня, как преподавателю-стажёру. В итоге Чу Ваньнин был строг и холоден с Мо Жанем в университете, но довольно общителен, хотя и слегка сдержан в переписке. Мо Жаня это бесило. Холодность Чу Ваньнина с ним "на людях" раздражала, парень чувствовал себя пустым местом, недостойным внимания своего "небожителя". В то время, как его одногруппники и другие студенты всегда тянулись к Мо Жаню, часто признавая его одним из лидеров на многочисленных студенческих мероприятиях, как неофициальных, типа вечеринок, так и университетских. Отбоя от поклонниц, настроенных на более близкие отношения, у Мо Жаня тоже не было. Особенно настойчивой оказалась девушка с факультета журналистики – Сун Цютун. Но Мо Жань, с головой влюблённый в Чу Ваньнина, постоянно отшивал её многочисленные попытки сблизиться, ведь окрылённый своей любовью он не видел никого, кроме Чу Ваньнина.       На европейский новый год семья Сюэ пригласила Чу Ваньнина к ним в гости, дядя Мо Жаня Сюэ Чжэнъюн, будучи деканом инженерного факультета, весьма сдружился с юным магистрантом, определённо обладающим талантом к инженерным наукам. Мо Жань же, воспользовавшись праздничным поводом, решил действовать, и в открытую признаться Чу Ваньнину в собственных чувствах.       После полуночи весь вечер светившийся, словно ёлочная гирлянда, Мо Жань пригласил Чу Ваньнина прогуляться на улице, отведя его в заснеженный парк в эту новогоднюю ночь.       Взяв парня за руку, он повернулся к Чу Ваньнину и тихо произнёс: – Ваньнин, я уже давно хотел сказать тебе, что ты мне очень нравишься, ещё с дня нашей первой встречи ты стал для меня центром мира. Ваньнин, ты будешь со мной встречаться, станешь моим парнем?       Поражённый и слегка испуганный таким напором Мо Жаня Чу Ваньнин попытался возразить: – Мо Жань, мы не подходим друг другу. – О чём ты говоришь, Ваньнин? – начал злиться парень. – Мо Жань, я старше тебя и на данный момент я твой преподаватель. Люди будут осуждать нас... – Мне плевать на других людей, – возразил Мо Жань, – мне абсолютно не важно, что другие будут говорить, мне важно только то, что ты чувствуешь ко мне. Скажи мне, Ваньнин, можешь ли ты прямо сейчас с уверенностью сказать мне, что я тебе безразличен, что мои чувства для тебя обуза?       Рука Чу Ваньнина в ладонях Мо Жаня, так и не отпустившего его, дрожала, так же, как и дрожал сам Чу Ваньнин. Пронзительный взгляд Мо Жаня требовал ответа. Спустя мгновение, Чу Ваньнин сдался: – Ты не обуза, Мо Жань, ты мне тоже нравишься, – Чу Ваньнин стыдливо опустил глаза. – Баобэй, – Мо Жань, обняв Чу Ваньнина за талию, бережно притянул его к себе, – Я так люблю тебя, Ваньнин.       Чу Ваньнин смотрел на парня, не веря в то, что слышит, а Мо Жань обхватил лицо Чу Ваньнина руками и накрыл его губы нежным поцелуем. Они целовались долго, со вкусом, наслаждаясь теплом и чувствами друг к другу.       С того дня они решили попробовать строить отношения. И всё бы ничего, но Чу Ваньнин настаивал, чтобы в университете никто не знал о том, что они встречаются. Мо Жань неохотно согласился. Однако сдерживаться было трудно, поэтому пару раз он всё же зажимал любимого где-то в аудитории между парами, чтобы хотя бы поцеловать. И со своими друзьями Мо Жань Чу Ваньнина, по его же просьбе, не знакомил, что создавало проблемы.       Всё рухнуло в день святого Валентина. Этот американо-европейский праздник в последние годы стал набирать у китайской молодёжи популярность, соответственно была организована тематическая вечеринка. Мо Жань, конечно же, был приглашён. Парень попытался уговорить Чу Ваньнина пойти с ним, однако, тот категорически отказался. В итоге недовольный Мо Жань пошёл на вечеринку один.       Алкоголь лился рекой, Мо Жань и сам не заметил, как напился, в глазах всё плыло, а душа требовала подвигов. Заметив состояние парня, к нему подсела Сун Цютун. Она так долго добивалась внимания Мо Жаня ранее, что сейчас начала действовать более решительно. Шепнув пару слов на ухо своей подруге, девушка направилась к Мо Жаню.       Сначала она вытащила его на танцпол, где жадно льнула к нему всем телом, танцуя, возбуждая и соблазняя, а затем потащила его на один из диванов, где, воспользовавшись моментом, утянула парня в поцелуй. Мысли Мо Жаня текли вяло, а вот женское тело весьма активно будило его мужские инстинкты. Мо Жань и сам не заметил, как уже во всю обжимался с Сун Цютун на злополучном диване. Нет, до секса у них не дошло, Мо Жаню было приятно целоваться, однако, перед глазами он видел не Сун Цютун, а своего Ваньнина. Когда же его взгляд прояснился, и он увидел, что в объятиях держит не Чу Ваньнина, а надоедливую Сун Цютун, он поспешил оттолкнуть девушку от себя: – Отвали, Сун Цютун, и отстань уже, наконец, от меня, я всё равно никогда тебя не выберу. – Какой же ты козёл, Мо Жань! – чуть ли не плевалась ядом девушка, – Ты ещё пожалеешь, что оттолкнул меня!       Мо Жань, не глядя на неё, лишь лениво махнул рукой, показывая, что ему плевать и отправился домой. Ему так хотелось, чтобы поскорее наступил новый день, и он смог увидеть своего баобэй.       Проснувшись на следующий день почти к обеду с жутким похмельем, Мо Жань еле разлепив глаза, мучаясь от тошноты и головной боли, включил телефон. Ему нужно было пожелать "доброе утро", ну или "добрый день" своему парню. Открыв чат с их перепиской, Мо Жань в ужасе вскочил с кровати, сразу позабыв о всех своих неприятных ощущениях.       В их чате с Чу Ваньнином висела фотография, на которой Мо Жань взасос целовался с Сун Цютун, а следующим сообщением было написано:       "Мо Жань, я не буду ничего говорить. Просто знай, что ты свободен. Построй свою жизнь так, чтобы ты был счастлив. Не ищи меня. Между нами больше нет ничего общего."       В тот день жизнь Мо Жаня разлетелась на кусочки.

***

– Молодой господин, мы приехали, – голос водителя вырвал Мо Жаня из воспоминаний.       Проморгавшись, парень осмотрелся, он только что понял, что даже не сообщил водителю, куда ехать. – Где мы? – Ох, молодой господин, я подумал, что вам стоило бы где-то переночевать и отпраздновать новый год, поэтому я взял на себя смелость привезти вас сюда. Это старый квартал, очень популярное место у туристов, и здесь есть небольшая семейная гостиница чуть дальше по улице, вам понравится. Кроме того, до нового года всё меньше времени, не хотелось бы отпраздновать его в дороге, – хитро улыбнувшись, ответил водитель.       Мо Жань поначалу нахмурился, а потом решил, что ему абсолютно всё равно, где встречать новый год, так почему бы не воспользоваться советом и не посмотреть местные достопримечательности, ведь проведя в этом городе два дня в командировке, он так и не изучил его. – Хорошо, – ответил Мо Жань, – раз вы советуете остановиться здесь, я вам доверюсь. – Очень правильное решение, молодой господин, вы не пожалеете.       Не обратив внимание на странную фразу, мужчины, Мо Жань спросил: – Сколько я вам должен за поездку?       Водитель улыбнулся: – Я не возьму с вас обычную плату, может быть, вы купите у меня один из талисманов к новому году? Мой брат служит в храме, и я помогаю ему собирать подаяния.       С этими словами мужчина протянул Мо Жаню стопку храмовых листиков с благословениями. Помимо обычных оберегов, представляющих собой изображение специально подобранных иероглифов на золотой бумаге, в стопке были ещё и открытки с китайской живописью. "Видимо, специально для туристов", – усмехнувшись, подумал Мо Жань. Перебирая тонкие листики, взгляд Мо Жаня привлекла открытка с двумя переплетёнными ветвями ивы красного и золотого цвета, иероглифы на открытке гласили:       "Как Инь и Ян не существуют друг без друга, так и два любящих сердца всегда будут вместе. Удачи и благословения в любви".       Мо Жань смотрел на открытку, не понимая, чем она так зацепила его, ему почему-то снова вспомнился Чу Ваньнин. Сердце кольнуло застарелой болью. Мо Жань продолжил изучать открытку –откуда она в этой стопке – странный водитель точно ехал с какой-то свадьбы. Рисунок привлекал внимание и парень вспомнил, что ива ещё и считалась символом весны, а также символом победы жизни над смертью, Чу Ваньнин когда-то рассказывал ему об этом, потому что любил изучать такие вещи. Возможно, этот талисман поможет Мо Жаню, наконец, избавится в новом году от тоски.       Выбрав ещё несколько оберегов на храмовой бумаге, отложив их в сторону вместе с открыткой, Мо Жань вернул остальное водителю вместе с частью наличных. – Я возьму это, – произнёс парень, – спасибо, что подвезли меня. – Ну что вы, молодой господин, я просто доставил вас в нужное место, туда, где вы и должны быть, – ответил мужчина непонятной фразой.       Однако, Мо Жань решил не задумываться о странностях этого человека. Он вышел из машины. Водитель достал из багажника его чемодан и произнёс: – Счастливого нового года, молодой господин, у Судьбы на вас планы, не пропустите её знаки.       Мо Жань лишь усмехнулся. – Благодарю вас, дядюшка, но моей судьбе на меня плевать. –Айщ, не говорите так, молодой господин, – возразил мужчина-водитель, – просто осмотритесь вокруг, и будьте добрее к себе. И вы обязательно найдёте своё счастье.       Мо Жань решил не отвечать. Поинтересовавшись, в какой стороне находится гостиница, он, не оборачиваясь направился в нужную сторону.       Квартал, в котором находился Мо Жань, выглядел сейчас, в свете праздничных фонарей, развешанных на домах и вдоль улицы, просто волшебно. Вся улица состояла из традиционных китайских строений, редко превышающих два этажа. Этакий уголок старого Китая посреди современного города. Мо Жань шёл вперёд, катя за собой чемодан и осматриваясь вокруг. А в его груди зарождалось какое-то нежное радостное чувство надежды на то, что в его жизни, действительно, скоро всё станет благополучно.       Людей на улице было немного, всё же до нового года оставалось всё меньше времени, ещё какой-то час-полтора, и весь Китай встретит такой долгожданный праздник.       Взгляд Мо Жаня останавливается на маленьком храме, втиснутом между двумя домами.       Бумажные фонари слегка качаются на ветру вместе с красными и золотыми лентами, парень улавливает запах благовоний и чувствует непреодолимое желание зайти внутрь. Внутри храм совсем небольшой. Взгляд цепляется за вазу с палочками благовоний, разложенные талисманы, обереги-колокольчики и чашу для подаяний.       Внутри никого нет. Мо Жань отставляет чемодан в сторону и берет палочку благовоний. Подожжённая от храмовой свечи она начинает тлеть, испуская ароматный дым, наполняющий небольшой храм ароматом лотоса. Мо Жань не знает, о чём он хочет попросить небеса, он и не верил никогда ни в какую Судьбу, но вся его жизнь представляет собой череду жестоких уроков и разочарований, снова и снова обрушивающихся на его голову. И только лишь Чу Ваньнин освещал её своим присутствием – его любимый, его сокровище, единственный человек, которого он хотел бы видеть рядом с собой, единственный, ради которого Мо Жань был готов пойти на всё что угодно, лишь бы тот был счастлив рядом с ним.       Взгляд Мо Жаня натыкается на металлический колокольчик необычного вида, лежащий среди прочей храмовой атрибутики на столе. Он круглый, с гравировкой ивовой лозы по корпусу. Мужчина берёт его в руки – колокольчик отзывается нежным звоном – и замечает на нём иероглифы, складывающиеся в слово 命运 – минъюнь, судьба. Мо Жань усмехается и решает забрать колокольчик с собой, оставляя приличную сумму в чаше для подаяний.       Выйдя на улицу, Мо Жань чувствует, что проголодался, пожалуй, последнее, что он ел, это завтрак в отеле, неудивительно, что желудок уже сводит от голода. Мо Жань осматривается, и на противоположной стороне улицы чуть дальше по дороге замечает небольшое кафе – "Домашняя еда тётушки Ло", как гласит вывеска, и, слава небесам, оно ещё открыто. Мужчина направляется туда, входит в тёплое помещение, наполненное ароматами горячей еды и ощущением какого-то уюта. Мо Жань ставит чемодан у ближайшего столика и подходит к прилавку, за которым хлопочет пожилая женщина. − Здравствуйте, тётушка, – обращается к женщине Мо Жань, – я хотел бы у вас поужинать. − Конечно, молодой господин, у меня как раз готова лапша с креветками. − Спасибо, тётушка, с удовольствием попробую вашу лапшу, – улыбнулся Мо Жань.       Вернувшись к столику, мужчина присел на стул и на минуту прикрыл глаза. − Кушайте, молодой господин, – обратилась к нему подошедшая с миской горячей лапши женщина, – выглядите уставшим, отдохните немного, чтобы в новый год вступить бодрым и весёлым. − Благодарю.       С едой Мо Жань расправился быстро. Ему, действительно, стало легче, и как будто появилось второе дыхание. Всё-таки вкусная еда творит чудеса. Мо Жань открыл небольшую сумку, в которой хранил документы, кошелёк и телефон и его пальцы наткнулись на купленную у водителя такси открытку и колокольчик из храма. Он с интересом заметил, что лоза на открытке и выгравированная на колокольчике были сделаны в одном стиле. Мо Жань удивился такому совпадению, хотя, вспомнив, что водитель такси говорил о своём брате, парень подумал, что, видимо, тем храмом, который Мо Жань посетил, и заведовал тот самый брат.       Хозяйка заведения подходит к парню забрать пустые тарелки и заметив в его руках открытку и колокольчик с интересом спрашивает: − Молодой господин, откуда у вас этот колокольчик и открытка?       Мо Жань поднимает на женщину глаза и отвечает: − Открытку купил у вашего местного таксиста, который привёз меня сюда, а колокольчик в вашем храме через дорогу.       Женщина с удивлением смотрит на парня: − Наш квартал считается пешеходной зоной, такси сюда не ездит, и на нашей улице нет храма.       Мо Жань решает, что стал жертвой какого-то розыгрыша: − Нет храма? Но я как раз вышел из него, перед тем как зайти в ваше кафе. − Вы ошибаетесь, молодой господин. Когда-то в нашем квартале был храм, но он сгорел больше шестидесяти лет назад, теперь на его месте небольшой парк и памятная стела. − Не может быть! – Мо Жань вскакивает и стремительно выходит на улицу.       Мужчина смотрит на противоположную сторону улицы, и не верит своим глазам – на том месте, где был храм, виднеется только заснеженный сквер, украшенный новогодними фонариками вдоль дорожек.       "Что, гуй подери, происходит?" – ошарашенно спрашивает сам себя Мо Жань. Простояв пару минут на улице и убедившись, что глаза его не обманывают, мужчина возвращается в кафе. Всё ещё погружённый в свои мысли о происходящих странностях, он накидывает своё пальто и берётся за чемодан. − Молодой господин, – снова обращается к нему хозяйка кафе, протягивая ему небольшой пакет, – это няньгао, ещё горячие. Возьмите их с собой в честь нового года в качестве подарка. − Спасибо, тётушка, – с благодарностью принимает угощение Мо Жань, отвешивая ей вежливый поклон. − Счастливого нового года, молодой господин, думаю, вам следует поспешить к тому, кто вас ждёт, до нового года всего час, не опоздайте.       Мо Жань опять хотел повторить, что его никто не ждёт, но в последний момент решает промолчать. Отвесив ещё один вежливый поклон, мужчина, удерживая одной рукой пакет с угощением, а другой ручку чемодана, выходит на улицу. Мо Жань осматривается по сторонам, решая куда ему двигаться дальше, бросает ещё один недоверчивый взгляд на то место, где должен был быть храм, но там всё также виднеется только заснеженный сквер. − Мя-яу! – жалобное мяуканье раздаётся неожиданно. Мо Жань слегка вздрагивает и опускает взгляд вниз. У его ног трётся пушистый белый кот.       Мо Жань улыбается и опускается на корточки, протягивая руку: − Откуда ты взялся, малыш?       Кот тыкается носом в ладонь парня и Мо Жань замечает на шее животного колокольчик, точно такой как Мо Жань взял из внезапно исчезнувшего храма – золотистый шарик с гравировкой ивовой лозы.       Пока Мо Жань раздумывает о том, до чего же у него сегодня странный день, кот отбегает от него на несколько метров и, обернувшись к Мо Жаню, снова произносит настойчивое "Мяу!" − Что ты хочешь, малыш? – обращается к коту молодой человек. − Мяу! – отвечает кот, словно поражаясь недогадливости этого глупого человека. Мо Жаню почему-то хочется засмеяться, но он продолжает этот необычный диалог. − Ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой? − Мяу! – подтверждает кот и, сделав несколько шагов, снова оборачивается к Мо Жаню.       Парень осматривается по сторонам, а затем снова возвращает взгляд на кота. − Ладно, я пойду с тобой, хотя абсолютно не понимаю, чего ты от меня хочешь. − Мяу! – раздражённо отвечает кот.       Мо Жань решает последовать за своим необычным проводником, подхватывает свой чемодан и делает шаг вперёд. − Ну что же, веди меня, пушистый друг! – говорит Мо Жань коту, чувствуя себя последним идиотом.       Кот, словно, наконец, убедившись, что глупый человек следует за ним, бежит вперёд, периодически останавливаясь и оборачиваясь к Мо Жаню, желая удостовериться, что тот не отстаёт.       Они петляли по улицам около пяти минут, Мо Жань уже запутался в том, сколько раз и куда они поворачивали, однако, кот настойчиво его куда-то вёл. Наконец, пушистый проводник завернул к калитке одного из дворов, в глубине которого виднелся небольшой дом в классическом китайском стиле – одноэтажный с резными крышами и украшенными новогодними фонариками колоннами. А ещё Мо Жань замечает, что с крыши этого дома свисает электрическая гирлянда в виде ивовых ветвей золотого и красного цвета, почти таких же, как изображены на открытке, которую Мо Жань приобрёл у странного водителя такси. Огоньки весело мигают, Мо Жань удивлённо смотрит на них, а внутри парня начинается какая-то дрожь – то, что сейчас видят его глаза, и слишком умный кот, и этот до ужаса странный вечер, кажется, что сейчас ещё чуть-чуть и он поймёт что-то, что раз и навсегда изменит его жизнь.       Кот перепрыгивает через забор, едва доходящий парню до пояса, и снова смотрит на Мо Жаня, словно приглашая зайти.       Мо Жань топчется на месте, не решаясь сделать шаг, кот раздражённо мяукает, с прищуром глядя на мужчину. Размышляя о том, не сошёл ли он с ума, Мо Жань неуверенно протягивает руку, снимая с калитки защёлку. Он заходит в небольшой уютный дворик, осматриваясь, а кот уже тянет его к крыльцу. Мо Жань проходит несколько шагов вперёд, всё также таща за собой чемодан и пакет с угощением, врученный в кафе, и уже, подойдя к крыльцу, замечает, что входная дверь не заперта и слегка приоткрыта. Кот юркает в дом. Сердце Мо Жаня грохочет гулким "Ту-дум!" и мужчина, поднимаясь на крыльцо, словно зачарованный, толкает дверь.

***

      Чу Ваньнин, так и не нашедший своего кота, исчезнувшего утром, переживая за бедное животное, оставляет входную дверь слегка приоткрытой, надеясь на то, что его Юньсай не потеряется. Кот никогда раньше не убегал так надолго, всегда предпочитая оставаться на территории своего двора. Что же с ним могло произойти?       До нового года чуть больше часа. Чу Ваньнин ставит чайник и достаёт из пароварки пельмени, единственное что у него получается приготовить вкусно.       Несмотря на то, что новый год он снова будет праздновать в одиночестве – от этой мысли сердце Чу Ваньнина привычно кольнуло самыми сладкими и самыми горькими воспоминаниями – хотя бы часть традиций стоило соблюсти.       Поэтому пару дней назад мужчина украсил крышу своего дома новогодней гирляндой, купленной на одной из праздничных распродаж, и теперь ярко переливающейся красными и золотыми ивовыми ветвями, свет которой льётся в его окна – всё же Праздник весны. Внутри его небольшого дома, который Чу Ваньнин снял сразу же, как приехал в новый город шесть лет назад, также есть немного украшений для создания атмосферы праздника – красные бумажные фонарики, двойные четверостишия на двери и маленькое дерево крабовой яблони, сейчас усыпанное мелкими бело-розовыми цветами.       Чайник закипает и Чу Ваньнин, не спеша, перебирается в гостиную поближе к самому настоящему очагу и мягкому дивану. Забравшись на диван, он накрывает вечно мёрзнущие ноги тёплым пледом и надевает наушники. Телевизор ему смотреть совсем не хочется, а вот подумать и помечтать под любимую расслабляющую музыку, это идея ему нравится. Чу Ваньнин прикрывает глаза и медленно расслабляется под звуки гуциня и флейты, льющихся из наушников.       Его мысли привычно уносят его на шесть лет назад к встрече с самым ярким и всё ещё любимым человеком, с тем, кого до сих пор Чу Ваньнин видит в своих снах, и пути с которым, к сожалению, разошлись.       Чу Ваньнин никогда не думал, что так мгновенно и необратимо может влюбиться. С первого взгляда, с первой улыбки. Когда он впервые встречает Мо Жаня, ещё семнадцатилетнего, только вошедшего в юность неотразимо красивого парня, Чу Ваньнину кажется, что его сердце останавливается. Как, вообще, такое могло с ним произойти? Чу Ваньнин никогда не испытывал желание встречаться с кем-либо, вступать в отношения, планировать с кем-то своё будущее. Но Мо Жань с первой встречи, с первого взгляда сломал все его принципы и понимание самого себя. Чу Ваньнин никак не ожидал, что его временная подработка репетитором для двух сыновей декана инженерного факультета Сюэ Чжэнъюна приведёт к тому, что теперь в его пространстве всегда присутствовал Мо Жань – яркий, красивый, смелый и готовый на всё ради Чу Ваньнина. Чу Ваньнин видел, как парень просто горит чувствами к нему, он же не слепой. Мо Жань и не скрывался особо, готовый одаривать Чу Ваньнина своим вниманием круглосуточно. Рядом с Мо Жанем сам Чу Ваньнин чувствовал себя свободно, как никогда ранее, и даже его обычная сдержанность отступила перед обаянием парня.       Мо Жань поступил в тот же университет, в котором учился и работал Чу Ваньнин, он весьма открыто проявлял свою симпатию, пытаясь заставить старшего ответить тем же. Но Чу Ваньнин всё же старался держать их отношения на уровне дружбы, хотя и видел, что парню хочется большего, Ваньнину тоже хотелось, но...       Чу Ваньнин понимал, что он был старше, Мо Жань всё ещё был несовершеннолетним, и вдобавок ко всему, Чу Ваньнину пришлось занять место преподавателя в группе Мо Жаня. Чу Ваньнин старался держать между ними дистанцию, и даже при встрече в университете делал вид, что не знаком с Мо Жанем, лишь бы не ставить парня в неловкое положение перед друзьями. Чу Ваньнин видел, какой популярностью пользуется Мо Жань в университете, он всегда был в центре внимания, всегда среди лидеров. Перед Мо Жанем только открывался весь мир. И разве мог Чу Ваньнин ограничивать его собой, претендовать на время и внимание Мо Жаня, позволить себе открыто ответить на горячие и требовательные чувства парня, но при этом привязать его к себе? Он не имел на это право. Мо Жань должен быть свободен. Однако, все благие намерения относительно того, чтобы держаться от Мо Жаня подальше, полетели к демонам в ту новогоднюю ночь, когда Мо Жань, в открытую признавшись в любви, заставил Чу Ваньнина честно ответить на вопрос: − Мои чувства для тебя обуза, Ваньнин?       Мужчина не смог соврать.       А потом Мо Жань долго и нежно целовал Чу Ваньнина, которому в этот момент казалось, что ещё чуть-чуть и он взлетит в небеса – от любви, от нежности, от счастья, не смея поверить, что у него всё же есть право быть рядом с Мо Жанем.       Они начали встречаться. Их конфетно-букетный период продлился полтора месяца, а потом всё разрушилось.       Отпуская Мо Жаня на студенческую вечеринку в честь дня влюблённых, Чу Ваньнин и подумать не мог, что на следующее утро их любовь с Мо Жанем закончится. Проснувшись в тот день от пришедших на телефон сообщений, Чу Ваньнин поспешил схватить телефон, надеясь, что ему написал Мо Жань, желающий сообщить, что с ним всё в порядке. Однако, открыв мессенджер, глазам Чу Ваньнина предстали фотографии целующегося с девушкой Мо Жаня, а следом прилетел ещё и короткий видеоролик, похоронивший все надежды на то, что фотографии были просто шуткой. На видео Мо Жань, его любимый и единственный, его парень, страстно обжимался с девушкой на одном из диванов в клубе, не стесняясь никого и ничего, так они были увлечены друг другом. Сердце Чу Ваньнина словно сжало тисками, раздавливая, размазывая в пыль. Боль от предательства и обманутых ожиданий, нахлынувшая волной, скрутила Чу Ваньнина дикой судорогой, не позволяющей пошевелиться, мешающей дышать. А ведь Чу Ваньнин знал, всегда чувствовал, что Мо Жань не для него. Чу Ваньнин, скучный и неинтересный никогда не смог бы заинтересовать такого яркого человека собой, это было бы слишком хорошо. А потом Чу Ваньнина поглотила обида, ему хотелось понять, почему Мо Жань так поступил с ним? Кем Чу Ваньнин был для него – непокорённой вершиной, забавной игрушкой, с которой можно поиграть, или просто способом самоутвердиться за счёт глупого парня, который так легко поверил во всю эту романтическую чушь?       Чу Ваньнин с трудом сдерживал обидные, злые слёзы. Он ведь, действительно, поверил в то, что сможет быть счастливым рядом с Мо Жанем, по-настоящему полюбил, доверившись, отдав парню душу и сердце.       А затем в голове Чу Ваньнина резко стало пусто, словно его накрыло коконом, отрезав от мира. Он понял, что даже ненавидеть Мо Жаня он не может. Его глупая любовь, оказавшаяся ненужной, всё ещё желала видеть парня счастливым, пусть даже без Чу Ваньнина. Переслав одну из полученных фотографий в чат с Мо Жанем, Чу Ваньнин написал ему прощальное сообщение, а затем заблокировал его номер.       Чу Ваньнин не желал больше оставаться в этом городе, не рядом с Мо Жанем, не там, где всё будет напоминать о том, каким глупым влюбленным дураком он оказался. Мужчина поспешил собрать в чемодан свои немногочисленные вещи, заказал билет на поезд и через два часа сидел в вагоне, готовый отправиться в никуда, лишь бы не оставаться здесь, где всё, абсолютно всё было связано с Мо Жанем. Благо, в университете, в котором учился и работал Чу Ваньнин у него как раз был отпуск, взятый на две недели.       Этого времени Чу Ваньнину хватило для того, чтобы перевести свои документы в другой университет и уволиться, отправив заявление с просьбой об увольнении по электронной почте. Единственным человеком, которому Чу Ваньнин рассказал о своих планах, был Сюэ Чжэнъюн, однако, Чу Ваньнин взял с него обещание, что тот никому не скажет о том, где он сейчас находится, ни под каким предлогом.       Сейчас спустя шесть лет, прожитых в новом городе, Чу Ваньнин понял, что его жизнь так и не стала лучше, как он надеялся когда-то. Он думал, что, расставшись с Мо Жанем, он освободится от чувства вины, что он что-то делает неправильно, от мыслей о том, что, находясь рядом с парнем, он ломает Мо Жаню судьбу, лишая его перспектив на полноценную нормальную жизнь, как тот и заслуживает. Однако, спустя эти шесть лет, единственное, чего Чу Ваньнин добился своим самокопанием, это то, что его вина только усилилась, потому что теперь он винил себя ещё и в том, что в тот миг, когда он решил уйти, он не дал ни единого шанса ни Мо Жаню для объяснения, ни себе для того, чтобы быть счастливым.       Любовь к Мо Жаню вместо того, чтобы угаснуть за эти шесть лет, казалось, разгорелась ещё ярче. Не проходило и дня, чтобы Чу Ваньнин не думал о парне. Мо Жань был и остаётся для него солнечным светом, ярким пламенем, единственным воспоминанием, что освещает его скучную жизнь, что не даёт утонуть в бездне отчаяния от осознания своей никчёмности и неспособности стать счастливым. А ещё он часто видит его в своих снах. В них Мо Жань всегда рядом с Чу Ваньнином, в его глазах светятся любовь и нежность, а иногда их цвет становится темнее от страсти и желания к нему, к Чу Ваньнину. Мо Жань укрывает его в своих объятиях и Чу Ваньнин готов остаться в них навеки.       Вот и сейчас, во сне, Чу Ваньнин видит, что Мо Жань находится здесь, в его доме. Он выглядит старше, мужественнее и ещё красивее. Его взгляд не отрывается от Чу Ваньнина, и столько в нём неверия, удивления и надежды. И голос Мо Жаня, даже во сне пронизывающий мужчину насквозь: − Ваньнин... Я нашёл тебя, баобэй... я, наконец, нашёл тебя...       Чу Ваньнин улыбается и шепчет: − Мо Жань...ты здесь.. ты такой красивый...       Глаза Мо Жаня распахиваются, и он падает на колени прямо у дивана. − Баобэй...       Мокрый кошачий нос утыкается в щёку Чу Ваньнина, он чувствует лёгкий "кусь" и шершавый язык, проходящийся по коже, словно наждачной бумагой.       Чу Ваньнин дёргается от такой неожиданной кошачьей ласки и пытается оттолкнуть кота. − Баобэй, тебе помочь? – улыбается Мо Жань, и в его слегка повлажневших чёрных глазах Чу Ваньнин ловит своё отражение.       Осознание того, что это не сон, накатывает на Чу Ваньнина штормовой волной, заставляя его умереть и воскреснуть одновременно. Он резко садится, открывает рот, силясь что-то произнести, но его дрожащий голос больше похож на задушенный писк: − Мо...Жань?.. Что ты тут делаешь?..

***

      50 минут до полуночи       Оказавшись внутри дома, Мо Жань с осторожностью осматривается вокруг. Даже если допустить, что дверь была приоткрыта для кота, который, видимо и вёл его именно сюда, это всё ещё выглядит странно. Мо Жань чувствует где-то на подкорке, что сейчас вокруг него и с ним происходит что-то важное и необычное. Весь этот вечер, странные встречи, несуществующий храм и кот, так настойчиво и уверенно приведший его сюда в этот незнакомый дом – это всё словно какая-то неумолимая сила, ведущая его в какую-то определённую точку для какой-то важной цели.       В доме тихо. Мо Жань успевает заметить белый кошачий хвост, исчезнувший за дверью комнаты, с которой льётся мягкий приглушённый свет. Мо Жань решает, что стоит посмотреть, куда же ускакало это странное пушистое создание, возможно, кот вёл его к своему хозяину на помощь, мало ли, вдруг тому стало плохо, сколько известно таких случаев о домашних животных.       Мо Жань входит в комнату и его взгляд цепляется за то, что кажется ему миражом, галлюцинацией или одним из тех болезненных снов, которые он видит на протяжение шести лет.       На диване, укутанный пледом, в наушниках, домашний, нежный, ослепительный в своей красоте лежит Чу Ваньнин. Мо Жань делает судорожный вздох, его сердце бьётся так сильно, что, кажется, ещё немного и оно просто разорвёт грудную клетку, выскочит из груди, и Мо Жань умрёт тут же на месте – от восторга, от облегчения, от нахлынувших чувств. Ноги тяжелеют и Мо Жань с трудом делает несколько шагов к дивану – любуясь, не веря, что нашёл, что его любимый здесь, рядом, спустя столько лет!       Глаза Чу Ваньнина открываются, расслабленные, сонные, и Мо Жань опять замирает, едва сумев произнести: − Ваньнин... Я нашёл тебя, баобэй... я, наконец, нашёл тебя.       А потом Чу Ваньнин, глядя на Мо Жаня, улыбается и отзывается: − Мо Жань...ты здесь.. ты такой красивый...       И от звука этого голоса Мо Жань больше не может стоять на ногах, он падает на колени перед диваном, перед своим любимым, и может лишь прошептать: − Баобэй...       Белый кот запрыгивает на диван и топчась своими пушистыми лапками, приближается к Чу Ваньнину, тыкаясь мокрым носом ему в лицо, чуть прикусив и начиная вылизывать его щёку. Чу Ваньнин морщится и пытается оттолкнуть пушистика. Мо Жань, глядя на эту картину чувствует, как начинает жечь глаза, кажется, ещё немного и он заплачет. Удерживая слёзы, справляясь с эмоциями, Мо Жань не может не улыбнуться и спрашивает: − Баобэй, тебе помочь?       Мгновение, и парень наблюдает как резко меняется выражение лица Чу Ваньнина, от расслабленного к потрясённому, как его ещё заспанный взгляд приобретает чёткость и осмысленность, а затем Чу Ваньнин резко садится и едва слышно произносит: − Мо...Жань?.. Что ты тут делаешь?.. − Ваньнин, – глаза Мо Жаня искрящиеся, наполненные нежностью, они не отрываются от мужчины.       Чу Ваньнин тонет в тех чувствах, которые так неожиданно выплёскиваются на него, а в груди впервые за шесть лет становится тепло. В голове столько вопросов! − Мо Жань, как ты нашёл меня, Сюэ Чжэнъюн проболтался? − Что? Дядя? Нет, – отвечает Мо Жань, а затем резко переспрашивает, – дядя всё это время знал, где ты?       Чу Ваньнин непонимающе смотрит на молодого человека. − Но если это не Сюэ Чжэнъюн, тогда, как ты здесь оказался, Мо Жань, и зачем?       Мо Жань любуется Чу Ваньнином, он не может оторвать взгляд, тот всё такой же – прекрасный, гордый, как будто и не было тех потерянных лет, в течение которых парень видел его только во снах, тоскуя, не чувствуя радости в жизни, ощущая себя брошенным, потерянным и никому не нужным. Мо Жань знает в Чу Ваньнине всё – каждую чёрточку, каждое движение, каждую эмоцию. − Мо Жань?.. − Да, я сейчас расскажу, – Мо Жань старается успокоится, сосредоточиться на вопросе, пытаясь уложить в голове весь тот сумбур, который привёл его в дом к Чу Ваньнину. А затем начинает рассказ: – Я приехал сюда в рабочую командировку на два дня, и сегодня должен был улететь обратно, но мой рейс отменили из-за погоды и я вынужден был остаться. Когда я вышел из аэропорта, на стоянке была только одна машина такси, весьма странная, она была увешана красно-золотыми лентами и колокольчиками, я даже подумал, что водитель решил поработать, вернувшись со свадьбы или фестиваля, он и одет был необычно, в традиционное ханьфу. Других машин не было, поэтому я вынужден был сесть в эту, не хотелось встречать новый год прямо в аэропорту. В машине я немного задремал, а потом водитель разбудил меня, сказав, что мы приехали, и выгрузил меня в вашем квартале.       Чу Ваньнин внимательно слушает, всё ещё не веря, что Мо Жань сейчас здесь, рядом с ним, каким-то непонятным образом оказавшийся в его доме. Он уточняет: − Мо Жань, ты уверен? В наш квартал такси не ездят, здесь пешеходная зона, – перебил парня Чу Ваньнин, – где именно он тебя высадил? − Я не знаю название улицы, но это недалеко от кафе "Домашняя еда тётушки Ло", – ответил Мо Жань. – Он даже не взял с меня стандартную оплату, лишь попросил купить у него талисманы и обереги, якобы его брат служит при храме, а он ему помогает собирать подаяния. Я купил у него красивую открытку и пару оберегов, после чего он выгрузил мой чемодан и показал дорогу к гостинице. Пока я искал гостиницу, я увидел небольшой храм и решил зайти зажечь благовония и попросить о благословении, в храме никого не было, только на столе были разложены обереги, палочки и стояла чаша для подаяний. Среди всего этого я заметил красивый колокольчик и забрал его с собой, оставив деньги. Я вышел из храма и перешёл дорогу, увидев то самое кафе. Я поужинал там и немного поговорил с хозяйкой. Она спросила меня, где я взял колокольчик, и я ответил, что купил в соседнем храме. А она сказала, что на их улице уже шестьдесят лет как нет никакого храма, только парк на том месте, где он находился. Я не поверил и выскочил на улицу. И там, действительно, не было никакого храма, только небольшой сквер, но я же только что вышел оттуда. − Храм? – уточнил Чу Ваньнин, – возле кафе "Домашняя еда тётушки Ло"? − Да, там, прямо через дорогу, я решил, что у меня галлюцинации, но ведь колокольчик я купил, он до сих пор со мной.       Чу Ваньнин, кусая губы, внимательно посмотрел на парня и заинтересовавшись, попросил: − Покажи мне его, Мо Жань. − Хорошо, мои вещи остались возле твоего крыльца, я сейчас принесу.       40 минут до полуночи       Мо Жань поднялся и вышел из комнаты. Чу Ваньнин, слушая эту безумную историю, верил и не верил, а всё потому, что он тоже когда-то видел этот мифический храм.       Мо Жань вернулся с небольшой сумкой для документов и открыв её, протянул Чу Ваньнину купленные у водителя такси талисманы и открытку, и тот самый колокольчик. − Я не сошёл с ума, баобэй, вот всё то, что я сегодня купил.       Чу Ваньнин принялся рассматривать то, что принёс Мо Жань. Увидев рисунок из двух переплетающихся ивовых лоз на открытке, он удивлённо поднял глаза − Это...       Мо Жань серьёзно кивнул головой: − Эти лозы очень похожи на твою гирлянду на крыше, я тоже это заметил, когда увидел твой дом, даже цвета такие же.       Чу Ваньнин ещё раз посмотрел на картинку, а затем перевёл взгляд на колокольчик. И тут его сердце замерло. Это был точно такой же колокольчик, как и тот, который висит на ошейнике его кота и который Чу Ваньнин тоже когда-то купил в храме, который не существовал. − Он точно такой же, как и тот, что я повесил на шею Юньсай, – потрясённо прошептал Чу Ваньнин. − Да, только на колокольчике твоего кота нет слова "Судьба", а так они абсолютно идентичны. − И я тоже купил его в храме, который потом не смог найти, –добавил Чу Ваньнин. − Ты тоже был там? – воодушевился Мо Жань, – значит, он и правда реальный. − Я был там, как и ты, но так и не смог узнать, что это за храм, о нём никто не слышал, – подтвердил Чу Ваньнин.       А затем, слегка задумавшись, спросил: − А откуда ты знаешь моего кота?       Мо Жань улыбнулся. − Твой кот. Это уже вторая часть истории. Когда я вышел из кафе, кот как будто возник из воздуха, по крайней мере я не заметил откуда он взялся. Но он начал тереться о мои ноги и мяукать. Я рассмотрел его и заметил колокольчик на его ошейнике, и так как он был один в один с моим, я решил, что это не случайность. Твой кот продолжал мяукать, словно звал меня пойти за собой, и я пошёл. Он таскал меня по всему кварталу минут пять, а потом привёл к этому дому. Он перепрыгнул забор и поднялся на крыльцо. Я заметил, что дверь дома была приоткрыта и подумал, что хозяину кота нужна какая-то помощь, потому он и привёл меня сюда. Я открыл калитку и зашёл в дом. И тут я увидел тебя.       Мо Жань замолчал, а Чу Ваньнин пытался переварить то, что только что услышал. − Давай ещё раз,− произнёс Чу Ваньнин, пытаясь уложить а голове вываленную на него информацию. −Ты не попал на самолёт, сел в странную машину, купил колокольчик в несуществующем храме и пошёл неизвестно куда за чужим котом? − Так и есть, – согласился Мо Жань. − Ты идиот, Мо Жань, мало того, что всё это выглядит жутко странно, это ещё могло и оказаться опасным, ты совсем не бережёшь себя? – возмутился Чу Ваньнин. − Но ты веришь мне, баобэй? Что я не придумал это всё и не преследовал тебя, я, действительно, оказался здесь случайно, – спросил Мо Жань.       Чу Ваньнин скрестил руки на груди и слегка закусив губы, ответил: − Я верю. Но ты должен быть осторожнее, Мо Жань, а если бы с тобой что-то случилось? − Даже если бы со мной что-то произошло, никому бы не было до этого дела, всем наплевать, – зло ответил Мо Жань, отводя взгляд. − Да что ты такое говоришь? – возмутился Чу Ваньнин, – у тебя есть дядя, тётя и брат, друзья, коллеги, любимый человек, они наверняка все волнуются о тебе, не смей говорить, что всем плевать. − А мой любимый человек, действительно, волнуется обо мне? – зацепился за единственное важное слово Чу Ваньнина Мо Жань.       Чу Ваньнин резко вздохнул и поспешил отвести взгляд: − Твоя девушка точно волнуется. − Девушка? – удивлённо спросил Мо Жань, – какая девушка?       Чу Ваньнин не хотел отвечать на вопрос. Эта тема всё ещё была слишком болезненной для него. Однако, Мо Жань внезапно схватил Чу Ваньнина за руки, отчего тот почувствовал, как по всему его телу от этого неожиданного и такого желанного прикосновения разбегается волна жара. − Какая девушка, Ваньнин, скажи мне? С чего ты взял, что у меня кто-то есть? – хватка Мо Жаня на руках мужчины усилилась, причиняя дискомфорт. Чу Ваньнин слегка морщится и заметив это, Мо Жань резко отпускает его руки. − Прости, баобэй, не хотел причинить тебе боль, – виновато шепчет Мо Жань, отводя взгляд.       Между мужчинами повисает неловкое молчание, и оба не знают, как продолжить разговор, внезапно затронувший болезненную для обоих тему.       30 минут до полуночи       Наконец, Мо Жань решается, он начинает говорить первым: − Почему ты тогда так внезапно исчез, Ваньнин? Ты даже не дал мне объясниться.       Чу Ваньнин нервно передёргивает плечами, но всё же отвечает: − Было слишком больно...       Мо Жань снова соскальзывает на пол и утыкается лбом в колени Чу Ваньнина: − Прости меня за ту выходку, Ваньнин, я не хотел причинять тебе боль и, если бы ты позволил мне, я бы объяснился. Ты не представляешь, как я корю себя за то, что пошёл тогда на ту вечеринку и влип в ту историю. − Ты не должен оправдываться, Мо Жань, в любом случае та девушка всё равно подходит тебе лучше, чем я, тебе надо было просто сказать мне, что вы вместе, я бы не стал тебя держать. − Вместе? С чего ты взял что мы с ней были вместе и что она была мне важнее, чем ты? – резко подняв голову, вглядываясь в Чу Ваньнина, спросил Мо Жань. − С чего взял? – горько усмехнулся мужчина, – то фото и видео были весьма красноречивы. − Видео? Эта сучка прислала тебе тогда ещё и видео? – возмутился парень. − Да, было и видео, поэтому, Мо Жань, не пытайся убедить меня в том, что между вами ничего не произошло на той вечеринке. − Но между нами, действительно, ничего не произошло! − Ты зажимался с ней на диване на глазах у всех! – не сдержавшись выкрикнул Чу Ваньнин, – да вы готовы были трахнуться прямо там! Что я должен был не так понять?! Всё было предельно ясно! − Однако, ты всё же ошибся! – также эмоционально ответил ему Мо Жань, – Эти фото и видео сделала её подружка, специально прислав тебе именно то, что они хотели тебе показать. Но я видел это видео целиком, я заставил их признаться в том, что это было сделано специально. И если бы ты тогда не исчез, я бы доказал тебе, что в тот вечер между нами так ничего и не произошло. Да, я целовался с ней, потому что был пьян, мне вообще, не стоило идти на ту вечеринку без тебя, но дальше поцелуев не зашло. Когда я понял, что она добивается большего, я оттолкнул её, послав её подальше. После этого я не подпускал её больше к себе. Между нами, кроме этих нескольких пьяных поцелуев никогда ничего не было! Поверь мне, пожалуйста!       Чу Ваньнин смотрит на Мо Жаня, пытаясь заметить ложь, но в глазах парня нет ничего кроме искренности и желания, чтобы Чу Ваньнин, действительно, поверил. − Я искал тебя тогда, я использовал всё, что мне было доступно, чтобы найти тебя, но ты исчез, не оставив ни следа, – продолжил Мо Жань. – Я виноват перед тобой, но и ты виноват не меньше, Ваньнин, ты не дал нам с тобой ни одного шанса. − Ты можешь быть счастлив без меня, Мо Жань, и так будет лучше, – тихо произнёс Чу Ваньнин. − Лучше для кого? – снова завёлся Мо Жань, – с чего ты, вообще, взял, что мне нужен кто-то кроме тебя? Я люблю тебя с 17-ти лет и кроме тебя мне больше никто не нужен! Эти шесть лет без тебя оказались для меня худшей пыткой, – голос Мо Жаня дрожит. – Но я понимаю, я всегда был недостоин тебя, Ваньнин, – с горечью произносит Мо Жань. – Я никогда не был нужен тем, кого любил, возможно, это моя судьба, и наверное, ты прав, – тебе будет лучше без меня, в конце концов, я привык, я всегда остаюсь один. Я больше не буду беспокоить тебя...       Чу Ваньнин слушает Мо Жаня и замирает в ужасе. В том, что Мо Жань говорит, столько горя, столько разбитых надежд, столько одиночества. Это так знакомо самому Чу Ваньнину, так схоже с его собственными мыслями о себе.       Почему Мо Жань считает себя недостойным, и перед кем, перед Чу Ваньнином? Это просто абсурд!       15 минут до полуночи       Мо Жань встаёт, он больше не смотрит на Чу Ваньнина, он начинает собирать свои вещи, готовый уйти, и на этот раз навсегда.       Внезапно с дивана спрыгивает кот и перекрывает Мо Жаню выход из комнаты. Его спина выгибается, шерсть становится дыбом, а из горла вырывается рычание.       Мо Жань останавливается и в этот миг чувствует, как со спины его обхватывают холодные руки, шею щекочут чужие волосы, а возле уха раздаётся любимый голос: − Не смей снова уходить от меня, Мо Жань! Иначе я больше никогда не прощу тебя! Ты не недостойный, наоборот, ты самый лучший, самый добрый, самый смелый и самый восхитительный человек из всех, кого я знаю. И ты заслуживаешь счастья больше, чем кто-либо, не смей говорить обратное!       Мо Жань от этих слов начинает дрожать, а глаза наполняются ручьями так долго сдерживаемых слёз.       Чу Ваньнин слегка перемещается вбок и притягивает Мо Жаня к своей груди, мягко поглаживая по спине. − Мо Жань, мой любимый мальчик, я с тобой, если ты захочешь, чтобы я был рядом, я больше не оставлю тебя...       Мо Жань протягивает руки и стискивает Чу Ваньнина в своих объятиях. Они стоят так молча, позволяя себе успокоиться, а вокруг них, притираясь то к одному, то к другому наворачивает круги белый кот.       5 минут до полуночи       Спустя несколько долгих минут Чу Ваньнин тянет Мо Жаня на диван, снова притягивая к себе, желая больше никогда не отпускать.       Успокоившись, Мо Жань поднимает взгляд на Чу Ваньнина и спрашивает: − Ты прощаешь меня, баобэй?       Мужчина лишь обнимает его крепче и отвечает: − Мне нечего тебе прощать, Я виноват не меньше, простишь ли ты меня? − За что? − За то, что ушёл, за то, что боялся открыто принимать твою любовь, за то, что оставил тебя на долгие шесть лет, и за то, что заставил тебя думать, что ты не имеешь право на счастье... Мы сделали столько ошибок, Мо Жань... − Но ведь мы можем начать сначала? − Если ты хочешь этого... − Я хочу...Я люблю тебя, баобэй. − Я тоже люблю тебя, Мо Жань.       Их губы тянутся к друг другу в поцелуе, нежном, выстраданном, очищающем, дающем надежду...       5..4..3..2..1.. С новым годом!       Белый кот, взглянув на мужчин, лениво потягивается, отчего колокольчик на его шее отзывается нежным перезвоном.       "Какие же всё-таки глупые эти люди, без помощи Небес не могут разобраться даже с самыми простыми вещами. Всё приходится брать в свои руки честным, ответственным Богам, вроде меня. И почему они никак не поймут, что любовь – это единственное бесценное сокровище во всех мирах? Вечно мучаются и страдают, вместо того, чтобы просто любить. Эх, смертные!..       Пойду лучше поем пельмешек. У Чу Ваньнина они в последнее время неплохо получаются..."