Особенный

      Вместо ответа — тишина. Кругом шумели люди, гремела посуда и даже доносилась забавная песня, — звуков полно, но не рядом с ним. Сатору чувствовал себя максимально глупо в этот момент, настолько, что даже ладони вспотели. Он нервничал, отчего бросило в пот, ещё немного и будет выглядеть так, будто из парилки вышел.        Он знал, что женщина стоит перед ним, но не слышал даже её дыхания или разочарованных вздохов. Она прекрасный доктор, понимающая и так добра к нему, а он… Что он делает? Просит помочь ему обмануть её дочь. Как же он жалок.        — Откуда ты знаешь Миру? — не то, что он ждал в ответ, но уже хоть что-то вместо тишины.        — Она живёт в том же комплексе, что и я.        — И почему я об этом не знала? Она переехала вот уже как полгода назад, а я… на самом деле я ни разу не была у неё… Мы редко видимся. После развода с моим бывшим мужем, она осталась жить с ним, а я уехала, снова вышла замуж и… — женщина расстроенно поджала губы, признавая своё упущение. Всегда именно Мира приезжала к ней, а не наоборот. Хотя девушка не очень жаловала своего отчима. — Сатору, неужели ты скрываешь от неё то, что ты…        — Слепой? Да, скрываю… но не только от неё, — он вздыхает и спешно расстёгивает несколько пуговиц на рубашке. Слишком жарко. — Мне не нужна жалость.        — Но ты обманываешь мою дочь. Почему? Нет ничего важнее честности, Сатору?        — Я знаю, знаю! Просто… я просто… понимаю, насколько ужасно и неправильно веду себя по отношению к ней, но я хочу лишь одно свидание. Только одно! После него я всё ей расскажу сам, и на этом всё.       — Почему ты решил, что второго не будет? — вместо осуждений он снова получает другой интересный вопрос.       — Очевидно же! Я инвалид, и я не живу иллюзиями и мечтами. Я никому не нужен вот таким, и я бы не смел обременять Миру своим дефектом. Да и я не думаю, что нравлюсь ей настолько, чтобы она расстроилась, узнав обо мне такой факт.        — Сатору, не относись так небрежно к себе, не считай себя хуже других и не дай Боже, дефектным. Это не так! Возможно, ещё есть шанс помочь тебе…        — Я не хочу больше ничего слышать об этом «возможно». Шансов нет, всё кончено для меня. Я навсегда такой, поэтому не стоит бодрить меня.        — Поездка прошла плохо, да? — он не ответил, что уже стало ответом. Женщина устало вздохнула, переведя взгляд на свою дочь. Мира всё ещё удивлённо смотрела на них. — Сатору, ты просишь меня помочь тебе обмануть мою дочь…        — Не обмануть, а дать мне время сознаться во всем самому.        — Она… она тебе нравится? — в ответ снова тишина, Сатору не решился признаться.        Возможно, со стороны он выглядит как дурак, который играет очарованного парня, безрассудно влюбленного в девушку, но всё, что есть у него внутри — настоящее. Впервые это чувство искреннее, неподдельное. Его влечёт не яркая обёртка, а то, что внутри.        — Ты хороший парень, Сатору, да и моя Мира не такая, как ты думаешь. То, что кажется отталкивающим тебе, может не являться таковым для других, понимаешь?       — Хотите сказать, что у меня может быть шанс на большее? — он грустно усмехается, растирая влажные ладони. Внутри загорается маленький огонёк надежды — слабый, но он всё же есть. — Вряд ли, но спасибо за попытку взбодрить меня.        — Я просто говорю то, что повторяла тебе уже не раз: жизнь продолжается, — уставший вздох и снова взгляд, брошенный на Миру. Женщина задумалась всего на секунду. — Хорошего вам свидания, Сатору. Надеюсь, вы сможете хорошо провести время. И, пожалуйста, больше веры в себя, — женщина улыбается, берёт его за руку и ведёт обратно к столу.        Внутри парня огонь неверия. Удача сопутствует ему в этот момент, ведь вместо пощёчины и благих матов он получил одобрение поводить за нос девушку и хорошо провести с ней время. Возможно, женщина и сама понимает, что ему ничего, кроме свидания, не светит, поэтому и дала ему шанс. А может… может, всё действительно не так плохо?        — Ладно, милая, я возьму курицу и поеду домой, хорошего вам вечера, — она прощается, целует Миру в щёку и оставляет их.        Девушка не понимает, что происходит, поджимает губы, ёрзает на стуле и выжидающе смотрит на Сатору, нервно дергающего край рубашки.        — Я думал, ты приехала издалека, и родные живут там же, а здесь твоя мама… — он быстро нащупывает стакан с соком и делает глоток, проталкивая комок волнения обратно.        — А? Мама уехала ещё лет пятнадцать назад, после развода с папой, я осталась с ним, а она переехала в Токио и снова вышла замуж. На самом деле я не считаю отчима за отца, не понимаю, почему мама продолжает его так называть, — вздыхает и также делает глоток сока из стакана. — Откуда ты знаешь мою маму?        — Часто видимся в больнице.        — Ты чем-то болеешь?       — Есть такое, — он больше ничего не говорит, давая понять, что развернутого ответа не стоит ждать.        — Ты в курсе, что сейчас выглядишь ещё более странным? — такие совпадения немного настораживают, вновь вынуждая девушку задуматься о тайнах Годжо, выискивая его скрытые мотивы и скелеты в шкафу. Он всё ещё может быть маньяком, который провернул сложную схему, чтобы сблизиться с ней, а затем прикончить.        Так действительно могло бы всё быть, но Сатору прямо сейчас выглядел каким-то испуганным, нервным, а не как человек, планы которого шатаются, как деревья на ветру. Да и слишком он уж милый.        — Я такой же таинственный, как и тайная комната в Гарри Поттере, — смеётся он.        — Да? И что же там внутри: Василиск и Том Реддл или ванильное поле с розовыми облаками?        — Искренняя заинтересованность в тебе, — больше ничего не говорит, начиная есть крылышки в остром соусе.        Мира краснеет ещё сильнее, но он снова этого не замечает, — он не может увидеть, как раскраснелись её щеки и заблестели глаза, но она об этом знать не может, отчего ёрзает на стуле. Нервничает, ей неловко, но страх сменяется на другие чувство: интерес.        Кто же такой этот Годжо Сатору?        Совсем скоро она узнает его лучше. Свидание точно лишним не будет.       После позднего ужина они отправляются в комплекс, снег всё ещё идёт, укрывая их тонким слоем холодных снежинок. Мира держит его под локоть, — он предложил, чтобы она не подскользнулась на льду и не упала, — но свой мотив в этом жесте, естественно, скрыл. Так ему легче идти.       — Доброй ночи, Мира, — они останавливаются у её двери, время прощаться. — Надеюсь, я явлюсь к тебе сегодня в самом эротическом сне в твоей жизни. Пусть тебе приснится звенящая пошлость, после которой, проснувшись утром, ты будешь локти кусать, что всё было лишь сном.        — После такого идти с тобой никуда не захочется. Доброй ночи, извращенец! — она закатывает глаза и открывает дверь своей квартиры, но Сатору останавливает и разворачивает к себе.        Вся жизнь перед глазами проносится, а сердце уже стучит в горле, когда его губы оказываются в непосредственной близости от её губ. Она уже порывается его оттолкнуть, но его губы касаются лишь её щеки, оставляя невесомый поцелуй. От такой близости и порыва парня она начинает дрожать; аромат его парфюма врезается в нос, проникая в лёгкие, раскрываясь там целым букетом. Сатору пахнет изумительно, его губы, касающиеся её щеки, такие же, а он сам…        Тот самый особенный, не похожий на остальных стеклянный шарик на ёлке, отличающийся голубым светом. Шарик, на который она смотрит в последние дни постоянно, выделяя его необычность. Он до сих пор ассоциируется с Сатору.        — Гляди, какой я сегодня смелый! — он весело хохочет и прежде чем она что-то скажет, скрывается в своей квартире, напоследок отправляя ей воздушный поцелуй, который снова улетает в стену.        Спит Мира этой ночью плохо. Сердце стучит, тело дрожит, а щека всё ещё пылает после его детского поцелуя. Ей даже на мгновение захотелось повести себя, как сумасшедшая фанатка, которая отказывается мыть руку, которой коснулся её кумир.        Но Мира умылась. Смыла след его губ, хотя всё ещё ощущала их на своей коже. Возможно, эротика правда явится к ней во сне.

****

       — Чую запах бананового шампуня!        Спустя несколько дней, когда она утром пошла выбрасывать мусор, её снова выследил Годжо. Он шёл на запах её шампуня, как Великан, который выслеживал Джека в своих владениях, чуя дух британца. Впрочем, на её фоне Сатору, правда, выглядит как великан. Почти два метра ростом.        — Мира, отзовись, я тебя потерял! — он прошёл мимо неё, принюхиваясь к витавшему в воздухе аромату. Конечно, она сочла это за шутку, — он же действительно ориентировался лишь на шлейф аромата, поскольку она не говорила и даже не двигалась, чтобы помочь ему скорее её найти. — Тебя здесь нет?!        Он замер, снял очки и оглянулся по сторонам. Его взгляд скользил мимо неё, но так ни разу и не зацепился за её силуэт. Сатору разочарованно вздохнул, опуская взгляд на букет белых роз, купленных в цветочном магазине пять минут назад. Он купил их для Миры, как и несколько свежих круассанов.        Да, он говорит себе, что не стоит пытаться ей понравиться, ведь всё может получиться, и тогда, узнав о нём правду, она расстроится и разозлится на него, — он сделает ей больно. Всё понимает, но не может прекратить пытаться. Чёртова крупица надежды отчего-то затмевает целое море с жестокой реальностью.        В преддверии долгожданного свидания он пытается проникнуть в её сердце поглубже, задаривая её цветами, комплиментами и небольшими подарками в виде сладостей. Стоит признать, что она немного оттаяла к нему.        — Чёрт, что я делаю, — бормочет он, направляясь к своей двери.        Мира удивленно смотрит ему вслед, не понимая, что происходит. Он ведёт себя так, будто правда её не заметил. Такой расстроенный прямо сейчас, разбитый, словно отвергнутый.        Она выбрасывает мусор и направляется к нему. Сатору останавливается, но оборачиваться не спешит, как и что-то говорить. Он мог бы предположить, что это Мира, но не был в этом уверен, а выставлять себя дураком не было желания.        Девушка догоняет его, становясь перед ним, и заглядывает в глаза. Они метаются по сторонам, не акцентируя внимание на ней. Сатору нервничает.        — Почему ты каждый раз делаешь вид, будто не видишь меня? Играешься и набиваешь себе цену?       — А почему ты затаилась и молчала? — понимая, что это она, он улыбается, но внутри разрастается паника, ведь она точно видела его жалкую попытку увидеть её в своей вечной темноте. Подозревает ли она что-то?        — Не знаю, просто так.       — Вот видишь, ты сама меня вынуждаешь так себя вести, но это вовсе не набивание себе цены. Знаешь ли, Мира, я отличный актер. Джонни Депп и Брэд Питт нервно курят в сторонке, когда приходит черёд играть мне. Посмотри на меня, разве я не круче и сексуальнее того же Тома Круза? Они блекнут на моем безупречном фоне, — громкий смех заполняет пустующий коридор, вынуждая девушку закатывать глаза. Таким способом он лишь пытался переключить её внимание с того, что она видела.        — Апполон, ты даже не причесался с утра, волосы торчат во все стороны. Поражаюсь твоей смелости, раз ты решил вот так выйти на улицу.        — Это называется — милая небрежность.        — Конечно, — вздыхает, но мысленно соглашается. С растрёпанными волосами он выглядит ещё более очаровательно, чем обычно. Словно только проснулся и встал с кровати.       — Это тебе, кстати, — он протягивает ей букет и небольшой пакет с выпечкой. — Видишь, ради тебя вышел из дома, словно после ночной тусовки с торчками, опозорился, но ведь не зря же! Улыбнись и подари мне поцелуй.        — Обойдешься! — цветы пахнут сладко и вкусно, как и то, что лежит в пакете.        Мира расплывается в улыбке, ведь внимание Сатору, конечно же, очень приятно. Он точно знает, что делает. И так необычно то, что он словно преобразился в её глазах за секунду. Вчера — Каспер, блуждающий в коридорах, сегодня — милый парень, проникающий в её сердце. Он правда, волшебник.        — Ты многое теряешь, Мира, гляди, что у меня есть, — опускает руку в карман и достаёт бальзам для губ, демонстрируя его ей, — с клубничным вкусом. Хочешь попробовать?        — Дай угадаю, с твоих губ?        — Ооо! Я хотел предложить тебе намазать свои, но если ты считаешь, что попробовать будет лучше с моих, то кто я такой, чтобы отказать. Будет сладко, Мира, сейчас, — он открывает блеск и даже тянется к своим губам, но не успевает ничего сделать, слыша её отдаляющиеся шаги. — Ты упускаешь свой шанс! — бросает ей вслед.        — Переживу!       — Я же знаю, что сейчас локти начнёшь кусать у себя дома. Не упускай шанс!        — Я ухожу.        — Ладно, увидимся вечером? — получая в ответ согласное мычание, Сатору довольно уходит к себе.        К сожалению или к счастью, сегодня состоится то самое свидание. Первое и последнее. Радостно и грустно одновременно. В любом случае Сатору постарается сделать его незабываемым как для себя, так и для Миры.

****

       — Отлично выглядишь, кстати.        — О чём ты? Обычные штаны и свитер, — Мира смеётся, но вообще приятно. — Забавно, что ты решил сказать это сейчас, а не когда увидел меня.        — Никогда не поздно для комплимента. Кстати, что думаешь обо мне? Нравится? А насчёт парфюма, что думаешь? Я купил его сегодня днём, продавец уверял, что этот аромат сразит даже самую темпераментную даму, и я сказал ему: «Это то, что мне нужно!» Вдыхай, Мира, вдыхай и проникайся чувствами ко мне.        — Ты пахнешь, как новый кожаный диван.        — Неприятно, что ли?        — До безобразия дорого, но приятно, не буду врать, — улыбается, оглядываясь по сторонам, лишь бы скрыться от его пронзающего взгляда.        Сатору выглядит потрясающе. Просто, но до чего же круто, особенно в своих темных очках, которые сейчас к месту в его образе. Буквально сахарный папочка, который привёл свою малышку на прогулку. Это смущает.       — Нет аромата дороже, чем аромат твоего бананового шампуня. Он бесценен, Мира.        — Скажешь тоже, — снова смущается, не знает, куда себя деть, а Сатору всё смотрит и улыбается. Под ногами хрустит снег, а в стороне уже ждут аттракционы и развлечения.        — Ну, для моего сердца так точно.        — Прекрати смущать меня!        — Да я же только начал. Кстати, — он резко тянется к ней, легко касаясь пальцами длинных волос. Он ощущает мелкие кудри кончиками пальцев, отчего улыбается, но не понимает: они завиты или от природы такие? — Ты не надела шапку.        — На улице пусть и мороз, но ветра и снега нет, нормально всё, — на секунду возникает желание оттолкнуть его, но оно быстро проигрывает другому чувству, приятному чувству. Теперь хочется прижаться к нему ближе и заполнить лёгкие его ароматом.        Вот что бывает, когда узнаёшь человека поближе — не такой он уже и страшный.        — Ладно, значит, пойдём на аттракционы? Только держи меня за руку, а то у меня топографический кретинизм. Ты ведь не хочешь меня потерять в этой толпе?        — Твои уловки бесконечны, что ли? — вздыхает, но берёт его под руку и ведёт за собой, рассматривая билеты, выбирая, куда бы пойти для начала.        — О чём ты? Просто не хочу, чтобы ты потеряла меня, а затем сидела и рыдала у какого-нибудь киоска с сахарной ватой. Я забочусь о твоих нервных клетках и чувствах. Видишь, какой я молодец. Да я вообще лучший.        — Действительно, — она не собирается спорить, возможно, так оно и есть. Большинство странных приобретений зачастую оказываются очень даже полезными, а затем и вовсе — незаменимыми. — Пойдем сразу на горки, там очереди нет.        — Мира, если тебе охота покричать, то давай лучше уединимся где-то. Американские горки — зло. Ты что, не смотрела Пункт Назначения?        — Если пойдем куда-то, чтобы уединиться, то живым ты уже не уйдешь из того укромного уголка.        — Но умру ведь довольным?        — Если не перестанешь, я устрою тебе Пункт Назначения в реальной жизни прямо сейчас.        — Ну нет! А у нас ведь даже первого поцелуя не было. Ладно, идём на горки, — куда идти не знает, поэтому лишь цепляется за девушку сильнее, а так бы уже давно утащил куда-то. Сейчас же он может надеяться только на неё в передвижении по огромному парку развлечений.        Один аттракцион сменяется другим, с каждой минутой улыбки всё шире, а мороз перестает так сильно ощущаться. Кожу покалывает, но тепло, разливающееся внутри, согревает лучше теплой одежды и напитков.        Мира и подумать не могла, что свидание с Сатору, пусть и такое, довольно юношеское, несерьёзное, окажется приятным и весёлым времяпровождением. Конечно, его шутки и бесконечные подкаты вызывали закатывание глаз, но всё же являлись отличным бонусом.        Держать его за руку стало приятно — это казалось чем-то нормальным, естественным. Его рука большая и тёплая, как и сам Сатору. Возможно, зря она упиралась так долго, отказывая ему. На самом деле он другой, он лучше, чем она думала.        — С меткостью у тебя явно проблемы, Сатору. Я вообще не понимаю, ты пытаешься прицелиться или бросаешь колечки наобум? — уже которая попытка забросить кольцо в цель заканчивалась неудачей, Сатору бросал совсем в другом направлении, отчего пробовал снова и снова.        — Я пытаюсь, — любая попытка сосредоточиться и прицелиться — провальная. Естественно, видел бы он ещё, куда нужно бросать, чтобы выиграть чёртов сувенир для девушки. Неудачи злили, выводили из себя, но отступать он не хотел.        — Давай я попробую.        — Я не уйду, пока не выиграю этого глупого плюшевого кролика для тебя. Но ты не смотри на мои неудачи, что-то это вообще меня смущает.        — Просто прицелься получше, раз уж такой упрямый. И я хочу плюшевую утку.        — Хороший совет, — грустно поджимает губы, продолжая пытаться сделать невозможное. В такие моменты он остро ощущает свою никчёмность. Даже не может выиграть для девушки обычную игрушку. Да что там, он даже не может её увидеть. Руки опускаются.        — Мира, это ты? — слыша чужой мужской голос рядом, Сатору в которой раз промазывает, но отвлекается от неудачи на происходящее рядом. — Давно не виделись.        — Ага, — девушка хмурится и отступает в сторону, подальше от неприятного знакомого.        — Что делаешь здесь? Думал, что тебе не нравятся подобные места.        — У меня… у меня свидание, — подходит ближе к Годжо, хватая его за рукав. Ему льстит тот факт, что она не стала отрицать, что находится на свидании с ним, и всё-таки Сатору напрягся, не понимая, кто перед ними и чего хочет.        — Этот мазила твой парень? Чувак, сколько же раз ты уже облажался. Показать тебе, как нужно? — незнакомец не ждёт ответа, берёт кольцо и сразу попадает в цель, выигрывая приз. — Проще простого. Держи, Мира, — он протягивает ей игрушку панды, но Сатору недовольно выбивает её из рук, не позволяя отдать девушке. — Чувак, проблемы?        — Я не знаю, кто ты такой, впрочем, и знать не хочу, но не мог бы ты свалить к чёрту отсюда?        — Но я не хочу уходить. Мне нужно поговорить с Мирой. А тебе советую потренироваться в меткости, это ведь не дело, глядишь, и членом куда нужно не сможешь попасть.        — Да что тебе нужно! Уходи! — девушке надоело терпеть, этот человек портит вечер, который мог бы стать лучшим в году.        Бывший парень всегда себя так вёл. Он агрессивный, лезет, куда не нужно, достаёт людей и всё никак не может отстать от неё. Телефонные звонки продолжаются до сих пор, как и попытки отыскать её. Надоедливый и неприятный тип. Хорошо, что расстались. Он появился здесь так внезапно, что наталкивает на мысль, что это может не быть случайностью, учитывая то, что он видел все попытки Сатору выиграть приз.        — Просто поговори со мной, наконец!       — Да не о чём говорить! Уходи! Пойдём, Сатору, поедим сладкой ваты, — она берёт его за руку, пытаясь увести, но тот не двигается. Слова какого-то недоумка задели его слишком сильно, особенно после стольких неудач. — Сатору…        — Погоди, Мира, меня сейчас оскорбили, так что я не могу уйти так просто.        — Я не оскорблял, всего лишь как факт сказал то, что ты даже своим членом в промежность попасть не сможешь, может, ты слепой, а? Как крот…        Хватает всего секунды, чтобы выйти из себя. Он делает замах кулаком и попадает чётко в челюсть. Слышится хруст, хрип, а затем бессознательное тело падает на землю. Силу удара он явно не растерял, как и свою гордость.       — Сатору… — девушка в шоке смотрит на него, то на лежащего, лицом в снег бывшего.        — Прости, но я такое не могу терпеть, — хмурится, опасается, что показал себя с плохой стороны.        — Это мой бывший, он всегда такой, лезет ко всем, не стоило вестись на его провокации.        — Ну, уже поздно… Ладно, пойдем, купим сладкой ваты, — Сатору направляется к ней, но не замечает ног лежащего на земле парня и спотыкается через них, падая в снег. Досадливо мычит, ударяя кулаком по снегу. Как же надоело быть таким беспомощным, не видеть даже то, что под ногами валяется. — Я сам, — говорит он, когда девушка предлагает ему помощь. Поднимается и стряхивает снег. Но на носу уже нет очков.        Единственный вариант найти их — опуститься обратно и пошарить руками, но это сразу выдаст его, а он… Он не готов признаться. Обещал себе рассказать всё после свидания, но сейчас понимает, что не хочет, не может заставить себя. Одного свидания мало. Слишком мало.        — Твои очки, Сатору, — девушка только наклоняется, чтобы поднять их, как Годжо наступает на них, ломая. Мира хмурится, глядя на него.        Что происходит? Сатору ведь смотрел себе под ноги, он должен был заметить свои очки.        — Чёрт, — бурчит он, потирая глаза, словно после сна.       — Может, выпьем кофе, чтобы ты взбодрился? — она уже собирается выпрямиться, как замечает небольшую книгу, которая выпала из его кармана. Поднимает и открывает.        Она не видела такого прежде, но точно знала, что это за книга. Для кого предназначена эта и подобные ей книги. Буквы отчётливо прощупываются на страницах, текст можно читать с закрытыми глазами. Шрифт Брайля позволяет это делать.        В голове сразу всплывают воспоминания: Сатору стоит у стены, пальцы скользят по страницам, пока взгляд смотрит прямо. Он читал такую книгу в тот момент. А его глаза… они всегда смотрят куда-то в сторону. Так это не из-за смущения? А воздушные поцелуи в стену, нахождение в полной темноте в квартире и утренняя сцена в коридоре… Запах бананового шампуня, и это его вечное: «Кто здесь?» Сейчас всё становится таким очевидным.        Но…        Но как? Разве такое может быть? Сатору ведь ведёт себя как обычный человек. Наверное, это глупости, и всё же…        — Сатору.       — Что?        — Сколько… сколько пальцев я тебе показываю? — она держит перед его лицом два пальца, замечая, как распахиваются его глаза в удивлении. Он нервно улыбается.        — Что за глупости? — поджимает губы, думает и решает испытать удачу: — Два… — Мира успевает выдохнуть, опуская пальцы, как он продолжает: — Три? — неуверенно произносит он. — Неужели пять или даже ноль? Постой… семь, семь пальцев! Нет?!        — Сатору…        — Чёрт! Прости… Я… Я не хотел, чтобы всё закончилось вот так… Это из-за того, что я очки раздавил, да? Или из-за того, что так ни разу и не смог попасть тем кольцом в цель? — он нервно запускает пальцы в волосы, понимая, что здорово облажался. Всё закончилось именно так, как и должно было. — Прости, но я… я правда слеп, я даже не знаю, как ты выглядишь. Но это никогда не мешало мне испытывать к тебе… влюбленность?        — Сатору…        — Поэтому у меня никогда не бывает второго свидания, — поджимая губы, он пятится назад, а затем скрывается в толпе, совершенно не зная, куда он идёт и как вернётся домой. В этот момент просто хотелось скрыться, чтобы вновь уповать на несправедливость жизни, наказавшей его.