Я больше не могу, хен

Тэхен и Чонгук всегда были не разлей вода, и все в группе знали об этом. Если вы потеряли кого-то из этих двоих, значит они где-то вместе тусуются. Возможно, спят в обнимку, или готовят вместе, или же поют в студии. К тому, что Тэ и Гук постоянно флиртуют или липнут друг к другу, все уже привыкли. «Тэгук» — это явление, к которому все привыкли. Но было негласное правило, о котором все знали, но не говорили: Чонгук и Тэхен друзья. Просто друзья. Знакомые, приятели и близкие друг другу люди, но не более. И все. И, если сказать честно, эти рамки ранили Чонгука до глубины души. Все начиналось прекрасно — когда Чонгук подружился с Тэ, то он не мог поверить в рельность их сложившихся отношений: между ними была доброта, открытость, честность, забота. Они всегда понимали друг друга. Чон, являвшийся в начале карьеры достаточно странным и закрытым, нашел еще одного человека, с которым так сильно сблизился. Да, остальные хены тоже влияли на него — они передавали свой опыт, многому учили, иногда даже подшучивали над ним. Но только Тэхен занимал особое место в сердце Гука, черт возьми. Ну правда, что он имеет сейчас от этого? Обычных объятий Чону не хватает. Ему хочется опекать, заботиться, но не по-дружески. И взгляд на губы постоянно падает. И Чонгук уже не может: он устал от этого чувства. Его раздражает то, что, когда он рядом с хеном, у него проскальзывают мысли, выходящие за рамки дружбы. А когда Тэхен обнимает его, то Чонгуку хочется плакать от осознания, что он не сможет после этих объятий поцеловать хена. И Чонгуку правда много не надо — он готов целовать руки, щеки Тэхена. Только нельзя выходить за установленные рамки, нельзя разрушать построенную дружбу. И Чонгук жил с этими мыслями, которые иногда проскальзывали. Но сегодня, после репетиции танца, где Тэ и Гук имеют взаимодействия, Хосок спросил о его состоянии, намекая на их общение с Тэхеном. И Чонгук, которыл был очень напряжен после танцевальных элементов с хеном, понял, насколько сильно его угнетают нежные чувства к Тэхену. Желание поцеловать Тэхена часто давало о себе знать, но сейчас, кажется, постепенно достигает пика. Чонгук не может находиться близко с Тэ: если раньше он мог спокойно обниматься с ним, спать, уткнувшись в шею, то теперь Чон не может просто наслаждаться теплыми и надежными объятиями, как было раньше. Он напрягается от того, что хочет расцеловать своего хена. Сейчас Чонгук создает свою демоверсию на новую песню группы. Ему нравится тот факт, что работа может его отвлечь от различных мыслей, которые совсем не приличны. Но Чона не устраивает то, что партии Тэхена напоминают о нем, и губы словно чешутся из-за желания прикоснуться к коже своего хена. — Эй, ты будешь ужинать? Совсем заработался, — Тэхен, своей собственной персоной. Чонгук вздрагивает, когда парень обнимает его со спины и кладет голову к нему на плечо. Он не может вынести лицо Тэхена так близко к своему. Его кожа такая нежная, мягкая на вид. Целовать будет приятно. Губы хена выглядят соблазнительно, и если слиться поцелуем с Тэ, то можно испытать множество положительных эмоций. Тэхен пахнет чем-то одновременно сладким и свежим. Родной запах. Чонгуку хочется прижаться к телу парня и просто подышать им. — Ох, я почти закончил, — выдавливает Чонгук. Он старается сказать это приятной для Тэ интонацией и надеется, что у него получилось. Тэхен, наконец, перестает его обнимать. Чонгук расслабляется только после этого, и в тот же момент Тэхен замечает, что в объятиях Гук был напряжен. Это сыграло злую шутку с Чоном, ведь он не хотел, чтобы Тэ думал о нем плохо. — Ты в последнее время странный, — Тэ вздыхает. — Все в порядке? Тэхен садится на кресло рядом и смотрит проницательно. Глаза его кажутся Чонгуку волшебными: они захватывают своей красотой, как и весь хен. После вопроса Тэхена на душе Чона скребут кошки. Тэ такой искренний с ним, наверняка желает ему только добра... А Чонгук хочет его целовать и не может просто прекратить эти мысли. Какой стыд, и как же хочется попросить у Тэ прощения. Пусть младший и не делает ничего физически, но он же все равно хочет. Причем он уже не такой, каким его представляет Тэхен. Наверняка парень думает, что Гук хороший человек, а также преданный друг. Друг, у которого и в мыслях нет романтики и поцелуев с хеном. Наверняка старший желает ему найти хорошую девушку. Если бы он только знал... Чонгук отводит взгляд от Тэхена. — Да нет, все в порядке. Устаю очень, — говорит Чонгук, а у самого голос дрогает в конце фразы. «Нет, нет, Чонгук, соберись, ты в порядке!» — говорит себе парень. — Ох, ну что ты. Ты можешь всем поделиться со мной. Знаешь же, я никогда тебя ни за что не осужу, — Тэхен тянет руку к Чону и за подбродок поворачивает голову так, чтобы парень смотрел на него. — Да все в порядке, — Чонгук собирается с мыслями. Улыбается. Почти искренне. Потом вновь отворачивается на Тэ, закрывает программу, в которой работал, и встает. — Пойдем, ты говорил, что нас ждет ужин. Тэхен смотрит вслед недоверчиво, но не спорит ни с чем. Устал, значит устал. У всех бывает. К тому же они айдолы и живут нелегкую жизнь. Тэхен идет следом и потихоньку его отпускает волнение из-за ситуации с Чоном. Тот сказал, все в порядке. Пусть будет так.

* * *

«Хен, держи полотенце для тренировки, я взял для нас двоих» «Хен, тебе не холодно? Застегнись, пожалуйста» «Хен, ты завтракал? Выглядишь бледным» «Хен, не отпускай мою руку, будь рядом, не теряйся, пожалуйста» На последнее Тэхен не мог не ответить Чонгуку резко. Он ответил что-то вроде: «Да я уже не маленький, без тебя не заблужусь», а потом добавил: «И ты мне не мамочка, чтобы меня опекать». В тот день Чонгук все же пострадал от слов хена. Совсем чуть-чуть. Конечно, Гук оправдался и отшутился. Он сказал, что просто не хочет терять Тэ из виду, да и вообще ему гораздо спокойнее, когда Тэ рядом и не испаряется в воздухе. Но сам факт того, что Тэхен буквально был раздражен какое-то время его поведением, совсем разрушал Чонгука. В автобусе, который вез их на съемку, хотелось плакать. Возможно, это правда усталость. И у него, и у Тэхена. Вся группа заметила изменения в своих Тэгуках. У многих были вопросы к ним. Почему не липнут друг к другу? Почему не перемигиваются? Почему не сидят вместе или друг на друге? Почему такие хмурые? И после переговоров в группе, которые проходили втайне от Чонгука и Тэхена, решилось, что Хосок должен разузнать все у Гука. Если тот сделает это секретом, то тогда Хосок не расскажет остальным, главное — решить проблему. Это был прекрасный дуэт. Нельзя позволить ему так легко развалиться. — Привет, спишь? — в комнату к Чонгуку стучится Хосок. Уже ночь. Впереди много выходных, поэтому сегодня можно не спать подольше. Идеальное время для разговоров. Хо молится, чтобы младший его не прогнал. — Привет, хен. Не сплю, проходи. Гук из лежачего положения перемещается в сидячее, чтобы освободить хену место. После он видит, что Хо не с пустыми руками — он принес чай. — Что-то случилось? — спрашивает Гук, а после ему вручают чай и макне благодарит его за это. — Я хотел поговорить, — серьезно говорит Хосок и садится на кровать. — Я знаю, что подниму очень... личную, неприятную тему, но это правда важно, — парень замолкает. Видит, что Гук еще сильнее напрягается после его слов. Это не к добру. — Ох, ладно. Давай. Поднимай. Мне, конечно, уже сейчас стало не очень комфортно, но все же. — Меня интересует, что происходит с нашими Тэгу. Вы оба какие-то хмурые. Обниматься стали меньше, взаимодействуете мало. Я понимаю, что эта тема не из лучших, но мы... я бы хотел знать, в чем дело. Чонгук молчит, смотря в кружку. Говорить или же нет? Соврать или сказать правду? А что, если его выгонят из группы, когда он признается в своем желании Хосоку? — Мне сложно на это ответить. Есть причина, но я... не знаю, можно ли сказать. — выдавливает Гук. Голос его дрожит. — Ну... говори? Я лично ругать или косо смотреть на тебя не стану. — А остальные? Ты же не скажешь никому? — Если это правда разрушит их мир, то не скажу. Можешь говорить. Вновь молчание. Чонгук смущен и растерян. Он не знает, правильный ли шаг он делает. — Меня преследуют мысли о Тэхени-хене, — начинает Чонгук. — Разные. Не знаю. Я хочу целовать его. Даже не в губы, хотя бы куда-нибудь, — говорит Гук медленно. Он немногословен и выглядит закрытым, но с Хосоком он максимально честен. — И... я уже не могу его обнимать, мне не хватает, — на этих словах Чонгук пускает слезу и прячется в свои колени. — Ох, боже мой, — говорит Хосок на это. Теперь он... может понять Чонгука. — Сейчас этих мыслей слишком много, но я не могу сказать об этом Тэхену. Даже если он и не возненавидит меня, то все равно наши отношения станут хуже. А в группе если узнают, то начнут холоднее ко мне относиться. Не удивлюсь, если ты мной разочаровался, — говорит Гук. Он ставит чашку на пол у кровати, а потом отворачивается на бок, полностью сжимаясь. — Чонгук-и, я не разочаровался в тебе. Все в порядке. И наша группа тоже тебя не возненавидит. Твои мысли это проблема, которая тревожит тебя, а не то, что противно или как-то не так. А Тэхена, я уверен, больше разочарует не то, что ты хочешь его целовать, а то, что ты от него отдаляешься. Верните нам Тэгуков, без них так сложно, — отвечает Хосок, ободрительно поглаживая Чона. — Это не так просто. — бурчит Чонгук. Младший благодарит Хосока за чай, просит говорить только тем, кто не будет осуждать и никому рассказывать, и прощается, так и не поворачиваясь обратно.

* * *

Тэхен чувствует себя немного брошенным. И немного плохим. В прямом смысле. У него есть ощущение, что отношения с Гуком похолодели из-за него, оттого что он чего-то ему недодает. Возможно, он редко обнимает его? Или из-за усталости нечасто разговаривает... еще эта ситуация с опекой. В тот день, когда Тэхен грубо прекратил попытки младшего позаботиться о нем, Ким был просто не в духе. К черту эту вспыльчивость. Пусть Гук его своей заботой хоть удушит, это уже будет хоть что-то. Это лучше, чем его угрюмый вид и игнор. Сегодня после съемок на каком-то шоу у них свободное время. Может удастся перехватить младшего на разговор? Возможно они пообнимаются где-нибудь закулисами здания или даже в кровати младшего? Ну почему бы и нет. Поэтому Тэхен намекнул группе о том, что нужно будет оставить их одних после шоу, и те, конечно же, все поняли. Быстро переоделись, а потом их словно унесло ветром. Тэхен пришел в гримерку к ничего не подозревающему Чонгуку. Машина за ними приедет только через полчаса, так что успеют обсудить некоторые вопросы. Но что же вышло из его попытки обнять макне? Тот просто оттолкнул его, возможно не специально, но все же. Тэхен тогда был очень поражен. Он стоял с глазами, полными шока и обиды. Неверия в то, что такой близкий человек отталкивает его раз за разом. — Почему... ты отталкиваешь меня? — спрашивает Тэхен. У Чонгука у самого глаза на блюдцы похожи. Но молчит, не говорит ничего. — Я не понимаю, почему ты так сильно изменился. Ты такой закрытый, холодный, словно загнанный. Шарахаешься от меня. Я виноват? Скажи мне честно, я уже не могу жить в неведении. Тэхен говорит достаточно громко, а слова его словно режут по живому. Чонгук не верит в то, что не дал себя обнять. И не верит в то, что сильно обидел любимого хена. Но слова не вяжутся. При попытке сказать что-либо они уходят и остается лишь рваное дыхание. Тэхен начинает уходить, раздраженно махнув рукой. И Чонгук так и останется сидеть с открытым ртом и глазами-монетами, потеряв ту драгоценную, прекрасную связь с Тэ, если ничего не сделает сейчас. — Нет, нет! Не уходи! — Чонгук пугается получившихся слов и резко срывается на плач прямо перед тем моментом, когда Тэ ушел бы окончательно. Тэхен видит, что младший падает на пол, плача и дрожа как осиновый лист. Он, плюнув на все свои обиды и принципы, поворачивает назад и быстрым шагом доходит до младшего, опускаясь на колени. — Чонгук. Прошу, скажи мне все как есть, я не могу больше. — Я тоже больше не могу, — плачет Чон. Он оказывается на коленях Тэхена, его буквально заставляют принять объятия. Может, это и не плохо — объятия Тэ всегда успокаивают. — Дело во мне...? — Да нет же, нет! Это все я! — у младшего накипело, поэтому плачет он громко и трясется ну уж слишком сильно. Но Тэхен только держит его сильнее. — Так скажи мне, — вздыхает Тэ. Ему тоже больно — из-за того, что любимый Чонгук-и плачет, а он не смог уследить за этим; из-за того, что являтся ужаснейшим человеком, ведь ругался на младшего из-за пустяков; именно из-за него сейчас началась эта истерика. Из-за всего больно. — Хен, я больше так не могу. Правда не могу, — начинает Чонгук, все еще плача. Тэхен видит, как сложно даются слова из-за сбившегося дыхания, но воды поблизости не оказывается. — Я понимаю, что мы просто друзья одного пола. Я понимаю, что мы даже работаем вместе и мои мысли просто ужасны. Но я больше не могу обнимать тебя, не целуя хотя бы куда-нибудь, — гримерка погружается в молчание. — Я понимаю, хен. Прости. Мне не стоило это все говорить. Если ты... возненавидишь меня, я пойму тебя, — всхлипы продолжаются. Чонгук старается вылезти из объятий, но его, на удивление, только сильнее держат. — Да господи, хватит брыкаться, — ворчит Тэхен, у которого руки устают фиксировать младшего на месте. — Все же хорошо, да? — необыкновенно успокаивающе говорит Тэ, а затем напрягается еще раз, чтобы сесть в позу лотоса, а младшего посадить к себе лицом. — Да почему ты еще не злишься... я хочу тебя целовать, а ты? Я ненормальный, я не должен думать о тебе так... — тело младшего трясется от плача. Тэхен ближе к себе прижимает, обнимая крепче, буквально заставляет успокоиться. — Целуй сколько хочешь. Только не переусердствуй, ладно? — Тэхен нарушает тишину, которая воцарилась, пока они сидели в объятиях. И Чонгук не поверил ушам... «целуй сколько хочешь»? — Прости, что ругал и давил на тебя. Я даже и не думал, что ты можешь любить меня. Я сам любил тебя и наши взаимодействия, а у тебя, оказывается, были похожие чувства, и ты их проживал болезненно. Прости за мою грубость и отсутствие понимания. И Тэхен просто... целует Чонгука в макушку. И все еще сидит рядом с ним, мягко поглаживая младшего. И Чонгук сомневается, явь ли это или все-таки сон. Наверное, явь, ведь Гуку обычно снится, как хен его отшивает. — А, и я хотел сказать, что... заботься обо мне, сколько влезет. Опять же, не переусердствуй, но... лучше забота, чем игнор. А теперь поедем домой, нас машина заждалась. Чонгук чувствовал слабость после произошедшего, поэтому держался за Тэ, пока они собирали вещи. Чонгука потом напоили водой и увели в туалет умыться. Чтобы на людях появился не таким уж заплаканным. Другие участники группы уже уехали, правда весь мессенджер Тэхена был забит сообщениями с вопросами о том, в порядке ли все. Водитель машины терпеливо ждала парней, слушая музыку в наушниках. Она, конечно, покачала головой не очень довольно, но сильно не ругалась.

* * *

На выходных можно отдыхать сколько влезет, поэтому Тэхен и Гук решили вместе провести время. Ребята, глядя на них, не могли нарадоваться — наконец-то их Тэгуки вместе и чувствуют оба себя хорошо. Поэтому никто им не мешает смотреть фильмы, обниматься и отдыхать, и даже не думает соваться в их обители — комнаты Тэ и Гука. — Хен... спасибо, что ты рядом. Я люблю тебя. — младший лезет к Тэхену обниматься, а затем, после нежных, родных объятий тянется целовать Тэ. Мечта сбылась. То, что было навязчивой идеей, чем-то безумно прекрасным и застывшим наслаждением, которое не удавалось уловить, стало реальным. Тэхен в ответ тоже целует — щеки младшего такие мягкие, гладкие, целовать их одно удовольствие. — Мне кажется, что мы забудем о фильме. — говорит Гук, а потом берет ладонь старшего в свою и подносит к губам, чтобы расцеловать и ее. Тэхен на эту картину смотрит с нежностью, а затем, улыбаясь по-доброму, говорит: — Тебе не кажется, любимый.