***
Саша смеялась. Впервые за долгое время на лице блондинки мелькала спокойная и радостная улыбка. Без лжи, притворств, злости. Вахит травил анекдоты. Катя, удобно устроившись на коленках возлюбленного, обнимала картавого за шею и кивала на каждую новую шутку Зимы. Турбо, сидевший напротив Саши, часто поглядывал на неё, также смеясь с шуток друга. Идиллию прервал дверной звонок. Кто-то очень настойчиво желал попасть в квартиру. — Родители, блиин… — зашептала Катя. Ребята бросили в коридор, чтобы одеться. Объяснять матери и в особенности отцу, почему в её квартире двое незнакомых парней рыжая не желала. Если Сашу встретят радушно, то к лицам Вахита и Валеры, на которых до сих пор оставались большие шрамы и синяки от бывшей группировочной жизни, родители предъявили бы вопросы. Советская бдительность въедается в умы граждан. — Мама, папа! — воскликнула Катя, отворяя двери родителям. — Мы с друзьями пили чай, обсуждали новый фильм. Сейчас идём на прогулку, — рыжая натянула белую шубку и, тщательно улыбаясь, вытолкала из квартиры парней и Сашу. Родители только успели кивнуть немного растерянной Каримовой.***
Во дворе Вахит обернулся на подъезд своей девушки. — Долго скрываться будем? — коротко спросил он. — Сейчас такую новость не стоит говорить, — пробормотала Катя, — вчера возле завода трупак нашли, родителей на опознание водили. Их приятелем из соседнего цеха оказался, до сих пор помню плач матери и глаза отца, — рыжая замолчала. Турбо, чтобы как-то разрядить мрачную обстановку, схватил немного снега, слепил кривой снежок и зарядил им прямо в Вахита. Зима руганулся, попытался схватить друга за капюшон, но, поскользнувшись на льду, рухнул на землю. Саша и Катя захохотали. Зима, пытаясь подняться на ноги, выглядел комично. Турбо тоже засмеялся и невольно обратил взгляд на Каримову.***
шесть месяцев назад Август был жарким, дышать жителям Казани было нечем; окна любого вида и типа в домах стояли открытыми почти настежь. Светловолосая девушка, насвистывая мелодию «Ласкового мая», снимала сухое бельё с веревки и развешивала мокрое. На Саше были только коротенькие шортики и майка. — Эй! — раздалось с улицы. — Выходи к нам, красивая. Пообщаемся, — грубые, но явно пьяные голоса парней обращались к блондинке, пока девушка игнорировала всех. В окно прилетел камень. Саша дернулась и едва не упала. Какого хрена они себя позволяют? А если бы камень попал по голове? Несмело подойдя к находке, Каримова дотянулась до камня и подняла его. К камню была прикреплена записка. Размашистым почерком на ней значилось: «Сегодня в пять возле коробки». Саша не представляла, кто мог написать эту записку, тем более ей. Каримова мало с кем общалась из-за проблем со здоровьем. Большую часть жизни блондинка проучилась на домашнем обучении, практически не выходя на улицу. Лишь сейчас появился шанс уехать на лечение в Москву и затем в санаторий. Саша вздохнула. Ах если бы вариант с лечением предложили раньше! Саша бы закончила школу как все нормальные люди, а не так, сдавая экзамены пришедшей Флюре Габдулловне и двум неприятным тёткам, хамящим на любую попытку светловолосой быть доброжелательной. Блондинка отогнала от себя плохие мысли. Значит, так надо. С Катей же она познакомилась благодаря странноватой англичанке. Рыжую попросили подтянуть Сашу по математике, а светловолосая хорошо разбиралась в английском языке. Так, в тринадцать лет, Каримова обрела первую и единственную подругу. Помимо теплого общения с бабушкой прибавилось девчачье, и такое близкое общение с умной и весёлой Екатериной Сабировой.***
На коробку Саша шла, нервно теребя в руках бумажку. Блондинка в глубине души надеялась, что записка была от старшего брата, которого девушка не видела уже больше двух лет. Кащей не хотел никому говорить, что у него есть сестра, а тем более две. Саша пошла внешностью в отца, Рита была копией матери, как и Никита, но Кащей все же имел отличительные черты. Тем более, что если про Сашу мог помнить Володя, то про Ритулю не знал никто. Марат делал вид, что ему наплевать, с чьей сестрой он общается. Ребята поддерживали дружеские отношения до двенадцати лет Саши, а после Суворов-младший начал искать друзей среди пацанов и через год пришился, забыв о существовании блондинки. Но Саша то все помнит: и хорошее отношение, и дружбу. Подойди к ней Суворов сейчас, она бы с радостью обняла парня и выслушала последние новости… Но все общение сводилось к одной Катьке. — А где Ритка? — раздался удивлённый голос. — Чего припёрлась, малявка? На Сашу надвигались два бритоголовых парня. Толстый был ниже своего коллеги, однако худой и высокий выглядел более устрашающе: на черепе сияла яркая и большая татуировка из трёх букв — «ККК» Блондинке стало не по себе. Записка предназначалась не ей, а сестре. Однако кто мог пригласить Риту на место сборов Универсама? О группировке Саша знала от Катьки. Да и вообще про все происходящее на улице Саша узнала только от болтливой подружки, с удовольствием делящейся информацией от скуки. — С кем ходишь, мелкая? — недобрым голосом начал толстой парень. — Ни с кем, — пискнула Саша, — я тут случайно оказалась, маму потеряла, — Каримова молилась, что бы пацаны поверили ей. На Универсамовских они не похожи, значит Саша не знает, чего от них ожидать. Хотя в самом Универсаме никто не знает о существовании сестры Кащея, подсознательно, в своей определенной наивности блондинка рассуждала, что универсамовские более порядочные по отношению к девушкам, нежели другие. — Пошла отсюда нахуй, — процедил жирный и толкнул Сашу в плечо. Каримова всегда была невысокой и худой из-за болезни и выглядела в свои неполные семнадцать на двенадцать максимум, если не особо приглядываться. Сейчас отличие от других, более фигуристых и статных девушек, сыграло Каримовой на руку. Пробормотав себе под нос: «спасибо», девчонка рванула в направлении дома. Ноги не слушались, но Саша продолжала бежать, боясь обернуться. Бег оборвался, когда блондинка врезалась в чью-то широкую спину. — Какого хера, — раздалось недовольное, — чё совсем не смотришь, куда прёшь?! — Турбо потирал место удара и возмущённо обращался к девушке. — Извините, — протянула Саша, — за мной гнались, не специально задела вас. Помочь вам встать? Валера засмеялся. Выкает, ещё и выглядит полной дурой. Откуда такая взялась? — Обойдусь. Аккуратнее ходи, — вякнул Турбо. — Да, конечно, — тупо улыбаясь, кивала Саша. Только бы убраться. А если этот с бритоголовыми? Каримова забежала в подъезд и решила заглянуть в окно возле подоконника. Мелькнула кудрявая голова парня, откуда не возьмись возникли бритоголовые и уже через пару секунд сам Турбо удирал от «добрых» группировщиков. С Кинопленкой не шутят.***
Валера беззвучно подошёл к Саше. — Ты знала их? — одними губами поинтересовался парень. — Кого? — не поняла блондинка. — Парней, которые тебя прессовали в прошлом году. Ого, так он помнит их встречу. А она вспомнила все только сейчас. — Мне записку подкинули, но ждали видимо Риту. Чёрт, — начала понимать Саша, — сестра с ними как-то связана была… — Кащей в курсе? — вскинул брови Валера. — Нет конечно, он бы её убил за такое. Хотя… Мы же не общались почти с того момента, как он Ритиного парня.., — Саша остановилась. Семейные драмы никого не касались, а блондинка, будто самая что ни на есть одинокая сплетница, выбалтывала бывшему группировщику всю информацию, — Никита его сильно побил, парень почти умер. Они с Риткой расстались и та впала в уныние. Депрессию вроде поставили, — нахмурилась Саша, припоминая диагноз. — Она имеет какие-то проблемы с алкоголем? — поинтересовался Валера. — Только наркота, — прошелестела Саша.***
Катя и Вахит обнимались. Рыжая наконец-то могла не прятаться по углам от всех знакомых бывшего группировщика. Девушка была счастлива: впереди маячил институт, новая, счастливая жизнь с любимым и, конечно, дружба с подругой, которая вернулась из Москвы. Рыжая глянула на Сашу. Блондинка протирала руками лицо, Каримова громко дышала, пока Турбо, кто бы мог подумать, успокаивал её. Расскажи Кате раньше кто-нибудь, что группировщики могут быть милыми или добрыми, рыжая бы покрутила пальцем у виска и выругалась. Но Вахит изменил её мнение в противоположную сторону. Более того, друг Вахита, Турбо, вроде хорошо относится к Саше, а не значит ли это, что… — Рита? Рита, ты куда? — блондинка заметила в далее краешек шубы сестры. Терпение у Саши лопнуло: наркота, бесконечные перемены настроения, пропадающие из дома вещи. Маргарита была практически на самом дне. Бывали хорошие дни, когда Рита ругала сестру для поучения, следила за хозяйством и даже подрабатывала. Но были и плохие: Рита кричала, ругалась на все, что попадалось ей на пути, пыталась ударить мать, из дома пропадали ценные вещи. На лице Марго в такие моменты не было ничего, кроме злости.