Вне плана

Коллекционировать разноцветные толстовки Чонгука в планы Тэхёна точно не входило. До недавнего времени он даже не задумывался о таком. Планировал каждую сразу же вернуть владельцу после стирки. Но никак не копить их у себя дома. По вечерам, вдыхая ещё стойкий аромат корицы, что щекотал нос и разливал тепло в груди, где-то под сердцем. Чонгуку ничего не стояло одеть омегу в свои вещи, когда видел, как тот, сидя в столовой, дрожал как осиновый лист, даже в своих вязаных свитерах. Альфа всегда влюблённо ласково улыбался и со всей присущей любовью нежностью смотрел на то, как забавно омега морщил нос, почти с головой уходя под ткань, что была значительно больше его размера. Чонгук никогда не требовал свои вещи обратно, говоря, что Тэхён может отдать тогда, когда ему будет удобно. Но знал бы тот, что Ким теперь вообще отдавать не хочет, так легко бы к этому не относился. Хотя на следующий день после их посиделки в кафе альфа, как показалось омеге, начал его избегать. Забота и постоянное нахождение рядом уменьшились раза в два, так точно. И, разумеется, толстовки перестали перепадать Тэхёну, а запах с тех постепенно выветривался, заставляя холодными вечерами отчаянно скулить и чуть ли откровенно не рыдать. Но окончательно омеге не давало впасть в депрессию перед, как выяснилось предстоящей течкой, его очень хорошая наблюдательность. Пусть альфа и строил из себя не пойми кого, но Тэхён не раз замечал тайное подглядывание за ним. Держался на расстоянии, но всё же следил. Интересно. В клуб сталкеров, что-ли решил податься? Хотя, что это тут Тэхён говорит. Про себя бы сначала пояснил и объяснил то, какого хера он забыл в раздевалке для баскетболистов альф. Пусть Чонгук сталкер. Ким от него далеко не ушёл. Сталкер-воришка —идеальное сочетание. Прямо сейчас — дрожащими, мокрыми от волнения пальцами, омега рыскает по шкафчикам в надежде побыстрее найти нужный и забрать от туда пару вещичек. Чонгук же всегда давал ему свою одежду и был вполне не против. Так, что если он возьмёт ещё немного, ничего же страшного не должно случиться. Верно? А сердце колотится, как бешенное, а потом и вовсе, кажется, падает стремительно вниз, словно на американских горках, когда душевая кабина распахивается, являя взору полуголое подкаченное тело. — Ты чего это тут забыл? — взгляд незнакомого альфы выражает дичайшее недоумение, но после, видимо, в какой-то момент у него что-то щелкает в голове и по его лицу сразу же расползается хитрая улыбка. — Вот так сюрприз! — Хлопает ладонями, делая пару шагов вперёд. Тэхён дёргается, поворачиваясь спиной к шкафчикам, а лицом к парню и отступает назад. — Ты омега Чонгука, да? Тэхён вроде бы, если не... Договорить альфа, увы, не успевает. В помещение со скрипом двери врывается галдящий поток, среди которого омега замечает Чонгука в охуенно нереальной форме, подчёркивающей всё, что надо и не надо. Чон от чего-то смеётся вместе, видимо, с каким-то своим приятелем, но как только замечает тихо стоящего практически в самом углу Тэхёна, резко меняется в лице. Эмоции пробегают одна за другой. Альфа озадачен и взволнован. Омега рассеян, напуган и чувствует всем своим телом волной накатывающий стыд. — Карамелька? Ты что тут делаешь? — шепнув на последок что-то свои товарищам, подходит к нему, вставая практически вплотную, пытаясь поймать взгляд, что Тэхён отчаянно прячем, боясь, что раз взглянув, альфа всё сразу же поймёт. — Эй, посмотри на меня. Пальцы нежно цепляют подбородок, приподнимая голову. Чонгук хмурится, вглядываясь в уже начавшиеся слезиться глаза омеги. — Что с тобой такое? — молчит, мотая головой, и выпутывается из любимых рук, делая последний шаг назад, полностью опираясь на дверцу шкафчика. — Тэхён... Ноги совсем не держат. Колени подкашиваются, и Ким падает вниз. Как и всё впринцепи, его омежье достоинство. Глупый, глупый омега. Глупые инстинкты, глупые желание. Всё так глупо получилось. — Собирайтесь и выходите, — чеканит голос рядом под весьма возмущённые вздохи и чей-то один знакомый весёлый смешок. — Почему все шкафы распахнуты? — Кто-то из альф очень сильно рассержен. Прям метает молнии глазами. Дрожь с новой силой передёргивает всё тело Тэхёна. Главной мишенью здесь становится он. — Я... я... я... не... — Дыхание совсем не слушается. Слёзы начинают стекать по заметно побледневшему лицу. Кажется, ещё секунда и омега отключится, потеряет сознание от такого давления. — Тшшш... Тише... — ласковые, давно уже родные руки ложатся на плечи, стараясь успокоить, привести в чувство. — Прошу, выйдите, потом со всем разберёмся. Не видишь, в каком он состоянии? Действительно хочешь разбираться сейчас? — последние два предложения сказаны конкретному лицу, что после с силой захлопнув железную дверь, выбегает из раздевалки, сжимая кулаки. Вслед за ним в быстром темпе выходят и все остальные. Ранее полуголый альфа, последний прикрывает дверь в комнату и тоже стремительным шагом спешит прочь. — Эй, карамелька. Они ушли, — теперь пальцы зарываются в густые, чуть волнистые волосы, слегка оттягивая те у корней. — Расскажешь, что ты тут делал и почему? Но вместо ответа Тэхён, сам от себя такого не ожидая, подрывается, поддаваясь вперёд и наваливаясь всей своей массой тела на альфу. Руки окольцовывают нервно дёрнувшеюся шею, а нос сразу же находит запаховую железу. Омега делает глубокий вдох, наполняя лёгкие пряной корицей, что заставляет тело немного сбавить напряжение. — Тэхён? — руки неловко цепляются за бока Кима, придерживая. В голове пролетают сотни и одна мысль, но ни одна из них не кажется хоть более менее адекватной. — Нам нужно погово... А дальше происходит то, от чего у Чонгука крышу окончательно срывает. Этот до дрожи любимый и желанный Тэхён начинает урчать ему прям в самое ухо, видимо совсем забываясь, идёт на поводу инстинктов. Чон, конечно, совершенно не против таких касаний, звуков и тому подобного, но, блять, в конце концом не в университетской раздевалки для баскетболистов. Вот только омежьей сущности, как и альфьей, такое не скажешь. Утробный рык вырывается против воли, а пальцы сжимают нежную кожу сильнее, чуть ли не до синяков. Но это зато отрезвляет Тэхёна, что от грубых касаний вскрикивает, пугая тем самым и Чонгука. Хватка значительно слабеет, а после и вообще пропадает. Ким тяжело дышит, будто после километровой пробежки, жмётся к холодному металлу, что теперь даже сквозь свитер ярко ощущается, как и лёгкая фантомная боль от прикосновений. — Прости... Прости меня... — Столько ужаса и презрения к себе в глазах напротив омега ещё никогда не видел. Тёмные омуты буквально кричат раненым зверем, умирающим от кровотечения. Сердце альфы кажется сплошь заливается кровью. — Это ты меня прости, — глотнув побольше холодного воздуха, тихо произносит в ответ. — Я не должен был сюда приходить. — Нет ты… Тебе больно? — не касаются, бояться снова причинить боль. Но ведь она не с чем по сравнению с тем, что омега чувствует все эти дни. — Всё хорошо, правда, — пытается успокоить, всё-таки им нужно поговорить. А как тут можно разговаривать, если альфа смотрит на него сейчас, как на ожившего мертвеца. — Точно? Можно я... — пальцы тянутся, но тот резко их останавливает на половине пути, глазами безмолвно спрашивая разрешение. Тэхён вздыхает и поднимает до груди свой свитер, под которым больше ничего из одежды нет, как и синяков или других повреждений на нежной смуглой коже. Но после такого порыва лицо всё заливается краской, причём и того, и у другого, с отличием лишь, что у альфы промелькает ещё и облегчение. — Так, что ты тут делал? — несколько раз кашляет, пытаясь взять себя в руки и наконец начинает то, что Тэхён всеми своими фибрами души предпочел бы избежать. Но здравым разумом понимает, что объясниться то надо. Некрасиво же всё-таки вышло. — Я... — а как правильнее донести, не знает. Вдруг Чонгук неправильно поймёт. Рассердиться ещё не дай Бог. Паника вновь подступает к горлу, накатывая тяжёлый ком. — ...толстовка. Всё, Конец. Спектакль окончен. Он же искал вещи и нашёл толстовку Чона. Правда, спереть одолжить на время не успел. Застали не вовремя. — Толстовка? — глупо повторяет, хлопая глазами, решая ещё раз прокрутить в голове все недавние события. И тут, как яблоко на голову. Осеняет. Нервозность, невнимательность, повышенная тактильность, частые вдохи и выдохи, будто в попытки что-то поймать. И до сих пор не вернувшиеся к законному хозяину его как раз толстовки. Бывший парень Чонгука вёл себя при нём так только один раз, в период, когда ему перед течкой жизненно было необходимо гнездо. Неужели странное поведение Тэхёна вызвано предтечным состоянием и желанием гнездоваться? — Ты гнезд... Видимо, отразившееся внезапное понимание на лице Чона было красноречивее любых слов. Ведь в следующею секунду его прикрывает отчаянный стон. Омега закрывает своё уже пунцовые лицо ладошками, не желая сейчас в смущении смотреть на альфу. Это только окончательно подтверждает его догадки. Контрольный выстрел прямо в висок. Оглушает, но, наконец, освобождает. Теперь, зная, что происходит с Кимом, смелость берёт своё начало. — Боже, блять, карамелька, ты мог бы просто попросить у меня одежду, а не пытаться её тайком своровать. Знаешь же, что я был бы не в силах тебе отказать, — следом раздаётся добрый смех, что продолжается, увы, недолго, а обрывается разом. Разбирается об острые скалы в морской глади после следующих слов. — Ты же знаешь, что период гнездования особенный для омег? Им не нужен в отличие от течки запах рандомного альфы. Им нужен только запах своего, родного. Знаешь же? — так опасливо шепчет, по расширенным глазам сразу понимая, что нет, не знал. — А я свой? — тоже на шёпот переходит и всё не верит собственным ушам. Быть такого не может. Это же получается тогда... —Свой. Отныне их сердца будут биться в унисон.