К Анне

      Громкий хлопок закрывающейся двери заставляет мои глаза открыться.       — Ты что, все еще спишь? — пройдя в комнату, задает риторический вопрос Фуджи.       Чувствую себя разбитой. От солнечного света глазам больно.       — Сколько времени? — потирая глаза, интересуюсь я.       — Так уже чуть больше восьми. Ты опоздала на первую пару, — девушка усмехнулась.       После ухода с работы мой режим медленно, но верно ломался. С каждым разом ложилась все позже и просыпалась, соответственно, тоже. Я пыталась наладить график перед приездом сюда, но все свелось к банальному «там и налажу».       Будет тяжело.       — Сегодня нет пар, только собрание. Адаптационно-ознакомительный день.       Вчера Хару уснула довольно рано, а я копалась в новом смартфоне. Разбиралась в том, что представляет собой местная арена, где сражаются ученики. Листала форум прокликивая темы. Смотрела профили случайных учеников. Изучала расписание. На этой неделе нас ждут простые лекции, какие-то школьные предметы и основы маркетинга, экономики. А вот со следующей график становится более насыщенным. Добавятся основы самообороны, стрельба и всякое разное из «старой школы» мэсов, что в большей степени нужно специалистам, и некий новый предмет — развитие способностей. Название последнего с примерным представлением того, что там будет, меня как-то не вдохновляло.       — Это понятно, но думаешь, что завтра сможешь встать без проблем? — стоя возле моей кровати, она держала в руках какой-то костюм.       — Буду рассчитывать на тебя и будильник! — подавляя зевок, пытаюсь подлизаться я.       — Смотри, что принесла! — высоко подняв форму горничной, чтобы я могла ее разглядеть, Фуджино с озорливой улыбкой, демонстрировала мне находку. — Крутой костюм, правда?       — Сегодня же не понедельник. Или вещи на самом деле привозят и в другие дни? — интересуюсь я, пытаясь заставить себя встать с кровати.       — Не. С утра надо было кое-какие дела по клубам порешать. Зашла в театральный, увидела там это. Позаимствовала на время, — дама, присматриваясь, аккуратно прижала костюм к своему телу, — думаешь, хорошо будет смотреться на мне?       Странный вопрос. Моим мнением об одежде и раньше интересовались, но не про подобные вещи и не люди, с которыми я знакома меньше суток.       — Это довольно универсальный костюм, так что, думаю, да. Он большинству пойдет, — отвечаю нейтрально.       Правда, это не совсем стандартная версия, а бактрийская. Назовем ее — шарм изысканной страны. Вариант с короткой юбкой и глубоким декольте на груди. Наличие подобной атрибутики в театральном кружке вызывает вопросы.       — Я бы лично не была так уверена. Что дает привлекательность подобным костюмам? Наличие груди! А тут, если взять телефон и повернуть его боком… — появившись прямо на моей кровати, нависая надо мной, припоминала вчерашние диалоги в медкабинете Анна. — Ну, ты и сама знаешь. Жаль, рассмеяться не выходит.       Учитывая существование культа «доски для твоего забора», вопрос крайне спорный. Фуджихару довольно миловидного типажа, поэтому, я уверена, многим приглянется.       — Подобный ответ мне не очень подходит. Пойду, переоденусь тогда, — и не дожидаясь какой-либо фразы от меня, она скрылась в уборной.       — Видишь, твоя соседка со мной согласна, — моя особенность самодовольно усмехнулась.       Костюм не делает акцент исключительно на груди, а с остальными частями тела, на первый взгляд, у Фуджи проблем нет. Не вижу причин комплексовать.       Пока моя соседка занимала ванную комнату, я, откинув одеяло, поднялась и оделась.       — Так, нужна самая объективная оценка, которую ты можешь дать! Без этикета и лести. Без желания поддержать меня. Без оглядки на то, что мы знакомы меньше суток! Режь самооценку! — выйдя из ванной, девушка стала крутиться передо мной.       Мне хотелось спросить, зачем ей это, но прекрасно понимая, как раздражают случаи, когда вместо ответа тебе задают вопрос, я стала рассматривать ее.       Юная леди была среднего роста. Ноги ровные. Формами выдающимися не обладала. Костюм на ней смотрелся не столько вызывающе, сколько, как я изначально предполагала, мило, но и небольшой налет сексуальности все же просматривался. Учитывая ее приятное лицо и боковой хвостик, который только дополнял образ, перевес в сторону невинности был очевидный. А она, как я понимаю по тону, хотела совсем иной вариант.       Так я ей все это и расписала. Немного странным было говорить подобное, но раз она просила об объективности, я прислушалась к просьбе.       — Блин, спасибо конечно за комплименты, но ответ какой-то грустный. Милота это не то, что нужно. У меня маленькая грудь, да? Мне бы вот такую, как у тебя. Было бы идеально, — заявляла Фуджи.       — Полагаю, нам надо оценить, как это смотрелось бы на тебе. Так сказать, для объективности суждений. Идем переодеваться? Я готова оценивать! — усевшись пятой точкой на стол, говорила Анна.       — Мне лично, без шуток, такой размер, как у тебя, нравится. Уверена, многим тоже. Нет смысла переживать по этому поводу. У тебя хороший баланс.       — Я бы поверила в твои слова, если бы это не был посттравматический синдром. Размерчик напоминает о бывшей? Хотя у той-то точно побольше было, не? — ее зрачки поползли вверх, имитируя попытки воссоздать образ человека, о котором она говорит. — Получается, лжешь с нулевой?       Эх…       Почему вообще один из наших первых диалогов о груди?       — Спасибо, что не говоришь, что еще есть время и она вырастет, — поправляя костюм, девушка усмехнулась. — В этом возрасте у всех, у кого есть грудь, она есть уже. Вот! Ладно… Побудешь тогда моим зрителем?       — Не понимаю, что ты имеешь в виду, но да.       Мне вообще кажется, что меня спрашивают, чисто теоретически предполагая, что ответа «нет» не поступит.       Она достала местный телефон и включила на нем музыку. Нет в этом ничего особенного, но я по какой-то причине думала, что на этом недо-телефоне музыку слушать нельзя. Осознание того, что я могу на него что-то загрузить, немного улучшило мое настроение. А включила она на нем какой-то рэп. Хару стала под него слегка пританцовывать, поворачивалась задом, периодически сверкая своим нижним бельем, произнося при этом губами какие-то слова и показывая разные жесты, которые, видимо, должны были соответствовать тексту. Прямо как те самые девочки из шортсов, с которыми, я думала, никогда в жизни не встречусь… Правда, они танцуют обычно под совершенно иную музыку. Да и танцы другие.       Я думала, меня в жизни уже ничего не может смутить и вряд ли я смогу растеряться, но как же я ошибалась. Три минуты длились как-то неестественно долго, и я за это время испытала палитру эмоций больше, чем за весь предыдущий год. Мне было стыдно, неловко, неудобно, но вместе с тем я чувствовала и что-то по-странному приятное. Я даже немного покраснела, но не от смущения, а оттого, что мой мозг попал в нестандартную ситуацию, в которой, видимо, не знал, как себя повести.       — Как? — спросила моя соседка, закончив свое выступление.       — Ладно, Фуджихару, приятно было познакомиться! Надеюсь, новая соседка будет под стать тебе! — Анна спрыгнула со стола и подошла к девушке, сделав вид, что берет ту за руку и трясет ее. — Все, бывай!       Даже не знаю, что сказать. Мне в какой-то момент было так неловко, что я еле удержалась от того, чтобы не скривиться. В моей голове невольно всплывали вопросы по типу: «что за фигня?», «что вообще происходит?», «это нормально?». Короче говоря, представление впечатлило.       — Номер неплох, но не думаешь, что музыка не слишком подходит? Особенно под такой-то костюм, — не зная, что ответить, решаю выдать что-то стандартное, но вполне соответствующее истине.       — Впервые слышишь эту песню? — с несколько странной улыбкой поинтересовалась Фуджи, беря телефон в руки.       — Стоит сразу понять, бабка не в тренде… Вот включи ты какого-нибудь Мармеладзе, тогда и номер сразу станет лучше! — усаживаясь рядом со мной на кровать, Анна не могла удержаться от шутки над моими вкусами.       — Да, но разве это что-то меняет?       Раз она задает такой вопрос, то наверняка это что-то популярное сейчас, о чем я не знаю. Только незнание не делает эту песню лучше или хотя бы подходящей. Даже если бы я поняла хотя бы половину слов из песни, считаю, ничего бы не поменялось. Да я вообще думаю, что лучше бы я ни слова не поняла.       — Нет, ну… — протянула девушка, глубоко задумавшись, а через некоторый промежуток времени, ударив ладонью о ладонь, добавила. — Ты просто находка! Человек, который не в теме, это, пожалуй, то, что нужно, чтобы понять, как видит все это зритель, которому алгоритмы пихнули видео по приколу. Наверное, таких даже большинство.       Вывод странный, но чувствую, меня подписали на то, на что подписываться совсем не хочется. И вот уже шутка Анны про съезд не кажется такой уж забавной.       — Тебе необязательно слушать меня. Я действительно не сильна в трендах и молодежной теме. Просто опираюсь на ощущения и то, что случайно попадало в мою ленту.       — Решила ретироваться? — находя мои слова забавными, моя особенность рассмеялась.       Уверена, через пару десятков таких танцев я привыкну, но почему-то мне такой привычки иметь не хочется. С другой стороны, находясь тут, мне вряд ли удастся избегать молодежной культуры.        — Это как раз то, что нужно, — она, улыбнувшись мне, показала палец вверх, хваля меня. — Так, надо бы пойти, найти Юки, пока костюм вернуть не пришлось. Будем снимать видео! Она, кажется, говорила, что сегодня в третьем корпусе. Хм-м… Ладно, переодеваться лень, пойду как есть!       И вот снова звук закрывающейся двери. Собеседник покидает комнату.       Деятельная девочка, которая сама себе на уме. Пожалуй, мне нужно быстро умыться и уйти, прежде чем она вернется. Раз шанс не равен нулю, то случайным оператором мне оказаться не хочется. Как не хочется и один номер смотреть десяток раз. Эмоций должно быть в меру!       

******

      Столовая тут была по принципу буфета: выставление блюд рядом, где можно взять все, что хочется, в любом количестве. Главное — бесплатно. Меню завтрака было не слишком обширным, а учитывая, что я пришла поздно, количество выбора и вовсе оставляло желать лучшего. Но я, как человек, который вот уже два года ест на завтрак одно и то же, жаловаться считаю грехом.       

******

      Выйдя из общежития, я дошла до ближайшей карты. Возле нее было достаточно много таких же учеников, которые изучали территорию. Толпиться не было желания, поэтому я пошла до первого корпуса, где вчера уже была. Хотелось заранее изучить навигацию, чтобы потом не тратить много времени, но это оказалось излишним. Коридоры были линейными, и заблудиться в них было невозможно. Все, что остается, это запоминать номера нужных кабинетов, уроков и кружков. По коридорам бродили члены совета, которых легко было определить по специальному значку на груди, и следили за дисциплиной. Не было в целом ничего особенного, кроме музыкального кружка, который сильно выбивался на фоне общей картины. Вместо стен у него было довольно толстое стекло. Как понимаю, местные музыканты внутри него не видят того, что происходит снаружи, в то время как зритель может наблюдать за тем, что происходит внутри. Решение построить подобный класс кажется мне странным. Я бы чувствовала себя некомфортно, зная, что в любой момент на меня могут смотреть. Может, конечно, людям эстрады все равно, но я не из их числа. Правда, останавливались посмотреть только такие же, как я, зеваки-первокурсники. Тем, кто тут был не первый год, было абсолютно плевать на то, что там происходит.       

******

      В десять часов проходил сбор группы маркетологов, на котором все знакомились друг с другом и с куратором. Слушая рассказы других о себе, я понимаю, насколько у нас большая разница. Дело, банально, в опыте, умении себя подать и манере речи. Мало кто хорошо говорит и знает, о чем рассказать. Нашему куратору то и дело приходится помогать. Это даже не урок, а мне уже настолько неинтересно и скучно, что хочется бросить все и уйти. Особенно когда начались эти стремные игры для раскрепощения и лучшего знакомства. Корпоративы на фоне этого — ерунда. Еще и куратор — молодая женщина, старше меня всего на три года. Я не вижу в этом человеке для себя авторитета. Я боялась, что во мне возникнет это ощущение, и вот оно возникло. Хотелось бы видеть кого-то значительно старше.       — Элиза Эркерт, номер 270, я подсяду, ты не против? — спросила у меня одна из девчонок, чьи серые глаза с интересом смотрели на меня.       Знакомство было закончено, кто-то продолжал общаться, но большинство начинали расходиться. Стыдно, но я не запомнила ничье имя помимо куратора. Работая оператором, мне приходилось слышать настолько много имен и фамилий, что в какой-то момент они практически перестали задерживаться в моей голове. Я всегда говорила: «минуту», а после искала их в базе. Там уже, как правило, была информация о заказе каждого звонившего. Так поступали и другие менеджеры. Работа ушла, а это негативное последствие осталось.       — Да, если хочешь, правда, я не запомнила твоего имени, — принимая приглашение познакомиться, я подвинулась.       После того как девушка села, я почувствовала от нее легкий аромат клубники. Запах приятный, но я точно знала, что он исходил не от духов или шампуня. Это особый аромат геля для губ. Таким пользовалась моя начальница на первой работе, на которой я продержалась полгода. Он ей нравился, а я тогда не понимала, как можно покупать себе такую дорогую косметику. Славная была девушка, любила по-доброму пошутить, да и поддерживала, входила положение. Жаль, я по молодости не ценила и не понимала, как мне повезло. Ведь уволилась я сама.       — Неудивительно. Кажется, тебе было немного больно слушать некоторые рассказы, — подмечала девушка. — Я Киоко Накано.       — А я Анна, — привлекая мое внимание, представилась появившаяся с другого бока девушка. — И у меня хорошая память, кста. Понимаешь, да? Проще попросить, чем у кого-то узнавать!       Она напела эту фразу на манер когда-то завирусившейся рекламы, чем заставила меня повернуться и некоторое время молча смотреть на нее. Слышать это мне было немного больно. Захотелось тяжело выдохнуть, но я сдержалась.       — Что-то не так? — убирая соскользнувшую прядь волос за ухо, поинтересовалась девушка. — Мне тоже было скучно, поэтому я и обратила внимание на твои глаза, наполненные болью.       — Я просто, наверное, уже стара для всего этого, но тут ничего не поделать, такова традиция. Никто не виноват, главное, чтоб другим было весело.       — Кажется, нам не сильно повезло. Факультет в основном из парней, а те три другие девушки, как я вижу, поступили вместе и уже довольно дружны, — конец фразы Киоко оборвала.       Факультет из тридцати двух человек, пять из которых девушки, а остальные парни. По моему направлению идет всего десять человек. В нашей группе только мы с Киоко девушки. Удивлена, что ошибалась насчет факультета, думая, что он будет интересен в основном женскому полу.       — Одинокие друзья по несчастью, объединяйтесь! — иронично озвучила логичный конец Анна. — Ах да, но нас-то тут уже тоже двое.       Не могу назвать Анну своим другом. На нее даже рассчитывать нельзя. Она легко может подсмотреть чужие ответы на экзамене, но мне продиктует совершенно другое. Весело же, да? Плавали — знаем. Проще делать все при помощи своей силы. Не просто так в свои годы я закончила школу, войдя в сотню лучших в стране. Спасибо единым экзаменам и тестам. Дальше в воспоминаниях идет лицо моих родителей, когда они услышали, что я никуда поступать не буду.       — Понимаю. Если будут вопросы, можешь рассчитывать на меня. В пределах разумного, конечно, — в шутливой форме отвечаю я.       Обратного не прошу, думаю, эту сделку озвучивать не надо. Неплохо со старта иметь кого-то, на кого можно положиться.       — Видела твои баллы. Впечатляет. Вряд ли обращусь, так как взамен дать ничего не смогу, — как-то многозначительно ответила Киоко.        — Лизу развести, быть может, ты и можешь, но меня тебе не обмануть! — в стихотворном формате сказала Анна, локтем опираясь о парту. — Не совсем понимаю, зачем она что-то скрывает. Возможно, у ботаников какие-то свои особенные шутки, но хочу заметить, что у нее балл выше твоего.       Я повернула голову в сторону моей причуды, чтобы взглянуть на ее лицо. Мои брови вопросительно нахмурились, требуя подтверждения слов. В то время, когда я не вижу Анну, она все равно видит мир моими глазами и получает информацию. Восприятие, память, чувства и прочее у нас разное. Так, она могла обратить внимание на то, что я бы не заметила.       — Веришь ты мне или нет, тебе решать, дорогая, — девушка усмехнулась. — Но когда заглянешь в журнал — извинись! И в качестве извинения надень тот костюмчик горничной! Мы не закрыли утренний вопрос!       Не слишком ли мелкий уровень полета — поступать перспективному ученику на маркетинг? С другой стороны, тут я, которую тоже считают перспективной… Видимо, мы обе на самом деле не так уж и умны или, скорее, амбициозны.       — Ты извини, — Киоко начала вставать. — Я просто думала пригласить тебя куда-нибудь погулять или посидеть где-нибудь, познакомиться, отметить.       Она сделала особый акцент на слове «отметить», видимо, имея в виду «выпить». Алкоголь тут в списке запретов. А на вид она очень ухоженная, опрятная, ни волосинки не торчит, и тон голоса вежливый.       — Не уверена, что это хорошая идея, — смотря в ее глаза, даю понять, что смысл фразы я уловила. — Я вообще думала пойти лечь спать.       Наверное, мои взгляды на Анну и молчание вместо ответа сильно смутили ее и выставили меня недружелюбной. Думаю, этот час и вправду меня сильно утомил, заставив закрыться.       — Ладно, Фуджихару тебе подходит. Вы обе с ходу выставляете себя с лучших сторон, — услышав мою фразу, шутила Анна.       Что плохого во сне, чтобы мне за него предъявлять? Разве что во время сна моя особенность не может выйти погулять. Так, лично для меня это дополнительный плюс!       — Спать в одиннадцать часов дня? — на лице моей собеседницы впервые появилась улыбка.       — Возможно, это звучит странно, но это лучшее время для сна. Так сладко ночью не уснешь, как засыпаешь днем. И дай бог, чтоб об этом ты узнала как можно позже, — искреннее пожелание, которое она вряд ли поймет.       И так я планирую поправить свой график. Поспать немного сейчас, потом ночью, и с утра буду как огурчик. В глубине души понимаю, что это так не работает, но надежды не оставляю.       — Тебе точно двадцать? — задав вопрос, Киоко рассмеялась.       Смеялась она очень даже мило, вызывая приятные чувства, чем заставила меня улыбнуться.       — Что смешного, не поняла, но искренне поздравляю с успехом на фронте шуток, — подтрунивала надо мной Анна.       — Нет, мне двадцать два, — раз уж моя особенность видит диалог тупым, то я решила еще его шлифануть. Просто чтобы вызывать большее негодование.       — Мило, что ты стараешься для меня, но я-то ничего нового не узнаю, а вот другие…       — Понятно, — она расплылась в улыбке, явно одобряя мой глупый ответ. — Может, тогда хочешь просто развеяться? Я могу помочь снять браслет, и мы можем, к примеру, проникнуть на полигон. Я знаю как. Думаю, взломать склад — тоже не проблема. Постреляем, повзрываем, он ведь звукоизолирующий, и там сейчас никого нет, — она наклонилась, опираясь на руки, и смотрела прямо в мои глаза. — Как мысль?       — А зубрилка-то с характером. Погнали, бабка, вспомним молодость!       Да, действительно, в школьные годы я могла учинить какую-нибудь ерунду. Но тогда я понимала, что меня не выгонят из школы, ведь я слишком хорошо учусь. Шалости простят, а родители максимум отругают. Здесь ситуация другая. Да и проступки, на которые меня пытаются сподвигнуть, другого уровня, не такие безобидные. Да и кровь моя уже не закипает. Скорее наоборот.       — Спасибо, но нет, — отвечаю я.       — За браслетами не следят 24 на 7. Не уверена, что следят вообще, пока не случится какой-нибудь эксцесс. Никто не заметит, если твоя метка пропадет с радара на часик-другой, а вместе с ним потеряется и пульс. Переживать не о чем, — хладнокровно убеждала меня собеседница.       Она так говорит, словно находится тут не первый день и все обо всем знает. Поначалу она показалась мне неплохой, но сейчас как-то все пошло в одно место.       — Думаю, мне в целом не интересны подобные предложения.       Сейчас я в разряде людей, с которыми нужно медленно наладить контакт, прежде чем они согласятся на что-то умопомрачительное. Хочу доверять тому, с кем буду делать что-то подобное, а не разбираться с тем, кто есть человек, по ходу того, как буду делать какую-то ерунду.       Киоко какое-то время молча продолжала смотреть в мои глаза, а после выпрямилась и развернулась.       — Эй ребят! — окликнув последних уходивших парней, она пошла догонять их. — Не хотите прогуляться?       — Смотри, так, в лучшем случае к концу года будешь тусовать с Фуджихару.       Что за претензии к девчонке? В любом случае у меня всегда есть Анна. Разве кто-то будет лучшее нее?       Моя особенность, услышав это, качнула головой и расплылась в саркастичной улыбке, решив ничего не отвечать.       Прежде чем пойти домой, я нашла в телефоне информацию по Киоко. Так, действительно оказалось, что она в десятке лучших учеников страны, и ее балл самый высокий в академии.       

******

      На входе в здание первого корпуса столпилась куча учеников. Хватило минуты, чтобы понять, что это клубы выбрали время и, подкараулив, пришли, чтобы завербовать новых учеников к себе. Среди шума можно было разобрать крики с призывами и лозунгами. Все пестрило разными табличками, кто-то пооригинальней пытался показывать номера. Все это дело пытались утихомирить и сдержать несколько членов совета. Чтобы не проходить через всю эту колонну, мне захотелось вернуться в здание и переждать этот апокалипсис.       — Не подпишете петицию?! — с этими словами ко мне подошел какой-то парень в кепке, на козырьке которой красовался пиксельный маскот одной компании, издающей видеоигры.       Если быть точнее, это был принц-лягушка из игры, где нужно залезать в дупла, собирать монетки и спасти принцессу. Собирая грибочки, лягушка превращалась в принца. Сколько игр создали по этой вселенной, уже не сосчитать.       — Что за петиция? — из вежливости поинтересовалась я.       — Это очень важная бумага, — мой интерес его воодушевлял, давая понять, что до этого все просто проходили мимо. — Мы хотим, чтобы на всех предстоящих концертах двадцать процентов музыки было на виниле.       …       ..       .       Мне даже и сказать нечего.       — Я слышала, как звучат пластинки. Возможно, мой вопрос прозвучит для знающего человека некорректно, но в чем разница? Разве обычная музыка не четче и лучше?       Студентам совсем нечем заняться. Без интернета тяжко. Можно, конечно, сказать, что как-то раньше жили без него, но, извините, раньше и без электричества и водопровода как-то жили. Страшно представить, чем буду заниматься я через год. Правда, тогда я стану уже другим человеком и буду смеяться над Лизой, которая ничего, кроме интернета, не желала.       — В этом и суть. Разница очень даже значительная! У винила аналоговый звук, что придает звучанию больше тепла. В обычном чистом звуке нет души. В концертах не хватает уюта! Представляете, как начинает играть музыка, а после из нее звучат известные всем слова, — он запел. — «Я выполняю свои задания, а ты лишь гриферишь и убиваешь, но я вижу, что ты Амаааагууус, да ты, АмаАагууус, Амааагууус, АмаАагууус, да ты АмаАагус, никто не скажет об этом, но я знаю, что ты…»       — Ляяяя, Лиза, что за звуковая атака! — появившись, эмоционально кричала Анна, пытаясь заткнуть свои уши. — Меня оглушили! Выключи его, или я начну нецензурно выражаться, потому что, если сравнивать его и скрежет гвоздя по стеклу, второй будет выигрывать в мелодичности!       Не знаю, что за песня и кому она известна, но в его исполнении звучала она действительно ужасно. Не всем нам дан голос, но парень явно старается и поет с душой.       — Смотри, — Анна указывала куда-то за моей спиной. — Даже баба, с самого начала смотрящая на тебя, ахуевает, но молчаливо.       Я, руководствуясь интересом, на мгновение повернула голову. Прислонившись к одной из колонн в зале, на нас смотрела учитель. Из толпы ее выделяли нежно-розовый цвет волос, ожерелье-чокер на шее и то, что она, нарушая установленные для всех правила, потягивала сигарету. Заметив мой взгляд, она не отвела глаз, а лишь выпустила струю дыма.       — Ну, Вы поняли, — будто почувствовав слова Анны, исполнитель прервал свое исполнение. — Это должно придать празднику особую атмосферу. Многие оценят. Двенадцать человек уже подписало! Нужно еще тридцать восемь.       — С другой стороны, в его пении были и плюсы. Не для меня, но для тебя! Он разогнал людей вокруг, — смотря по сторонам, замечала Анна. — С ним можно смело идти сквозь толпу! Никто не подойдет к тебе. Возможно, даже ближайшую неделю.       — Я подпишу, — чтобы не терять время, соглашаюсь я.       Инициатива безобидная. Не вижу ничего плохого. Молодежь борется за свою культуру. Все как всегда.       — Вот тут, — незнакомец достал папку-планшет с закрепленным листком и указал мне на строку. — Имя, фамилия, номер браслета и подпись.       — Где двадцать подписей?! Что за обман? Не, ну в целом ничего удивительного, если по всем проводить такую атаку, то никто не хочет подписывать! А у кого-то могут не выдержать перепонки, и все — смерть! — смотря на истинное количество собранных подписей, говорила Анна. — Меня до сих пор корежит. Что бы это слово ни значило.       — Хорошо, — я беру в руки протянутую ручку и планшет.       Стоило мне коснуться ручкой листа, как за моей спиной появилась Ирен, которая бесцеремонно вырвала из моих рук планшет.       — Так, ретроград, иди отсюда, — недовольно произнося свои слова, она грубо вернула ему планшет, буквально тыкнув им парня в грудь, — будешь собирать свои голоса у новичков через неделю-другую, когда они освоятся и будут понимать, что подписывают и для чего. До этого, если увижу подобное еще раз, разговор будет иной!       — Ты не имеешь права так поступать, я не сделал ничего нарушающего правила! Кроме того, я все доходчиво объяснил: что, зачем и почему! — прижимая планшет к груди, защищал свои права он.       — Хочешь, чтобы я снова повторила? — вокруг нее образовалась пугающая аура, от которой становилось холодно.       — Понятно, как тут делаются дела, — произнесла Анна, смотря на горящую ауру Ирен.       В прошлый я думала, мне просто показалось, что ее слова звучат угрожающе, но сейчас я ясно вижу исходящую от нее угрозу. Кажется, будто ее ярко-розового цвета волосы становятся огненно-красными, и от них исходит едва заметный туман. Взгляд на нее сейчас инстинктивно заставлял отступать. Сила, связанная с этим?       — Я буду жаловаться президенту! — уходя, он бросал вслед угрозы.       — Да, давай, удачи.       В моих представлениях, студенческий совет не так должен решать вопросы. Но на то это и мои представления.       — Это было довольно грубо. Зря ты так. Он и вправду объяснил мне, что это за петиция и для чего, — в легкой осудительной форме замечаю я.       — Как тебя зовут? — взглянув на меня, спросила член совета.       — Элиза. Мы вчера уже общались.       — Да вас много было, разве всех упомнишь? — махнув рукой, спокойно ответила Ирен. — Может, ты и права, я была груба, но по-другому они не понимают. В прошлый раз мы пошли им на уступки и стали частично ставить их музыку. Нравилось ли это кому-то помимо их клуба? Сомневаюсь. С опытом поймешь, а пока просто забудь.       — Как по мне, просьбы были безобидными. Разве ученики не должны заниматься тем, что им нравится, бороться за нововведения?       — Клубы должны развиваться, а не страдать ерундой оттого, что просто делать некуй, — тяжело вздохнув, ответила девушка. — Вряд ли тебе хочется записывать расписание ручкой в дневник, а учителям рисовать мелом на доске. Ретро должно быть стилем и увлечением, а не параноидальным желанием полностью окунуться в прошлое столетие.       Смешно слышать подобное, когда в академии банально запрещают всегда иметь интернет под рукой. Видимо, это будет моей больной темой, раз я так часто вспоминаю об этом.       — Они просто не понимают, что надо сразу на тысячу лет назад отправляться. Собирать петицию за отхожее место на улице. Так, голоса бы и проблемой не были бы. Все фанаты иссекаев, а я уверена, их немало, были б на их стороне. Магия присутствует, осталось откатить время, пусть и в маленьком закрытом пространстве. Отличный концепт клуба?       Идеальный. Настолько, что человек вроде меня недостоин его. Ну, надеюсь, его кто-нибудь воплотит.       — Дело в гиперболизации? Перегибают палку, маскируя подо что-то благое?       — Типа того. Если мы думаем об одном и том же.       — А та телка все еще смотрит на нас, кста! — Анна помахала рукой, привлекая внимание. — Ладно, видимо, она делает это просто по инерции. Следит за развитием событий. Было бы, правда, за чем следить.       — Но разве такое не отразится плохо на избирательной комиссии президента?       — Не то, чтобы мне было до этого дело. Наша президент порою слишком добра. Вот был бы на ее месте вице-президент, может, и клуба этого уже не было, — она усмехнулась и, почувствовав себя свободнее, перекинула руку через мое плечо. — Ладно, вижу, мнешься тут у входа, не желая проходить через этот ад новичка. Так и быть, раз уж тут, проведу тебя через толпу. Со мной приставать не станут.       — А вице-президент не желает стать президентом? — я не стала препятствовать ей и отдаляться.       — Точно не скажу, — легкомысленно ответила девушка, — но думаю, что хочет. Уверена, у него были бы все шансы выиграть.       Я на секунду было подумала, что под Николь копают, пытаясь навредить репутации, но вижу, что девушка просто делает так, как считает верным, и не преследует каких-то целей.       — Она не копает, а уже делает! На шаг впереди твоих мыслей, — Анна усмехнулась, после чего, закрыв глаза, набрала полную грудь воздуха. — Ах, как прекрасно было бы быть девушкой президента шараги. Я аж вся горю. В двух встречах из двух мы слышим про него. Стрем.       — Спасибо, что проводишь, — благодарю ее я.       — Да ладно, это моя работа, — ответила Ирен, выдвинувшись вперед. — Вообще, если хочешь вступить в какой-то кружок, лучше листай форум, раздел клубов, игнорируя всех зазывал. А то часто бывает, что ученики ведутся на сладкие речи здешних ораторов. Им кажется, что будет интересно и весело. Их же ради увеличения бюджета быстренько окучивают и оформляют, а потом те бегают с бумагами в студсовет, прося подтвердить перевод.       — Так что, все завязано на деньгах и все ради них?       Не знала, что клубам выделяют какие-то бюджеты. Для меня это, правда, ничего не меняет.       — Лишняя причина создать кружок иссекайнутых, кста. Или ты все еще думаешь, что это плохая идея? — ловко виляя между студентов, говорила Анна. — Разве деньги не должны дурманить твой разум?       Амбиций руководителя во мне нет. Сколько бы денег мне ни дали, а тут их, уверена, немного, возиться с людьми не хочется. Не хочу казаться грубой, но мне идиотов и на работе хватило.       — Нет, конечно, многие любят свои клубы и хотят найти ребят, кому будет так же интересна тематика, но проблема все равно существует. Тут, пока вертятся деньги, решить нормально ее не получится. Если, конечно, не сделать фиксированный бюджет каждому клубу, но тут уж не совету решать подобное.       

******

      

Вечер

      — Пиииииипец, — эмоционально протягивала Фуджихару, зайдя в комнату. — Еще даже учеба не началась, а первогодки уже, накидавшись, умудрились угнать меху и раздолбать один из домов. Там такой...       Услышанное вызывает во мне какое-то странное чувство.       — Интересно, а нам на мехе дадут покататься? — поинтересовалась Анна, валяясь на кровати моей соседки.       Ответ — нет. Я не по этому направлению. Но кто знает, может, вторым пилотом могут прокатить ради исключения. Я бы разок для галочки прокатилась.       — И что будет? — отложив телефон, уточняю я.       — Попадет всем! — восклицала она. — Ученикам, учителям, персоналу, студсовету. Учеников в лучшем случае исключат. Наверняка кого-то уволят. А нам, просто потому что мы студенческий совет. Нет, ну ужас, опять будут душные нотации и лекции!       Последнее, думаю, беспокоило ее больше всего.       — И часто подобное происходит?       — Не, это все безусловно интересно, но вопрос в другом — когда извиняться будешь? — повернувшись набок, лицом ко мне, припоминая утреннее, интересовалась Анна. — Формы горничной уже, конечно же, нет, но в первый раз я готова сделать поблажку, и мы можем найти что-нибудь другое. Варианты?       Откуда вообще такое желание, если она видела меня везде и во всех позах? Вероятно, она просто лишний раз хочет указать мне на то, какая я плохая. Или Фуджихару пробудила в ней какую-то больную фантазию?       — Нечасто. В смысле, что-то происходило в прошлом году, но не так, чтоб на мехе дом разнести, дак еще и пьяными в первый день! Повезло, что там никого не было, — она, взглянув на входную дверь, вздохнула. — Ладно, пойду, погляжу на развитие событий. Идешь со мной?       Зашла пригласить? Лесное дружелюбие.       — Так, все самое интересное уже произошло…       — Действительно, — не получив удовлетворяющего ее ответа, скучающее протянула Анна, падая на спину.       — Нет, ну так-то оно так, конечно, но… — не найдя аргументов, Фуджи просто махнула рукой и ушла одна.