Между твоей и моей постелью-она.

Хелио сосредоточенно дорисовывал каждую деталь портрета своей подруги Эмили, которая нежно улыбалась ему. В углу комнаты, Леон всё также молча присутствовал, с любопытством наблюдая за процессом. Хелио мазал краски по холсту, каждый раз делая волшебный штрих, передавая на нем ее естественный румянец. Эмили, в свою очередь, сидела неподвижно, с глазами, полными восхищения и некой тайной нежности. Наблюдая, как Хелио аккуратно наносит краску, она испытывала неподдельное воодушевление своими чертами, фиксированными на холсте. Каждый раз, когда Хелио штриховал ее губы, она не могла удержаться и легко улыбалась, растекаясь в теплой, радостной улыбке. Спустя несколько часов, Хелио, наконец, закончил. Он положил кисть в банку с водой и встал, уставившись на свой шедевр. Эмили не могла удержаться и вскочила со стула, сияя от радости и восхищения. — Господи, это просто потрясающее! — Взглянув на портрет, Эмили была в полном восторге. — Ты воссоздал меня на холсте так точно и красиво, эмоции переданы настолько реалистично! Я восхищена твоим талантом. — Её глаза засияли радостью, а на её лице расплылась огромная улыбка. — Спасибо, Эмили. Без тебя этой картины бы не было, ты великолепная. — Хелио подошёл ближе к Эмили и обнял её, от чего Леон резко кинул взгляд на них. — Я не знаю, как тебя отблагодарить, ты очень сильно мне помогла. — Щёки девушки покрылись розовым румянцем. — Что насчёт кафе? — Промолвил Хелио, в надежде услышать согласие. — Я правда немного проголодалась, поэтому я только за. — Эмили продолжала любоваться картиной. Внезапно, у Леона зазвонил телефон и он ощутил вспышку раздражения внутри себя. Нервно взяв трубку, он услышал голос своей матери. — Привет, сынок. Ты не забыл, что у нас сегодня с отцом годовщина и мы ждём тебя на ужин. — Привет, я же сказал, что не прийду. — Это очень важно для нас, пожалуйста, удели нам время. — Леон тяжело вздохнул, немного прикусив губу. — Я же сказал, я не хочу его видеть. Мне тошно. — Леон почувствовал, как раздражение нарастает. Он решил честно выразить свои чувства. — Понимаю, сынок. Но иногда нам нужно преодолевать свои чувства ради близких. Хелио наблюдал за Леоном, видя, как тот напряженно разговаривает по телефону. Его выражение лица стало серьезным, а пальцы сжимали трубку сильнее. — Ладно, я подумаю. — Протянул он и отключился. — Ты пойдёшь с нами в кафе? — Эмили осторожно подошла ближе к Леону, она тоже заметила, что что-то сильно расстроила его, надеясь, что выход в кафе поднимет ему настроение. — Нет. — Томно сказал он. — Хелио, оставь мне ключи от чердака, я ещё здесь немного посижу. Когда Хелио и Эмили ушли, Леон поднялся и подошел к скомканным эскизам, лежащим на полу. На бумаге была изображена она, и Леон с любопытством проводил пальцем по контурам. Скептически улыбнувшись, он положил пару эскизов к себе в карман, решив забрать их с собой.

***

Леон

Зайдя в комнату, я сел на диван, нервно доставая из кармана джинс пачку сигарет. Мысли об отце не давали мне покоя, я изначально знал, чем закончится предстоящая встреча с ним. Многие годы, я был для него, как дрессированный пёс на коротком поводке, детально и безукоризненно выполняя каждую его команду. Этот ошейник, который он надел на меня ещё в детстве, уже давно натирал мне шею, оставляя всё больше и больше гадких шрамов. Дерьмо. Моя ненависть к нему проявилась не сразу. В районе 6 лет он был для меня идеалом, чем-то непостижимым, поэтому я старался равняться на него, с тяжёлым грузом осознавая, что мне никогда не достичь его высот, я же просто Леон, мальчишка, который как бы не стирал свои щенячьи лапки в кровь на футбольном поле, этого всегда было и будет недостаточно. Смешно. Получать вечные подзатыльники и слушать о том, какой я бездарный было не всегда приятно, но из уст моего отца это звучало, как довольно милая симфония, я просто должен был принимать это и всё, вроде бы ничего сложного. Я глубоко втянул воздух через сжатые губы, наполняя свои легкие мягким и ароматным табачным дымом. Закрыв глаза, я позволил себе окунуться в мир благодатного спокойствия, но не получалось. Я помню, как просыпался в 5 утра, чтобы перед уроками успеть на тренировку, ведь папа сильно расстроится, если я не сделаю этого. Я помню, как тащил своё почти бездыханное тело от одного автобуса, к другому, ведь папа работал и не мог довести меня до школы и совсем неважно, что я опоздаю на занятия и снова получу двойку, ведь учёба учёбой, а спорт превыше всего. Помню, как у меня сильно болели колени от вечных тренировок, но это было неважно, это лишь означало, что я тружусь во всю мощь, это правильно. Вот кретин. Выдыхая дым, я взглянул на пепельницу, которая стояла на столе около моей любимой гитары. Мои движения были плавными и уверенными, когда я стряхнул пепел в пепельницу, создавая небольшое облако пыли. Мизинец моей левой руки продолжал ласкать струны гитары, словно забытая мелодия проникала сквозь трафареты моих раздраженных мыслей. В районе 10 лет, он первый раз ударил меня по губам, я помню, как на моей щеке остался ярко-бордовый след, он невыносимо горел и моментами даже щипал. До сих пор помню звук этого шлепка. Губа сильно кровоточила, но кровь меня не пугала. Меня пугал отец. Именно тогда мой образец для подражания рассыпался на маленькие частички. Отец уже не казался мне таким хорошим, да и методы воспитания у него были странные. И футбол то мне особо не нравился, колени от него болят. Подумаешь, всего-то попробовал первую в своей жизни сигарету, но спортсмены не курят. Нельзя. Ну и ладно, мне всё равно не понравилось. Сигарета постепенно уменьшалась в моих пальцах, а дымный след плавно взмывал к потолку. Я ощущал, как каждый постепенный выдох отпускал бремя и позволял мне стать более спокойным и расслабленным. Сигареты мне в итоге понравились, но лет с 13, тогда как раз началось время тусовок и первого в моей жизни алкоголя. Помню, как Марк вынес с детдома бутылку водки и сок. Мы сидели тогда у Хелио, он озадаченно на нас смотрел и слегка презирал, но мы всё-таки уговорили его сделать хотя бы глоток. Музыка. Очень громкая музыка. Она нам не нравилась и мы решили создать что-то своё. Хелио притащил гитару в комнату, которая пылилась на балконе его родителей. Мы стали импровизировать. Хелио пытался сочинить текст, но выходило слишком ванильно и через чур драматично, нам не нравилось. Марк тогда перевернул стопки, пытаясь поддать ритм, но барабанщик с него был никакой. Я не придумал ничего более банального, чем просто взять гитару и елозить пальцами по струнам, уши тогда согнулись у всех. Было весело. Очевидно, домой я вернулся пьяный, помню, как ели стоял на ногах. До сих пор не знаю, кто меня довёл. Родители были в ужасе, в частности отец, он же не так меня воспитывал, так делать нельзя. И совсем не важно, что в это время он сидел за телевизором, допивая шестую банку пива, но он же после работы. Устал. Ему можно. Мама уложила меня в постель, она же и принесла мне тазик, который буквально за час был уже заполнен моей блевотой. Ближе к утру, когда алкоголь почти выветрился с моего организма, я залез в телефон, чтобы вбить в поисковую строку: «Как научиться играть на гитаре?». И всё. С этого момента я загорелся идеей заниматься музыкой. Отец не хотел даже слушать про это, поэтому вместо желанной гитары, я получил очередной футбольный мяч. Помню, как яростно бросил его к остальным, а в какой-то момент, вообще посчитал нужным разрезать все мячи, но для начала максимально изуродовать их. Я так и сделал. Получил невероятное наслаждение, а потом аккуратно сложил останки в праздничную коробку и подарил отцу на день рождение. Я надеялся, что отец правильно поймёт мой яростный символический жест, но он просто перестал разговаривать со мной. Два месяца. Ровно два месяца он продержался, а потом снова потащил меня на тренировку. Сигарета постепенно уменьшалась в моих пальцах, а дымный след плавно взмывал к потолку. Я ощущал, как каждый постепенный выдох отпускал бремя и позволял мне стать более спокойным и расслабленным. Я помню, как в 14 лет поделился с ним, что мне понравилась одноклассница, тогда я попросил у него немного денег на цветы, но в ответ услышал лишь то, что она страшненькая и мне не стоит заглядываться на девочек, сейчас не время. Футбол. Именно футбол должен стоять на первом месте. Я вроде бы должен был кивнуть головой и послушаться, но вместо этого я лишь улыбнулся и трахнул молодую учительницу, которая не так давно перевелась в нашу школу. Было ли это сделано ему на зло? Не знаю. Но мне понравилось. Созвучие гитары и дыма от сигареты ненавязчиво смешивались в воздухе, создавая музыкальную атмосферу, способную смягчить острые края тревоги. Я знал, что встреча с отцом неизбежна, но сейчас я нуждался в этой небольшой передышке, чтобы собраться с мыслями и найти внутренний покой. С 15 лет я стабильно стал прогуливать тренировки, тогда я уже окончательно понял, что футболом я заниматься не собираюсь, вопреки всем желаниям отца. Конечно, он всё также продолжал давить на меня, но было уже поздно. Я накопил деньги и купил себе гитару. Помню, как он чуть не переломал мне фаланги пальцев, когда его друг по работе показал ему моё выступление. Ненавижу. Казалось бы, нужно отпустить эту ситуацию, но отец не собирался останавливаться. Моё: «Нет», он так и не научился слышать. Наконец, когда последний лёгкий дым исчез в воздухе, я поставил окурок в пепельницу. Пристально посмотрев на гитару, чувствуя, как ее струны ждут моего прикосновения. Не сегодня, малышка. Я встал с дивана, отложив сигаретную пепельницу в сторону. Понимая, что не могу уклониться от встречи с отцом. Мама слишком ждёт годовщину, и я должен быть рядом, несмотря на то, что я всеми жилами ненавижу отца. Я стоял перед зеркалом в своей комнате, взъерошенные волосы падали на лоб, что вызывало у меня раздражение. Я сердито фыркнул, пытаясь привести их в порядок, безуспешно расчесывая пряди пальцами. С заметной возбужденностью я потянулся к шкафу, доставая флакон дорогого мужского одеколона, который значительно увеличивал мне уверенность. Плотно закрыв глаза, я опрыскивал, идеально взбитыми духами, запястья и шею, наслаждаясь ароматом, который окутывал меня. Стиснув зубы, я готовился выходить, одев простую, но стильную рубашку, оставив не застёгнутыми две верхние пуговицы. Я залез в новые джинсы, туго затянув ремень. Подтянув плечи и вздохнув глубоко, я сделал последний взгляд на себя в зеркале. Пока я одевался, мысли все еще крутились вокруг неприятного предстоящего визита и конфликтов, которые происходили с отцом. Подойдя к столу, я аккуратно взял букет из свежих цветов и направился к выходу. С уходящими шагами я мрачно вздохнул, чувствуя напряжение и неприятные ощущения. Но проявив силу воли, я пошёл в направлении родительского дома.

***

Дверь медленно приоткрылась, и перед Леоном предстала его мама. Ее волосы по-прежнему были темно-русого цвета, слегка завитые пряди обрамляли ее лицо. Глаза зеленого цвета сверкали встревоженностью, и лишь ее стройное телосложение в платье-футляре выражало спокойствие. — Леон, дорогой! Как приятно, что ты всё-таки пришел. — Легкое прикосновение губ к его щеке смутило парня, но он не подал виду. — Привет, мам. — Сухо бросил Леон, натянув улыбку, пытаясь не показывать свои истинные чувств. — С годовщиной. — Леон вручил матери букет, снимая с себя ветровку. — Розы! Мои любимые… Спасибо тебе, сынок, но не стоило. Раздевайся и присаживайся за стол, я уже почти всё выложила. — Прошептала она, нежно гладя его щеку пальцами. Мама расплывалась в улыбке, но ее взгляд оставался на сыне, словно читая его эмоции. Он снял верхнюю одежду, повесив на крючок. Снял обувь, оставив её у двери, он направился в комнату. В роскошной обстановке, под свечами и приглушенным светом, за полированным деревянным столом сидел отец. Праздничный стол был накрыт чистыми белыми скатертями, на которых стояли блестящие тарелки и серебряные столовые приборы. Леон сунул руки в карманы джинсов и постоял несколько секунд, смотря снизу вверх на своего отца. Он был высоким и статным мужчиной, с темными волосами, с слегка седыми висками и строгими чертами лица. На столе стояли дорогие бокалы с вином, а аромат свежей еды наполнял комнату. — Привет, сын. — Холодно сказал отец, его голос звучал устало и безразлично. Леон пронзительно посмотрел на отца, лишь молча кивнув головой в ответ, садясь за стол напротив него, он не был готов разговаривать с отцом и предпочел игнорировать его присутствие. — Леон, подойди, пожалуйста. — Послышался голос с кухни. Леон встал из-за стола и направился к матери, устало облокотившись на стену кухни, не оказывая никакого интереса к происходящему. — Держи. — Мать взяла в руки бумагу с эскизом, на котором была изображена девушка и протянула Леону. — Ты уронил это из кармана куртки. — Мать принялась аккуратно доставать бокалы, с верхней полки кухонного стеллажа. — Леон недовольно фыркнув, взял бумагу из рук матери, его глаза прошлись по эскизу, но он быстро переключился и засунул черновик в карман джинс. — Она красивая, не находишь? — С улыбкой сказала мама, переведя свой взгляд на сына, чтобы посмотреть на его реакцию, но он лишь повёл бровями. — Как её зовут? — Робко спросила мать. — Какое это имеет значение, давай закроем эту тему? — Леон сложил руки на груди и усмехнулся. — Она тебе нравится, да? — Мягко спросила мама. — Ты же не просто так носишь эту бумажку с собой. — Мать подошла еще ближе к Леону и ласково погладила его по плечу, в надежде, что расположит сына к себе. — Нет, просто развлечение, Хелио талантливый парень, поэтому я решил сохранить его эскиз, а то он постоянно их выбрасывает. Он кстати сейчас с ней в кафе. — Леон жадно прикусил губу и отвёл взгляд от матери. — Ладно, как скажешь, давай закроем тему. — Мариам поняла, что сын вряд ли поделится с ней чем-то сокровенным. — Просто мне показалось странным, что ты носишь с собой эскиз другой девушки, если Лиса найдет его ей будет неприятно. — Мать тяжело вздохнула, в надежде, что сын поймёт к чему она вела. — Я разберусь. — Натянув улыбку сказал Леон и вместе с матерью отправился за стол. Леон почувствовал, как напряжение в комнате стало еще плотнее. Отец продолжал смотреть прямо в его глаза, словно пытаясь проникнуть внутрь его души. Леон решительно отвернулся и начал разглядывать залитый светом вечерний город за окном. — Как давно мы не собирались всей семьёй. — Мариам усмехаясь, накладывала салат и отбирала самый сочный кусок стейка, протягивая тарелку с едой мужу. — Это точно. Сегодня отличный праздник, чтобы провести время вместе. — По середине стола стояла бутылка дорого вина, которую Айдан стал разливать между всеми. — Я тут нашёл наш семейный альбом, может быть посмотрим? — Леон непоколебимо наблюдал за каждым движением своего отца. Он взял бокал с вином и уверенно глотнул, пытаясь успокоиться и подготовиться к непременному конфликту, вряд ли отец захотел посмотреть семейный альбом просто так. — Это наша свадьба, мы тут такие молодые… — С грустью и нежностью сказала Мариам, показывая страницу мужу, а потом сыну. Леон делал вид, что ему очень интересно, пережёвывая салат, он был готов слушать речь матери о их «любви» с отцом вечно, лишь бы он молчал. — Дорогая, мы и сейчас в рассвете сил, да сынок? — Спокойно сказал отец, бросив взгляд на сына. Леон снова кивнул головой, не желая разговаривать с ним, от одного его слова его начинало воротить. — Кстати, Леон, смотри что я нашёл. — Отец вытащил из семейного альбома фотографию, на котором был запечатлён Леон, в возрасте 7 лет, в футбольной форме, он стоял на воротах и радостно позировал отцу. — Айдан, не надо… — Слегка подавленным голосом сказала Мариам, пытаясь вырвать лист с фотоснимком у мужа. Леон чувствовал, как желчь поднимается к горлу, но он всё также ничего не говорил, пытаясь сдержать свое раздражение и злость перед своим отцом, чтобы не портить матери вечер. — Чего не надо? Ты посмотри какой он здесь лапочка. Футбольная форма ему к лицу, что скажешь? — Леон же, с минуты на минуту все больше проглатывал слова отца, пережевывая еду с явной злостью, запивая ее щедрыми глотками вина. Его глаза были наполнены яростью, а лицо — напряженным от неудовольствия. — Айдан, прекрати, пожалуйста и отдай мне этот снимок! — Повысив голос, сказала мать, пытаясь остановить нарастающий конфликт. — Пусть продолжает, мам. — Спокойно бросил Леон, поднимая взгляд на отца, натянув улыбку. Внешне он был непоколебим, но внутри кипела нарастающая злость. Он представлял, как медленно и мучительно убивает своего отца и ему было даже не стыдно за такие мысли, ему это нравилось. — Леон, я рад, что ты заговорил. Я недавно беседовал с тренером из одной популярной команды. Они готовы взять тебя. — С энтузиазмом говорил отец, перебирая фотоснимки. — Ты можешь стать профессиональным футболистом, там крутятся большие деньги, сынок. — Нет. — Пытаясь всё ещё сдержать в себе внутреннего демона, сказал Леон, непроизвольно сдавливая свой бокал, ещё чуть чуть и он лопнул бы от давления. — Не спеши отказываться. Это очень популярная команда. — Спокойный голос отца постепенно перетекал в более грозный. — Тебе нужно вернуться в спорт, у тебя огромный потенциал, как ты это не понимаешь? Ты был гордостью семьи… — Отчаяние и негодование Айдана переполняли его. — Леон, я хочу, чтобы ты понимал, что я желаю только лучшего для тебя. Футбол может открыть тебе множество возможностей. — Злобно заявил отец, не понимая, почему сын отказывается от такого предложения, это его шанс. — Дорогие мои, давайте попробуем провести этот вечер в мире и понимании. Пожалуйста. — В разговор вмешалась Мариам, но её как будто бы никто не слышал. — Вернуться в спорт? Зачем? — Наконец, Леон не выдержал и вступил в прямой конфликт с отцом. — Чтобы снова подчиняться твоим ожиданиям? Ты хочешь, чтобы я снова стал марионеткой в твоих руках? Я был гордостью семьи? Ты никогда не поддерживал меня в моих мечтах, начинаниях. Вместо этого, ты вложил в меня только свои ожидания и требования. — Леон чувствовал, как озлобление медленно затопляет его сердце, он повысил голос, чтобы преодолеть возрастающую ярость. — Ну что ты несёшь? Это всё твоя музыка… Музыка — развлечение для слабых! Футбол — это спорт для настоящих мужчин, что ты вообще можешь понять? — Сказал отец, с некоторой насмешкой в голосе. — Я не нуждаюсь в твоем одобрении. — Леон, слегка сжал кулаки, с усилием пережевывая еду, пытаясь мысленно себя успокоить, но это не помогало, злость продолжала нарастать. — Ты должен сделать так, как я говорю! Я знаю, что лучше для тебя, и я не просто так отдал тебя на футбол! Я вложил в тебя кучу денег! — Отец, не в силах сдержать злость, он поднялся со стула и яростно ударил кулаком по столу, чем сильно испугал жену. — Ну всё… Я слишком долго терпел. — Леон отставил свой бокал и взял в руку бутылку вина, наливая себе больше, чем обычно и выпил залпом. Он чувствовал, как злость и разочарование набирают мощь внутри него. С широко разжатыми кулаками и изгибом тела, он решительно приближался к своему отцу, готовый показать всю свою ярость. Во время этих мгновений в комнате усилилось напряжение — воздух становится зловещим. Однако, мать, яростно пыталась вмешаться и остановить их столкновение. С ее глазами, полными беспокойства и страха, она что-то кричала, делая все возможное, чтобы предотвратить настоящую катастрофу. Ее голос переполнял комнату, звуча резким и пронзительным, но полным отчаяния. — Ты наверное ещё не понял, что я уже не тот мальчик, которого ты можешь ударить по губам или заехать кулаком в ребро, от того, что тебе не понравилось с какой интенсивностью я пнул мяч. — Взяв отца за горло, оставляя красные следы от своих пальцев, прорычал Леон. — И я не собираюсь больше подчиняться кому либо, особенно тебе. Я мужчина и знай, что теперь я могу дать тебе сдачи. — Он начал наносить удары с невероятной силой и точностью, от чего отец сразу упал на пол, от неожиданности. Каждый удар был наполнен неимоверной яростью, словно он перекладывал все свои накопленные эмоции на отца. Мать пыталась оттащить Леона, призывая их остановиться и найти другое решение конфликта. Её глаза выражали надежду и безусловную любовь, которая проникала сквозь хаос и агрессию, заполнившую комнату. Отец не сопротивлялся сыну, не пытался уклонится, несмотря на то, что сам был зол, он смотрел на него и видел в его глазах гнев и обиду. — Большое спасибо за ужин. — С сарказмом бросил Леон, откинув отца и спокойно направился к выходу, будто бы ничего не произошло.