Прелестный аллерген

Конечно, он помнил. С приездом Юэ Чжиши хлынул дождь. Это прочно отпечаталось в сознании. В ту ночь именно он открыл дверь, и капли дождя, подхваченные порывом ветра, намочили ему волосы. Отец держал на руках ребенка, завернутого в пальто. Войдя в дом, он опустился на колени и обнял сына. Сун Юй с сомнением отодвинул край пальто. — Кто это? Из свертка ткани выглядывала пара глаз — ясных, почти как прозрачные шарики. — Это твой младший брат. В шесть лет Сун Юй обзавелся младшим братом всего за одну ночь. Нежный и красивый, на голове — каштановые кудряшки — малыш напоминал ангелочка из книги сказок. И говорил он лишь по-английски своим звонким детским голоском… Полная противоположность Сун Юю, который с детства не отличался живым нравом — не разводил суету и не разбрасывался попусту словами. Родственники вечно сетовали, что у него плохой характер и надо бы его исправить. Но Линь Жун заступалась за сына, отвечая, что характером он пошел в ее отца, и разрешала Сун Юю оставаться самим собой. Он был умен не по годам и развивался гораздо быстрее сверстников. Но даже со всей своей серьезностью он оказался не готов к встрече с этим странным ребенком, укравшим частичку любви и заботы его родителей. Поначалу Чжиши не нравился Сун Юю, но и ненависти к нему он не испытывал. Почти все время он просто молча наблюдал. Странно, у него кудрявые ресницы. Почему этому малышу так трудно говорить? Кажется, он глуповат. Я тоже был таким дурачком в детстве? Но Юэ Чжиши родился прелестным ребенком, а потому родственники рассыпались в похвалах всякий раз, как видели его. И эти комплименты пошатнули мнение о мальчике в сердце Сун Юя. Юэ Чжиши оказался милее, чем померанский шпиц, о котором Сун Юй всегда мечтал. На третий день после приезда Юэ Чжиши внезапно разразился таким горестным плачем, что никто не мог его успокоить — ему хотелось домой, к своим маме и папе. — Не реви, — Сун Юй подошел к нему, и Чжиши попросился на ручки. Но Сун Юй не мог его поднять, а потому Чжиши лишь цеплялся за его талию, прилипнув, как клейкий рисовый пирожок. — Голова раскалывается от твоего плача, — Сун Юй обреченно вздохнул и сказал Линь Жун: — Мам, давайте отправим его домой к родителям. Линь Жун взглянула на него, желая что-то сказать, но не смогла вымолвить ни слова. Наконец она взяла Чжиши на руки и ушла наверх, оставив в гостиной Сун Юя с отцом. — Сяо Юй, — серьезно начал отец Сун Юя, притянув его к себе. — У твоего младшего брата больше нет ни мамы, ни папы. Сун Юй нахмурился. Он ничего не ответил, лишь задумался, что бы это могло значить. Отец не томил его в неведении. — Его родителей не стало, и ему некуда возвращаться. Он понимал, что крылось за этим «не стало». Сун Юй помрачнел еще больше. Он взглянул наверх, куда только что ушли мать с Чжиши, а потом снова перевел глаза на отца. — Он когда-нибудь уедет? — Нет, теперь он будет жить с нами, — покачал головой его отец. Взрослые на подсознательном уровне думают, что дети ничего не понимают. Но на самом деле, отзывчивое сердце ребенка больше, чем у любого взрослого. Ребенок может укрыть зонтом собаку, пока идет домой. И Сун Юй был таким же, хоть и не питал особой слабости к детям. Вернувшись к себе в комнату, он сел на маленький диванчик и обнял подушку. В голове крутились слова отца. Юэ Чжиши такой славный ребенок, но все же он потерял родителей. Эта мысль запала ему в сердце, и чем дальше он думал об этом, тем более жалким казался ему Чжиши. Какой бы милой ни была дворняжка, она так и останется бездомной. Собаке некуда податься во время дождя, она лишь может дрожать в закоулках от холода и голода. Вдруг дверь в спальню со скрипом отворилась, и Сун Юй вынырнул из мыслей о бродячих собаках. В проеме стояла крошечная фигурка Чжиши, который робко, одним глазком заглядывал в комнату. Он выглядел очень печальным и то и дело икал. Сун Юй взглянул на него и прохладно спросил: — Чего прячешься? Но малыш не двигался, и сердце Сун Юя смягчилось. Он махнул рукой, подзывая Чжиши к себе. И только тогда Юэ Чжиши медленно поплелся к нему на заплетающихся ногах. Вот-вот упадет, испугался Сун Юй. Наконец малыш добрался до Сун Юя, его большие глаза опухли от слез, а все лицо покраснело — словом, он напоминал переспевший персик. Чжиши просто смотрел на него, не шевелясь. Сун Юй вновь вспомнил слова отца и подвинулся, позволив мальчику устроиться на диване рядом. Уже несколько дней лил дождь. Он начался, когда приехал Юэ Чжиши. Сун Юй спросил Чжиши, зачем он пришел к нему в комнату, и вдруг за окном блеснула молния. Прежде чем Чжиши ответил, прогремел гром и мальчик вцепился в Сун Юя, дрожа всем телом. Сун Юя раскат тоже застал врасплох, но Чжиши испугался куда сильнее. Он трясся от страха, а из глаз вновь брызнули слезы. Больше всего Сун Юй боялся его плача. Хотелось встать и попросить маму, чтобы та отвела Юэ Чжиши обратно в его комнату, но мальчик отказывался его отпускать и упрямо прижимался к его телу. Сун Юю ничего не оставалось, кроме как притвориться хорошим братом и попытаться его успокоить. Но говорить он не любил, а потому просто прикрыл ему уши рукой и легонько похлопал по спине. Гроза все не прекращалась. Стоило Чжиши немного успокоиться, как вновь гремел раскат грома, и все усилия Сун Юя сходили на нет. Он искал, чем успокоить бедняжку. После недолгих размышлений, Сун Юй вытащил большую коробку печенья мадлен с шоколадной начинкой, которое привез отец из-за границы. Сун Юй пока не собирался его открывать, но раз уж такой случай… Везунчик. Сун Юй закрывал Чжиши уши и угощал его сладостями, и ребенок почти не боялся. Ел он очень мило: держал печеньку двумя руками и уплетал кусочек за кусочком. От внезапного раската грома Чжиши подпрыгнул, выронив лакомство. Однако тут же поднял и продолжил есть, а по лицу его скатывались слезы. Так забавно и жалко одновременно. — Как в такого малютку столько помещается? — Сун Юй взглянул на опустевшую коробку. На дне осталась всего одна печенька, и он взял ее и откусил немного — на языке стало сладко от шоколадной начинки. Юэ Чжиши потянулся к нему ручкой, показывая, что хочет еще. Сун Юю оставалось лишь отдать свое печенье. — Последняя, и хватит. Юэ Чжиши умял последний кусочек, испачкав весь рот в шоколаде. Сун Юй заметил, что он измазался, и вытер ему губы салфеткой. Прямо как настоящий старший брат. Сун Юй испытывал смешанные чувства по поводу роли, которую ему навязали. С одной стороны — это новые хлопоты, а с другой — радость и даже гордость, словно все вокруг восхитились, как он вырос. Юэ Чжиши наотрез отказался ночевать в своей комнате — он плакал и брыкался, просился спать вместе с Сун Юем. И Линь Жун принесла его обратно в комнату сына. Забравшись под одеяло, Юэ Чжиши тут же перестал лить слезы и забылся спокойным сладким сном рядом с рукой Сун Юя. Как маленькая западная кукла, он похлопал большими глазами, блестящими от слез, и пожелал спокойной ночи по-английски. Только потому что Сун Юй прикрывал ему уши и угощал сладостями, Чжиши, словно маленький цыпленок, проникся доверием к ребенку, который был старше всего на три года. Когда Линь Жун ушла, Сун Юй повернулся на бок и посмотрел на Юэ Чжиши, прикрывшего глаза. Вдруг он подумал, что иметь младшего брата не так уж и плохо. Даже если он слегка навязчивый и бегает за ним хвостиком, все равно не плохо. Он мог бы водить его в прибрежный парк, чтобы пускать змеев и любоваться камышами. Или ходить с ним на олимпиадные занятия по математике, хотя малыш, наверно, не поймет там ни слова. Разум Сун Юя заполнили сцены с Юэ Чжиши. Дети всегда любознательны, но Сун Юй не такой. С юных лет он во всем полагался на логику. Но когда он почувствовал, что стал старшим братом, впервые в жизни его охватило странное желание неизведанного. Однако той же ночью Сун Юй впервые осознал еще одно: быть старшим братом отнюдь не так просто. Проснулся он посреди ночи от хрипов Чжиши. Его маленькие ладони крепко сжимали руку Сун Юя, он хватал воздух ртом, не в силах отдышаться. Сун Юя охватил ужас. Он рванул с постели и забарабанил в дверь родительской спальни. Сирена скорой помощи разрезала тишину ночи, пугая сильнее любой молнии. Она звенела в ушах Сун Юя до самого утра. Он не остался дома и последовал за взрослыми. Отец нес Юэ Чжиши на руках, и мальчик казался таким крохой — глаза закрыты, губы утратили нежный розовый цвет. В отделении скорой помощи царила суматоха. Воспоминания Сун Юя напоминали разрозненные кадры черно-белого фильма, а сердцебиение и болезненные попытки Юэ Чжиши набрать воздуха стали фоновой музыкой. Наконец к ним вышел доктор и сказал, что состояние пациента в порядке. Плачущая мать вскочила на ноги, отец достал сигарету. Только тогда сердце Сун Юя начало понемногу успокаиваться. — Результаты первичных анализов указывают на аллергическую реакцию. Мы взяли пробы на аллергены и обнаружили у ребенка острую непереносимость пшеницы. В легкой форме она проявляется как пищевое расстройство и сыпь. Но может возникнуть и тяжелая реакция, как сегодняшний приступ астмы. Ему нельзя продукты, содержащие пшеницу. Как вы, родители, за этим не уследили? Линь Жун все плакала, не произнеся ни слова. Со дня приезда Юэ Чжиши не ел ничего, приготовленного из пшеницы — только овощи, фрукты и рисовую кашу. Его родители внезапно ушли из жизни, поэтому Линь Жун и Сун Цзинь ничего не знали о состоянии здоровья Чжиши. — В следующий раз мы будем осмотрительнее, — хрипло ответил отец. — Ребенку всего три года, с такой серьезной аллергией шутки плохи, — продолжил доктор. — Он ел сегодня что-нибудь, что ему нельзя? — Вроде не должен был… — задумалась Линь Жун. Но у нее не получилось вспомнить, давала ли она Чжиши что-нибудь с пшеницей. В голове Сун Юя щелкнуло. Внезапно он понял. Он и был тем самым ужасным преступником и чуть не прикончил младшего брата, который так сильно на него полагался. Любимое печенье, которым он накормил Чжиши, чтобы успокоить, оказалось ядом. — Он… съел печенье. Это я ему дал, — никогда прежде Сун Юй так не переживал и все же честно признался в содеянном, хоть и не хотел столь ужасных последствий. — Такое часто бывает, — вздохнул доктор. — Они всего лишь дети. Как с золотой рыбкой — перекормишь, и на следующий день она умрет. Но ребенок же не хотел этого. Сравнение нисколько не уменьшило вины Сун Юя. Наоборот, лишь усилило. — Реакция у Чжиши сильная, должно быть, он много печенья съел. Наверно, ты очень любишь брата, раз столько сладостей ему дал, — успокоил его доктор. — Больше так не делай. Терзаемый раскаянием и тревогой, Сун Юй впервые понял, что любовь также может нанести вред. Он думал, что просто спас от грозы бездомную собаку, прикрыв ее зонтом. А на деле он перекормил по неосторожности рыбку. Его переполняла радость, но в итоге он обнаружил, что золотая рыбка безжизненно всплыла. Родители ни в чем его не винили и, как и доктор, утешали, заверяя, что уже все хорошо. Но с того дня Сун Юй намеренно отдалился от младшего брата и запретил себе к нему приближаться. Возможно, потому что он так и не отпустил ужас и тревогу той ночи. Или он просто научился сдержанности, причем раньше, чем многие взрослые. С возрастом его не покидало чувство, будто между ним и остальным миром возведен барьер. Он лишь цеплялся за те немногие нити, что связывали его с нужными людьми, и все вокруг окрасилось серым. И только Юэ Чжиши оказался случайностью в его распланированной жизни. Некоторые считали, что судьба связала их братскими узами в предыдущих воплощениях. Ворвавшись внезапным дождем, он стал особой нитью на руках Сун Юя. Красной и очень тонкой, дунешь — порвется. Но все же эта нить никогда Сун Юю не принадлежала, а потому он держал ее крепко, но осторожно, всеми силами стараясь сберечь. И он выбрал самый банальный, но надежный способ.