Этой планете я бы поставил ноль

Слышен скрип кровати. Стоны двух молодых парней становятся громче и громче. Особенно, когда Кирилл сжимает свою задницу сильнее, а Дима трахает прямо по простате первого. Кирилл седлает член в позе наездника, пока руки Димы очерчивают плоскую малиновую грудь и впалый живот Кирилла, по телу которого были разбросаны татуировки. Тело Кирилла было нежное, худощавое, хоть он и въёбывал пару раз парням на улице и был главным в отношениях; тело его было потасканым, хрупким, но сломать Кирилла было сложно. Его дерзкий характер, закалённая душа. Тело Димы же было без пирсинга или татуировки. Лишь умеренные мышцы, которые означали, что он качался и даже участвовал в таких же уличных драках. Но встретились они не в бою, хотя, как сказать… Дима был нежен и робок рядом с Кириллом, хотя уже показывал себя как безжалостного бойца, который мог вырубить сразу несколько гомофобов. Он хотел защитить Кирилла. Все-таки пидорам тяжело в России. Только после школы они смогли нормально построить отношения, когда уже не было страха давления от сверстников или потери авторитета. Дима был главным заводилой и хулиганом, довольно жестоким. Пробил кому-то живот, что пришлось вызывать скорую, носы в крови, сопли и слезы были обыденностью. Но сейчас… Он, еле касаясь губами, очерчивал контур Кириллиной шеи, пока тот томно вздыхал от руки, что сжимала его тощую задницу. Кирилл стонал сильнее, Дима целился прямо в простату и помогал ему рукой. Пока их занятие любовью не прервали шаги за дверью, которая резко распахнулась. Кирилл не перестал стонать, он стонал все громче и громче, неловко спуская остаток одеяла. Его спина оголилась, на ней была длинная татуировка от шеи до копчика. Он продолжал седлать и быстрее насаживался на член Димы. А Дима, после оцепенения и шока, хотел сказать что-то как его заткнул Кирилл. Сидя на нем сверху, Кирилл придушил Диму и закрыл ему рот рукой, все ещё стеная неестественно громко, даже когда уже еле двигался. Кирилл прогнулся назад, запрокидывая голову. Вверх дном, он увидел женщину средних лет, которая была в смеси шока, ярости и замешательства и, застывши, все еще стояла у на распашку открытой двери. Она еле заметно дрожала. Кирилл продолжал стонать, смотря ей прямо в глаза и улыбаясь так, как это могут сделать только твари. *** — Марина Михайловна, Вам не стоило врываться в нашу комнату, разве вы не слышали, кхм, что мы заняты были? — Что ты мелешь?! Это мой дом, какая ваша комната? Это мой сын и я имею право с ним общаться. То что ты пидр как-то ему мозги промыл не значит что я отдам тебе его! Он мой ребенок, отвали от него! — Я люблю его! Какая вам разница, Ваш сын сам знает чего он хочет! — Не разговаривай так со мной в моем доме, Кирюша. Или ты свалишь на улицу; мы живем по МОИМ правилам. И в СВОЕМ доме, я буду заходить куда и когда захочу! Понял меня?! Кирилл быстрым шагом выбежал с кухни и на улицу. Его перехватил Дима. — Пожалуйста, будь с ней помягче, Кир. — Ты не видешь, что она ебанутая?! Зачем она контролирует каждый твой шаг? Я не собираюсь выслушивать эти помои каждый день. Ты должен отстоять свой выбор! — Она моя мама! Ты не понимаешь! — Конечно, я, сука, не понимаю! — Кира. Прости я- — Либо она, либо я! Я заебался жить с этой тираншей, перестань потакать ей! Кирилл отдернул руку из хватки Димы и хлопнул дверью. *** — Ну и вот что случилось, — Кирилл закончил монолог, выдохнув пар сигареты и вдыхая новую затяжку. С подругой он пришел в этот парк где, сидя на лавочке, он вылил свою душу о случившемся. — Она реально ебанашка, че бы тебе не съехать из этого цирка, Киря? У девушки были губы в черной матовой помаде и такая же подводка. Волосы длинные, прямые, бордовые. С пирсингом на лице. Ветер обдувал черные локоны Кирилла, его короткие волосы, которые он стриг сам, не дотягивали и до подбородка. Окурки слегка пачкали его черные джинсы. Ульяна так же выдохнула пар сигареты. — Ты че, Уля, я же детдомовский, мне… некуда идти. Небо было окутано в перемешанные оттенки оранжевого и серого. Были слышны отдаленные звуки, но в самом парке никого не было. — Ну, ты же мой друг, лучший друг, можешь пожить со мной. — Хах, заманчивое предложение, учитывая характер этой пизды, но ты же живешь с парнем. Это пиздец. Он хоть и знает, что я пидр, но это слишком. Они оба погрузилась в молчание и только стоны ветра были слышны. *** POV: Кирилл Сон Кирилла № 1 Мамочка, мама, почему ты меня бросила? Тебе было слишком тяжело? Я боялся приходить к тебе, говоря что я описался. Я обосрался от страха, когда насрал в свои штаны, которые ты назвала новыми, когда подарила мне. Хотя я видел как ты стащила их у своей подруги в комоде. Мне было страшно, что ты наорешь на меня или ударишь, когда я блевал эту просроченную кашу, которую ты, возможна, нашла на помойке. Иногда мне действительно казалось, что ты кормила меня помоями. Но ты все равно любила меня, я знаю. Ты была такая худая, тощая. И возможно с ненавистью смотрела как я ем и ем. Но я был так голоден. Но я подавлял это, мама. Я не ел слишком много. Папа не мог помочь нам, он был далеко-далеко. Я не знаю где. И мне было похуй, он мразь, которая бросила нас. Ублюдок. Я так сильно плакал. Но ты плакала тихо, почти молча, иногда мне казалось, что ты смеешься. Но почему ты, сука, меня бросила?! Ты — тварь! Теперь я совсем один, блять! Меня никто не любит… кроме тебя. Мамочка, вернись ко мне. Не будь как папа. Не бросай меня с этой пиздой. Она точно прикончит меня. Но она чем-то похожа на тебя. Точнее, вы с ней совершенно разные. Она так печется о Диме. У тебя никогда не было сил любить меня. Иногда я жалел, что вообще родился. Часто я хотел сдохнуть. Ведь тебе было так тяжело со мной. *** Кирилл опять сцапался со своей свекровью, она нашла его и Димы игрушки, с презервативами. — Хватит лазить в нашей комнате! Мы не виноваты, что Вы роетесь, где Вас не просят! — Вы извращенцы! Ты действительно уже погубил моего сына… он не мог раньше пользоваться этой дрянью. Теперь он такой же пидр как ты! — Закрой свой рот, старая пизда! Марина Михайловна дала леща Кириллу. — Ты мелкий пидо- Кирилл так же треснул ладонью той по лицу. — Ты, чтобы ты сдохла, тупая мразь! Кирилл в страхе и спешке пошел в свою, уже в прошлом, наверняка, комнату, и начал судорожно собирать вещи. — Не возвращайся, блядь. Кирилл захлопнул дверь. *** POV: Кирилл — Ну, проходи, — парня Ульяны, той самой лучшей подруги Кирилла, звали Стас. Он был довольно высокий, как и Дима, где-то сто восемьдесят сантиметров ростом, и крупного телосложения. Внешность отдавала кавказскими корнями. На нем была обтягивающая футболка и свободные домашние штаны. Сели мы в зале, который был обрамлён в золотом оттенке, а лампа горела холодным цветом. Он решил не жать мне руку. Ну, хорошо хоть не решил целовать ее, всё-таки. — Ну так, Кирилл, ты же детдомовец, да? — уже и забыл какие мужчины прямолинейные. Решил сразу просить о самом больном? О том как я брутально и мужественно выживал в социальной иерархии? — Да, пришлось сосать старшим ребятам, чтобы меня не загнобили. Было несколько подруг, но многие девчонки ревновали к своим парням, что такая блядь как я украл их. Ну, что поделать если я лучше сосу. Они вызывали меня на темную, но не волнуйся, бью я не только тёлок. Пацанов я тоже пидорасил, когда они хотели меня изнасиловать. И, часто я побеждал, кстати. О боже, его лицо бесценно. — А ты? Тебя может жизнь тоже помотала? А, Стасик? Отвратительно. У него встал. Я увидел как огромный член выпирал из-под шорт. Сантиметров двадцать, не меньше. — Хах, Стасик, ты тоже хочешь трахнуть мой ротик, дыа~? Этой ночью он вдалбливал меня в матрас, а я уже устал считать оргазмы. Он был довольно умелым для натурала, быстро нашел простату и начал долбить по ней. Его руки были везде. Стасик был страстным. Дима же всегда нежен со мной. Теперь. И никогда не делает мне больно. *** — Блять, Киря, прости, что не пошел со мной, я… они же не твои подруги, мы просто с девчонками погуляли. Пьяная Ульяна вернулась только под утро и Кирилл быстро выбежал из спальни Стаса и Ульяны на звуки спотыкающейся подруги. — Стой, пьянь, ты же сейчас упадешь, держись за меня, блин, Ульяна. — Стас… он же тебя не трогал. –… — Киря?.. — А, эм, нет, конечно нет. — Слава богу, он конечно довольно толерантный, но я думала, что он может въебать тебе. Ты ведь все-таки бываешь язвой, хаха. –… — Киря, ты что, плачешь? — Мне нужно идти… Ульяна только сползла ниже по спинке дивана и заглотнула еще глоток алкоголя. *** POV: Кирилл Сон Кирилла № 2 Мама, я такая мразь. Я потрахался с парнем своей подруги. Она если узнает, то будет ненавидеть меня. Она такая хорошая… Ульяна нормальная. Она не сломлена как я… Она заслуживает счастья. Я не хочу тянуть её в это дно, где сейчас я. Здесь так одиноко. Мама, ты тоже на дне? Я тебя не вижу. Я пытался тебя найти, но ты, наверное, не хочешь, чтобы тебя нашли. Ты, наверное, права. Если бы я тебя увидел, то прикончил бы на месте. Ты блядская предательница! Блять… Что я говорю… Я люблю тебя, мама. Прости меня, я такое ничтожество, я так никчемен. Я не заслуживаю любви. И никто меня не полюбит. Ни Дима, ни Стас, ни Ульяна. Таким как я место у параши, я лишь кусок вонючего дерьма, обосанный, блюющий. Я очернил это место. Теперь оно такое же оскверненное. Раньше здесь был свет, а теперь… я чувствую тьму. В доме Стаса и Ульяны теперь грязь, эта тьма. Мне нужно помыться, смыть с себя это говно, мочу, сперму. Я не хочу чтобы меня избивали и насиловали! Я хочу сбежать! Пожалуйста, не трогайте меня! Мама, Спаси меня! *** POV: Кирилл — Садись, Кира, — Дима своим баритоном пригласил меня на пассажирское сидение. Он открыл мне дверь и я уселся. Я по хозяйски закинул ноги, достал из бардачка мои любимые вкусняшки и заметил, как Дима искоса осуждающе смотрел. Да, это была новая машина. Его отец много работал, его почти не было дома, но они всё-таки купили своему сыну иномарку. Я только мельком его видел, может это и к лучшему, что мы незнакомы. — Откуда ты знаешь, что я здесь живу, а, Дим? — Знаю. Слушай… Хватит, а? Поехали домой, ты же не работаешь, покушай, согрейся, я же вижу ты дрожишь. — Я мерзляк, — сказал я, затенувшись, на что Дима опустил окошко. — Ты сам виноват знаешь, я знаю что ты… ударил мою мать… Я задрожал сильнее. — Дима, я- — Замолчи, блять! Ты понимаешь что мне стоило, чтобы успокоить её?! Отец бы убил тебя, если бы узнал, ты ведь знаешь сколько у него власти- сука, смотри куда едешь! Так вот, я еле-еле урегулировал конфликт, так что возвращайся. — … — я из-за всех сил пытался скрыть дрожь и животный страх. Иногда у Димы бывают такие прорывы. Мне страшно. Взаправду. — Сука, слушай сюда. За то что ты ударил мою мать, я мог и сам придушить тебя на месте, но я тебя отпустил, неважно где ты там шлялся и кому насасывал, но ты — мой, сечешь? Я свою мать в любом случае защищу, я её сын, но тебя я люблю, понимаешь? Возвр- — Д-Дима! — я, крехтя, выкрикиваю. Дима резко убирает руку с моего горла и берется за руль. Нас чуть не сбили. Я наконец-то могу отдышаться. Я еще долго откашливаюсь. *** Кирилл снова съезжается с Димой. И живет у него дома. Кирилл даже пытается наладить отношения с свекровью и может даже что-то получается. — Вот видишь, вам просто нужно было найти общий язык, — Дима ложится на кровать и стягивает шортики с Кирилла, который стоит на четвереньках над ним. — Если ты называешь, то что я теперь терпила, то да, мы с ней лучш-, — Кирилл чувствует укус на своей заднице, кинув злой взгляд, Кирилл чувствует как чужой рот уже вылизывает его и трахает языком простату. Кирилл наклоняется над большим членом перед его глазами и пытается полностью взять его в рот, Дима бедрами двигает член глубже в глотку Кирилла. *** — Ты же знаешь, я не люблю рестораны, Дим. — Я теперь сам работаю и я могу позволить себе тратить столько, сколько захочу. Это ведь мои деньги, а не родителей? — Дима галантно ухаживал за Кириллом и поцеловал его руку, усижывая напротив себя, — Тем более, мы давно не были на свиданиях, Кира, а ведь в четырех стенах можно свихнуться, хаха. Кирилл только кинул на Диму недовольный взгляд. — Кира, я же вижу, что вы с мамой стали ближе, отношения крепче. Теперь мы будем жить по другому, в мире! Кирилл потёр шею. *** — Так, что ты хотела сказать? — Кирилл с Ульяной были в том же парке, на той же лавке. Всё-таки что-то не должно меняться. Кир усмехнулся своим мыслям. — Киря, я… я беременна. — Блять? Что? Ты не шутишь? Нет?! Боже, так это же ахуенно, хах! А Стасик знает? Ты будешь охуенной матерью! Той самой пиздатой матерью, не то что эта сука Марина Михайловна. Ты будешь лучшей, лучшей! А пол какой?! — Киря! — Ульяна посмотрела своими глазами, наполнеными слёзами, на Кирилла, — Стас не знает о… моей беременности, я пока не знаю что мне делать. Пожалуйста, не говори ему. Я должна сама разобраться. — Ты… обязательно справишься, Уля! Ты станешь лучшей мамочкой! Ты обязательно примешь правильное решение! Ульяна плакала в руках Кирилла, а тот шептал ей. «Ты сделаешь правильный выбор» *** Спустя несколько месяцев и уговоров Кирилла, Ульяна всё-таки решилась родить. На родах был только Кирилл. Родилась девочка. Кирилл улыбался во все тридцать два зуба. — Кирилл, тебе пора, Дима тебя ждёт. Я полежу здесь несколько дней и меня выпустят. — Ты уже дала ей имя? *** POV: Кирилл Последний сон Кирилла Маму звали Марина, она была бедная женщина. Она искала обеспеченных мужчин, но никто не был готов взять её, с ребенком. Она смотрела на меня с ненавистью, она истощала и состарилась. Её тело стало дряблым и худым. Теперь у неё не было шанса трахнуть достойного мужчину. В этом была и моя вина. Из-за чего ушел папа? Он, казалось, был сильным. Грозным. Но в тоже время ребячился и был капризным. Я так и не понял, любил ли он меня. Но как отец может бросить своего ребенка и свою жену?! Только прогнившие, павшие мрази могут такое сделать. Мамочка, мне больно. Не бросай меня. Почему ты уходишь? Неужели ты не любишь меня? Мать должна любить своего ребенка, что с тобой, сука, не так? Я ненавижу тебя. Ты будешь гореть в аду. И этот ад, я сотворю для тебя самолично. *** — Кирилл, пожалуйста, не говори Стасу! Я не могла! Я слишком молода! Я не смогла бы! П-ПОЖАЛУЙСТА! Я СЛИШКОМ СЛАБА! Кирилл подходит к Ульяне и прижимает её к себе, пока та плачет, снова они в том же парке, на той же лавке. Точнее, в лесу. И сейчас лил сильный ливень, небо было окутано серым, без проблесков солнца. Истощенный немой крик. Падающее тело. Дождь смывает с ножа кровь. Тело женщины было поранено ножом, удар в живот. Она мертва. «У тебя было чрево, я его уничтожил. Ты воспользовалась даром бога, ты подарила жизнь. Но ты избавилась от своей дочки, она так же загоняет в детдоме, как и я! Ульяна, ты сотворила монстра, она умрет, изнутри! Но ты умрешь первой, за свой грех» *** — Эй, привет, Кир, хах, не думал что тебе нравятся свиданки, думал ты просто любишь потрахушки. Так, всё за мой счет, выбирай что хочешь. — Стасик, а пошли в туалет? — Нихуя себе, да ты извращюга, а я думал ты чё-то серьезное хочешь, а ты, маленькая шлюха, хочешь быть отраханным в общественном месте? В баре, где нас может услышать кто угодно? — Завали ебало и пошли, Стасик. — Воу, воу, ты сегодня доминантный. Ну тогд- эй! Кирилл почти что впечатал Стаса в кабинку туалета. Там было тесно для двоих. Кирилл сразу приступил к делу и начал расстегивать джинсы Стаса. Кириллу нужно было остудить пыл, сбросить пар. — Блять, да ты профи, сразу к делу. — А теперь, почему ты ушел от Ульяны? — Что блять? Ты серьезно, чел? Прямо сейчас? — Кирилл только серьезно посмотрел Стасу глубоко в глаза. Это смотрелось комично, когда у последнего торчал член, а первый был на коленях, — Хорошо, я скажу, в общем, я узнал, что она, блять, беременна. Я увидел тест. Она плакала и просила чтобы я ей помог, мол, она одна не справится, но, сука, я такой молодой. И зачем мне это всё сейчас, когда у меня есть свобода. У меня есть… ты, — Стас улыбнулся, глядя на Кирилла, но вскоре его лицо скривилось в ужасе. — АААА! БЛЯТЬ! — лужа крови заполнила всю кабинку и даже разбежалась по всему полу туалета. Бедная уборщица. Кирилл засунул окровавленные трусы в рот Стасу, чтобы тот не кричал. А заодно и его же хуй. — Как тебе на вкус твой же огромный член, Стасик? Жалко убивать тебя, не дав попробовать этого монстра. «Только слабый мужчина как ты уничтожит себя и всех вокруг. Ты уничтожил женщину и ребенка. Ты бы никогда не тронул другого мужика, Стасик. Ты трус! Ты слаб, в том что бросил свою семью, когда был нужен им больше всего. Бог свершит свой суд, а посланник божий — я!» *** — Пап? Что ты тут делаешь? Кира, а ты? Вы знакомы? А что я тут делаю, как я сюда попал?! В поместье Димы, сейчас не было никого кроме троих: сам Дима, его отец и его парень — Кирилл. Они втроем были в подвале. — Ты разочаровал меня сын, ты стал пидорасом, я думал что смогу передать тебе свою компанию, а ты станешь моим наследником, но похоже мне придется взять бразды правления снова в свои руки… — Что? Блин, пап, я иногда косячу, но у меня так-то всё нормально получается с управлением компании! — Заткнись, — дрожащим голосом Кирилл остановил словесный понос Димы, — я больше не боюсь тебя, Дима, ты слишком долго вселял в меня страх… — Детка… что? Блин, Кира, хватит, ты меня пугаешь… Что? Это у тебя нож в руке? Хах… Да ты, блять, сам дрожишь, рука дрожит, у тебя не хватает кишки, чтобы прикончить меня, а? Ты ведь этого хочешь, сучка? Что, твой ебырь лучше трахает? Но зря ты на это пошёл, ты уже привык к роскошной жизни. И не удивляйся так, да, конечно я знаю… Я знаю всё! И я дал тебе всё, неблагодарная ты блядь! Деньги, любовь, власть! Больше никто не трогает тебя, зато меня за спиной называют пидором, мои друзья отвернулись от меня! И это всё — из-за тебя! Ради тебя! — Дима подбежал к Кириллу, который начал пешить назад, уронив нож из руки, когда Дима начал его удушивать. — Н-Не могу ды- ы- ышать! Агх! — Кирилл резко упал на пол и рядом с собой увидел тело Димы. Кирилл поднял взгляд на отца Димы, похоже это он его спас, вмазав своему сыну. Но отец Димы даже не посмотрел на Кирилла. От этого взгляда было жутко. — С-Слушай меня, тварь! Ты, Дима, был моим главным буллером. Ты разрушил мою блядскую жизнь! — Кирилл крикнул, что есть мочи, на Диму, до хрипа в голосе, — Ты был тем, кто настроил весь класс против меня! Ты главный там! И все эти годы… именно ты уничтожал меня, морально и физически. Все эти шрамы, как тебе не противно, когда ты трахаешь меня?! Ты больной ублюдок и ты будешь гореть в аду, я тебе клянусь и твой ад начинается сейчас… Кирилл взял нож, отец Димы удерживал своего сына, и Кирилл начал целиться. Руки. Ноги. Член. Глаза. Литры крови. Истошные крики. Кирилл чувствовал это садистическое удовольствие в том, что убивал, что мучал ублюдка, которой навсегда оставил шрамы в его душе и разуме. Когда он закончил, он лишь видел как отец Димы пристально смотрел на труп. Внезапно. — К-Кира, я люблю тебя… *** — Что ты делаешь, псих, н-нет! Где мой сын?! Кирилл и Марина Михайловна были на кухне, без света и всё было освещено лишь тёмным голубым светом вечернего неба. Кирилл приближался к Марине Михайловне, та защищалась от него как могла, кидая все подручные средства и пиная, кидаясь руками. Всё-таки взрослая женщина была сильнее мальчика-подростка. Он был весь в синяках и будто не хотел наносить ей какой либо вред. Раньше Марина Михайловна видела в его глазах гнев, словно он разбирал её по кусочкам и медленно мучал, когда она орала на него. Но сейчас Кирилл смотрел на неё с каким-то наваждением. Резким движением Кирилл ударил её, стараясь не попасть по животу. Он взял пахнущую тряпку, уже пропитанную лекарством, и прижал её к лицу Марины Михайловны. Марина Михайловна быстро заснула, Кирилл убрал тряпку с её лица. Пока она спит, он даст ей вещества, таблетки, которые помогут ей. Она сопротивлялась до этого, но сейчас она примет всё, что он ей даст. Он готов отдать ей всё. — Выпей, Марина, тебе станет лучше, давай. Мы будем вместе навсегда, только ты и я… — отец Димы доставил Кириллу несколько баночек с веществами и снотворным. Кирилл напоил ими Марину, — когда ты проснешься, ты все поймешь, Марина. Ты ведь моя мама, я так люблю тебя, мама. Не бросай меня никогда больше. Оставайся здесь навсегда, я никуда тебя больше не отпущу. Кирилл уснул вместе с Мариной Михайловной в кровати оной, пока из гостиной доносился детский плач маленькой девочки. *** «Боже, я стою перед тобой на коленях. Я молюсь и молю прощение. Я сделал то, что должен был. Я наказал грешников. Я знаю что ты ненавидишь меня, боже, но я люблю тебя. Я грязный пидр, я весь испачкан в сперме, говне, а теперь и в крови. Я пытался смыть это всё, все эти грехи, но не могу. Я должен уничтожить себя, но теперь, боже, у меня есть мама! И дочка! Спасибо за этот дар! Я бы никогда не смог родить Диме, но теперь я смогу выполнить свою судьбу, воспитать ребенка.» Кирилл встал с колен, прекратив молиться. Марина Михайловна улыбалась, она наконец поняла, что теперь, она — мать Кирилла. Дима не заслужил этой любви. Дима и его отец тоже оставили Кирилла, теперь только они втроем: Марина, Кирилл и его дочь — Таня. Кирилл ненавидит мужчин, они всегда бросают, как только им становится сложно. Кирилл ненавидит женщин, они погружаются в отчаяние, они слишком слабы для этой ноши — бытие матерью. Кирилл станет идеальной матерью. Кирилл ненавидит детей. Они так жестоки, они избивали его за то, что он любил мужчин; они мешают своим матерям, не дают им жить своими капризами и тем, что вообще, суки, не умерли при родах. Кирилл ненавидит людей. Но сейчас, с мамой рядом и Таней, которая умиротворенно спала у него на руках, он мог быть счастливым. ***