На цепи

Кащей подходит ближе. Адидас пожимает ему руку, скашивая свой взгляд на свору, что вечно следует за главарём банды. Рядом собираются все, кто несёт ответственность за возраста, а потом встают молча, внимая слова Кащея. Мужчина сплёвывает в сторону и смотрит в тёмные очи. - Короче, расклад такой, - переходит Кащей к сути, - Да. Это Хадишевские были. - Блять, - звучит сзади, а потом Зима разносит новость остальным. - Ну, зачем ты кричишь? Я тебя просил, что ли, кричать? – возмущается мужчина, но быстро выдыхает, снова переводя взгляд на Адидаса, - Короче, ситуация некрасивая во всех смыслах. Ералаш человека послал, за что и огрёб. - Первый послал? – уточнил Турбо. - Ну вот какая тебе разница, первый или последний? Ну первый, - хмыкнул Кащей, - Ещё и ногой пнул Хадишевского, хотя знал, что нельзя. Короче… весёлый пацан был, - мужчина, не выдержав пристального взгляда нескольких пар глаз, повернулся немного боком, посмотрев вдаль на дома, - Но за языком не следил. Что надо. Поэтому, как-то, не по понятиям за такого вписываться. Давайте по чесноку, уважение надо иметь. Это же тоже улица, - Кащей всё же обратил свой взор на Адидаса, что всё это время сохранял молчание, - Хоть и другая. А если Вам хочется кого-то послать, то идите посылайте кондукторов. Или родственников своих, если можете. Короче, для ясности, ситуацию мы замяли. Поэтому идите, доведите до масс. И без косяков. Ага? Парни начали расходиться в стороны, пока Адидас продолжал напряжённо смотреть куда-то вдаль. Кащей уже знал чем сулит этот взгляд и не мог оставить его вариться в этих мыслях. Он подошёл ближе, приобнял за плечо и повернул к себе. - Вот если бы ты был там, - заговорил тише Кащей, обращаясь к Вове, смотря пристально, - То за тебя я бы точно вписался. Хоть ты и морда автоматная. Привычная, но такая неприятная улыбка, режущая прямо по сердцу. Тяжёлый взгляд Адидаса перевёлся на ухмыляющееся самодовольное лицо, которое редко теперь бывает трезвым. - Но вписался бы по-любому, - продолжал Кащей, смотря неотрывно, будто бы в самую душу, - Потому что ты вес имеешь. И путь особый мы с тобой прошли. А не эта скорлупа, блять, которая за базар свой не отвечает. Расход? Кащей поднял руку, продолжая смотреть на Вову неотрывно. Темень глаз скользнула сначала по руке, потом поднялась на слишком уж счастливое, для такой ситуации, лицо. Много каких мыслей проскальзывало в голове у Адидаса, но теперь он понимал – это конец. Конец всего, что они пережили. Конец его терпению этого жалкого человека, убивающего свою жизнь. Конец, потому что изначально он верил в Кащея. У того была своя идеология, свои правила. Но стоило Адидасу уйти на войну, как всё разрушилось. Всё переменилось. Сейчас Кащей был просто пьяницей, которому плевать на правила. Он стал думать как бандит с большой дороги, заключая контракты на души обычных пацанов с улиц. Всё, что его интересует сейчас – деньги. Такой не поймёт от чего в душе стало так гадко. Поэтому Адидас поднимает руку и пожимает её, делая вид, что во всём согласен. Позже, после разборки с Хади Такташ Адидас устроил встречу. Особый гость пришёл позже. Кащей перевалил через ограждение вместе со своими гиенами, тая на устах привычную самодовольную улыбку. - Всем Салам, - усмехнулся он, подходя ближе, - Ну чо? Кто со мной поговорить-то хотел? – раскинул он руки, входя в полукруг пацанов, - Ты, что ли? – он подошёл ближе к Вове, опирающемуся на костыль, - Чо такие хмурные-то все, а, пацаны? Мы с пацанами пообщались, - спокойно начал Адидас, - Мы тебя не поддерживаем. - А кто, конкретно? – из-за разницы в росте Кащею пришлось немного пригнуться, чтобы смотреть глаза в глаза Вове, - Ты? – он выпрямился и кивнул в сторону одного из парней за спиной Адидаса, - Или ты? Что ты под Адидасом то, а? Если не поддерживаешь. Пришёл бы в глаза мне сказал. - Я тебе сам скажу, - продолжил Вова, не спуская взгляда с главаря, - Чувак с Хадишки рассказал, что они тебе просто налили, когда ты про Ералаша пошёл говорить. Ты его даже не упомянул. А нам всем напел, что он как-то не по понятиям там погибал. Сам их боишься всех до усрачки. Продал Ералаша за стакан водяры. Или чо ты там пьёшь-то? Одеколон? Черняшкой гасишься через день. На нас пацаны с других районов смотрят, думают что это наша улица такая угашенная. Тебя, Кащей, по городу в хуй никто не ставит. - Ты закончил? – ухмыльнулся Кащей, оглядев собравшуюся свору, - А вот сейчас я тебе подробно на предъяву твою и отвечу. Ты меня сейчас при всех крысой назвал? По сути так, получается? - По сути так, - Адидас качнулся в его сторону, вставая ближе, безбоязненно заглядывая в глаза собеседнику. - Говоришь, что я скорлупу какого-то предал. А скажи, пожалуйста, ты это сам увидел? Или тебе кто-то напел, вопрос простой. - Ну люди-то зря не говорят. - Говорят – кур доят. Ты понимаешь, что ты сейчас своему старшему какую-то херню ментовскую предъявляешь! – Кащей от переизбытка эмоций начал переходить на крик, - Хана тебе, Вова. Здесь такие вещи, нахуй, не спускаются! Я здесь за эту улицу стою! Пацаны мне всё – и я всё пацанам! Кто меня знает, тот вкурсе! Я здесь людей воспитывал! Я тебя, блять, в люди выводил! После этих слов Адидас едва ли слушал. Он прекрасно помнил, как Кащей его «выводил» в люди. Мужчина продолжал кричать, ходить едва ли не по кругу, всем что-то доказывая. Но у Вовы кипели свои чувства. И когда тирада Кащея закончилась, ему в лицо прилетел кулак. После этого с цепи сорвались вечные прислужники Кащея. Пацаны ринулись на защиту своего нового вожака, а Адидас просто смотрел, как толпы ног забивают мужчину. Он бился сколько мог, но против толпы ничего не мог поделать. Он слышал хриплые вскрики посаженного курева голоса. - Хватит, - отдал команду Вова и парни послушно расступились. Хромая на костыле, Адидас подошёл ближе к Кащею. Лицо в крови, все руки по локоть тоже. Он сплёвывал кровь на снег и что-то пытался вытереть рукавом, хотя здесь потребуется душ, чтобы смыть последствия побоев. - Мы – улица, - спокойно сказал Вова, смотря на Кащея сверху вниз, - Универсамовские. Нас ваши арестанские дела не касаются. «Мы – улица» вторили ему голоса, когда он отходил. Пацаны разошлись, но Адидас не стал уходить далеко. Он проводил взглядом последнего, так что на площадке остались лишь они вдвоём. Он доковылял обратно к Кащею, молча смотря на него. Тот хрипло усмехнулся, поднимая взгляд. - Чего тебе ещё надо? - Отвези меня в наше место, - тихо произнёс Адидас. На него долгую минуту смотрели болотные глаза, окруженные засыхающей кровью. - Не ты ли решил меня отшить? – выдохнул мужчина, кое-как поднимая себя, опираясь на ограждение. - Хочу попрощаться, - ответил Вова и пошёл на выход с площадки. Кащей шёл следом, заранее отрывая ключи от своей машины. Адидас сел рядом, не произнося ни слова. Мотор завёлся не сразу, но вскоре тарантайка тронулась, увозя почти что из города их обоих. Далёкий гаражный кооператив, с покосившимся гаражами. Кащей вышел из машины, чтобы открыть въезд в один из них. А после этого он помог выбраться Адидасу. Здесь же в сторонке стоял скрипучий диван, навевающий воспоминания. Вова покосился на него коротко, сразу возвращая взгляд обратно на мужчину, что придерживал его. Несмотря на произошедшее, Кащей был добр. Потому что он не знал истинных намерений Вовы. Он думал, что действительно заслужил ночь ласки. Ха, как бы не так. - Мне нужен мой костыль, - выдохнул Вова, когда мужчина собирался повести его уже к дивану. - Зачем? Тебе ведь не нужно будет стоять. - Надо, - отрезал Адидас, на что Кащей вымученно выдохнул. Он залез на заднее сидение, достав костыль. Стоило только Вове взяться за него, как он повернул другой стороной, а потом замахнулся и вдарил по голове мужчины деревянной ручкой. После войны он прекрасно знал все слабые места черепа. Знал, как убить одним ударом. Или как временно выключить. Кащей свалился на пол без чувств. Долгие несколько минут Вова смотрел на него чернеющим взглядом. Он думал, что будет счастлив, видеть Кащея таким. Или, может, что даже если сможет сделать что-то такое – испытает сожаление. Но он не чувствовал ничего. В груди была всепоглощающая пустота. А в памяти всплывало множество моментов, когда человек, что лежал на полу, пользовался его беспомощностью, его юношеским телом себе всласть. Теперь он сам лежал на полу. И что же хотел сделать Вова? Он так долго думал, что желает ему пройти через весь тот же ад, через который прошёл сам. Но действительно ли он этого хочет. Он медленно присел, чуть поморщившись от боли в ноге. «Ты принадлежишь мне» - далёкий голос доносится до него колючим воспоминанием, - «Без меня ты – никто». - Я всегда был кем-то, Кащей, - сказал ему Вова, прекрасно понимая, что он не слышит, - Это ты был никем без меня. Это я позволил встать тебе так высоко. Я был твоей покорной псиной. Но теперь… всё будет иначе, Кащей. И я хочу. Я хочу, чтобы ты почувствовал мою боль. Чтобы проглотил каждую каплю того, чем я захлёбывался все эти годы. *** Цепи звенят, когда Кащей приходит в себя. Он разлепляет глаза и видит пляшущие тени по стенам. Маленькая керосиновая лампа освещает тёмный гараж. Вова не хочет привлекать внимание светом из-под дверей, даже если это и заброшенный кооператив. Мало ли кто может шастать здесь по ночам. Адидас сидит на стуле и курит горькие сигареты Кащея, дожидаясь, пока тот проснётся. Продрогшее обнажённое тело дёргается на диване. - Какого хуя, - хрипло выдыхает мужчина, пытаясь поднять руку до головы, но понимает, что обе кисти скреплены между собой. Он всматривается и видит звенья цепи вокруг кистей, которые идут дальше вниз, крепясь к кольцу люка в полу. - С добрым утром, - подаёт голос Вова, посмотрев сквозь Кащея. - Что ты делаешь? - Казню, - повёл плечом Адидас. - Блять, это не смешно. - Вот и мне не было смешно, когда ты меня насиловал, - темень глаз сфокусировалась на лице Кащея, который нервно улыбнулся, услышав это. - Что? Ты сейчас серьёзно? Ты хотел всё! Ты сам просил, - мужчина начал распинаться, присаживаясь на диване. - Мне плевать, во что ты веришь, - Адидас выдохнул в помещение седое облако никотина, - Я просто сделаю с тобой всё то, что сделал ты. Так будет честно. - И что же такого я сделал, а? Скажи-ка мне на милость! Ты здесь благодаря мне! Ты стал человеком только благодаря мне. Адидас уже не стал спорить. Он поднялся со своего места, зажимая в пальцах тлеющую сигарету. Присев рядом с диваном, Вова протянул руку и обхватил худое лицо Кащея. После чего впечатал тлеющий конец в его щёку. Кащей дёрнулся и попытался ударить руками, но Адидас среагировал раньше. Даже раненный, даже хромой, он всё ещё оставался боевым псом. Кулак вдарил в скулу, укладывая Кащея обратно на диван. Затем мужчина забрался сверху, переступив через нагое тело. Обе руки опустились на тощую шею, начиная сдавливать до побеления собственных костяшек. Чернь глаз смотрела неотрывно на попытки извернутся. Вова смотрел не моргая, как мужчина под ним хаотично открывал и закрывал рот, будто рыбёшка, выброшенная на лёд. Он видел, как краснело лицо, как глаза начинали медленно закатываться под веко, и как всё слабее дергалось тело. Он разжал его глотку, не давая выпасть полностью, а потом с размаха ударил наотмашь по щеке. - Не смей терять сознание! – крикнул Вова, после чего мужчина закашлялся, возвращая себе способность дышать. - Что… что… тебе надо, - всё ещё откашливаясь, Кащей упёрся в грудь Вовы, что наседал на него, - Улица твоя! Так иди и уебывай, блять! - Теперь мне этого мало, - тихо прошептал Вова и отчего-то улыбнулся, слегка склонив голову в бок. Его пальцы любовно очертили лицо, прежде чем сжались под челюстью, - Я хочу увидеть, как ты страдаешь. - Отъебись от меня! – кудрявый дернулся, попытавшись ударить Адидаса, но тот быстро отловил руку, прижав их к подлокотнику над его головой. - Не так быстро. Сперва. Ты будешь умолять меня. Будешь просить прощения столько, сколько я попрошу. - Не дождёшься, - мужчина харкнул, но ожидаемого удара не последовало. Вова стёр влагу со своего лицо, посмотрев на пальцы с таким выражением, будто не понимал, что это такое попало на него. Он медленно развёл два пальца в стороны, наблюдая за вязкой ниточкой между ними. А потом взгляд медленно перевёлся на скалящегося Кащея. - Открой рот, - спокойно приказал Вова. - Пошёл нахуй! Ни один мускул не дрогнул на лице Адидаса. Зато кулак быстро размахнулся и вдарил прямо по кадыку, вынуждая распахнуть рот в судорожных попытках справиться с болью. В тот же момент сразу три пальца погрузились в Кащея, проминая его язык. Вова склонился к мужчине ближе, вдыхая запах крови, который прилип к его коже, отслаиваясь сухими корочками. - Помнишь, что ты мне сказал? Я тебе выбью зубы, если почувствую их. Так вот. Только подумаешь меня укусить. Я тебе выбью их все. Из-за боли после удара Кащей даже не соображал толком. Его горло сжималось и пыталось выплюнуть ощущения, которые плотно засели в гортани. И вместе с тем он чувствовал, как пальцы во рту начинают проникать всё глубже, совершенно не обращая внимания на происходящее с телом. Они коснулись чувствительных стенок и новая реакция захватила Кащея. Он дрогнул во всём теле, его мышцы сжались и он перевалился на бок. Рвотный рефлекс стал исторгать содержимое почти пустого желудка. Вова вовремя приподнялся и убрал руку, чтобы тот не испачкал ни его, ни диван. Продолжая кашлять после смеси великолепных ощущений, Кащей ещё какое-то время содрогался в фантомных спазмах рвоты. Пальцы вплелись во взмокшие грязные кудряшки, сжимая локоны и натягивая их, чтобы развернуть лицо к себе. Из глаз брызнули слёзы, смешиваясь с грязью прошедших побоев. Из носа потекла сопля. Выглядел он измученно и даже не мог посмотреть. - Я сломаю тебя, - подытожил Вова, прежде чем отпустить Кащея. *** Адидас вернулся утром, после того, как дал распоряжения пацанам. И нашёл кое-какие вещи. Он вошёл в гараж и увидел, что Кащей пытается как-то разломать цепь трубой. Он весь продрог из-за того, что оставался голым. Вова оставил ему разве что пуховое одеяло, что висело у него на плечах. - Не подходи! - зарычал Кащей, перекинув кусок трубы, которой бил по цепи, - Уебу! Вова отложил принесённый мешок, затянулся тлеющей сигаретой, зажатой в губах, после чего окинул гараж взглядом. Рядом с ним лежал топор, до которого Кащей банально не смог дотянутся из-за длины цепи. Вова взялся за рукоять задумчиво, покрутив топор в руке. Стоило сделать шаг в направлении своей жертвы, как Кащей тут же отшагнул. Перекрутив топор лезвием к себе, Вова кинулся вперёд с широким замахом. Бесполезная попытка защититься ничего не дала. Тупая сторона топора вдарила по голове, роняя Кащея на пол. Но он не вырубился. Лишь получил оглушение. Всё так же, не произнося ни слова, Вова подобрал трубу и отнёс это вместе с топором обратно. Затем вернулся к мешку из которого выудил толстый железный ошейник с двумя кольцами. Одно - застегнуть сам ошейник, используя замок. Второй - прикрепить цепь. Пока Кащей пытался прийти в себя, ошейник занял своё место на его тощей шее, а цепь освободила кисти, которые уже изрядно истёрлись под звеньями. - Я принёс одежды, - спокойно поясни Вова, скинув домашние вещи на диван. Они слишком тонкие, чтобы в них можно было чувствовать себя тепло без одеяла, но могли помочь совсем уж не заболеть. Затем рядом с диваном Адидас поставил ведро и сбросил туда окурок. - Будешь срать и ссать в ведро, - подпнув всё ещё лежащего мужчину на полу, Вова заглянул в его искажённое лицо, - Принёс пожрать. Вова отошёл, выудил последние подачки в виде буханки хлеба и бутылки молока. Выставил это на пол рядом с диваном. Пока мужчина приходил в себя, Адидас присел на капоте автомобиля, из которого выкачал бензин, чтобы у Кащея не было возможности уехать. Отчего то он знал, что мужчина не будет звать на помощь. Он и так пал. А если кто-то из районовских увидит его таким - то затопчут лишь сильнее. Да и гордый он, хоть и пьяница. Кащей прокряхтел, вытянулся на подрагивающих руках, поднимая взгляд на своего пленителя. В своих руках Вова крутил перед собой пакетик с порошком. - Я надеялся, что брешут про тебя. А ты и впрямь закидываешься. Так даже лучше, - Вова вытянул пакетик и посмотрел внимательно на побитого узника, - Отсосёшь - тогда отдам. - Пошёл нахуй, - сплюнул Кащей, поднимаясь к дивану. - Спрошу, когда тебя ломкой скоряжит, - хмыкнул Вова, убирая пакетик в карман. Кащей натянул штаны, накинул спортивку, а потом завалился на диван. Он уже не смотрел на своего пленителя. Последним рядом с подачками легла пачка сигарет вместе со спичками. Затем Вова оставил Кащея. Вернулся он уже под вечер. Кащей умудрился зажечь себе киросиновой лампы. Хлеб съел, молоко выпил и всю пачку выкурил. А сейчас трясся на диване, обнимая себя под рёбра. - Всё это можно закончить, - спокойно произнёс Адидас, присев на подлокотнике. - Пошёл... нахуй... - огрызнулся Кащей, уже плохо соображая из-за лихорадки. Его трясло, пот проступил на теле, волосы налипли на лоб. Но стоило Адидасу подняться и попрощаться, как мужчина обернулся. - Стой... Он... у тебя..? Вова спокойно достал пакетик, показывая Кащея. Последний какое-то время хмурился, но в итоге сполз с дивана. Адидас наблюдал за его шаткой походкой. Кащей подошёл ближе, нетрезво заглядывая в глаза Вовы. Он хотел было что-то сказать, но взгляд скосился на пакетик в руках. Дрожь тела будто бы усилилась, и мужчина сдался, опускаясь на колени. Вова сам стянул вниз штаны вместе с бельём. Мужчина подался ближе, укладывая ладонь на вялую плоть. По его хмурому взгляду было видно, что он не хотел. Но взгляд то и дело касался желанной добычи. Горячая потная рука скользнула пару раз по члену и реакция не заставила себя ждать. Плоть стала разбухать под пальцами, наливаясь кровью. - Постарайся для меня, - хмыкнул Вова, опустив свободную ладонь на тёмные завитки. - Захлопнись, - тихо выдохнул Кащей, прикрыв глаза, чтобы побороть тошноту то ли от ситуации, то ли от ломки. Он поддался вперёд и коснулся губами бархатной головки. Плоть радостно дрогнула от ласки. Хотелось уйти или вгрызться, но Кащей уже понимал, в какую ситуацию попал. Любое движение против и Вова не будет жалеть сил. Он это прочувствовал на себе. По пробитому виску, по сотрясению, по ушибу гортани. Губы раскрылись, впуская плоть глубже. Он уже не мог терпеть. Всё его нутро желало порошка в руке Вовы. И он не мог думать ни о чём другом. Прямо сейчас Кащей будто бы сгорал в аду. И он был действительно готов на всё, лишь бы это прекратить. Плоть скользнула глубже и трудно было справиться с рвотным рефлексом. Но Вова не стал долго терпеть содроганий и притираний. Он сжал черные волосы и натянул голову на себя. Член вошёл глубже, абсолютно не обращая внимания готов ли мужчина принять столько. Кащей бился в хватке, но Вова уже вошёл в раж. Он трахал рот своей жертвы, крепко удерживая на месте. Кащей уже начал захлёбываться и задыхаться, когда Вова всё же отпустил его. Пара движений по влажному члену и он кончил на лицо откашливающегося мужчины. Кащей держал руку на горле под железом ошейника, пока не услышал шлепок падения мешочка. Молниеносная реакция. Было плевать на сперму на лице, на боли в горле, на спазмы в груди. Тощие пальцы сгребли награду и он отполз обратно к дивану. Вова усмехнулся, натягивая обратно штаны. Он чиркнул зажигалкой и снова прикурил, наблюдая за пленником. Один вдох и он в блаженстве вытянулся. Дрожь постепенно унималась, растворяя тело в долгожданных ощущениях экстаза и покоя. - Долбанный нарик, - сплюнул Вова, - Хуже отстойника. Надо же. А когда-то я действительно верил твоим величественным речам. Что ты можешь что-то изменить. По итогу ты только и можешь долбаться и насиловать подростков. *** Около недели Вова держал Кащея на цепи. Он приносил ему еду и зависимость. За послушание награждал. Стоило хоть немного заартачиться, как Кащей получал не щадящие удары. В очередной раз, когда гаражная дверь скрипнула, Кащей поднялся с места. Он смотрел измученно на вошедшего и ждал, когда тот подойдёт ближе. - Вова... зачем... ты это делаешь со мной? - тихо спросил он, печально заглядывая в глаза. - Ты, видно, толстолобый слишком, раз до сих пор задаёшь такие вопросы, - хмыкнул Адидас, подойдя ближе, - Зачем ты насиловал меня? - Ты ведь тоже хотел этого! - Мне посрать на твою версию, - Вова смотрел прямо в замученные глаза, - Хочешь свободы? Что же, ладно. Умоляй меня о прощении. И, быть может, я тебя отпущу. - Прощении, - горько усмехнулся Кащей, отойдя, на всякий случай, подальше, - Я ведь давал тебе всё, чего ты хотел. - Заебал, - шумно выдохнул Вова, замахнулся, но кулак не прилетел в цель. Он остановился в нескольких сантиметрах. А сам мужчина весь сжался, поднял руки и задрожал, ожидая боли. Адидас засмеялся, похлопав пленника по плечу, - Вот. Вот кто ты такой на самом деле. Ссущийся чушпан! Что ж. Раз тебе так не нравится - я больше не вернусь. Сгниёшь здесь в гордом одиночестве. - Нет! - Кащей выпрямился и шагнул ближе, ухватившись за локоть Вовы. Но от тяжёлого чернильного взгляда сразу убрал руку. Какое-то время мужчина смотрел себе под ноги, явно размышляя над тем, что делать дальше. Тихо вздохнув, он медленно опустился на колени и повесил голову. - Прости меня, - тихо произнёс мужчина. - Не верю. Горький голос как приговор. А потом в живот сидящего прилетел носок ботинка, роняя его на пол. Вова присел рядом и вцепился в черные волосы. - Да что тебе нужно! - закричал Кащей, бесмысленно пытаясь бороться. - Умоляй меня о прощении! - прорычал Адидас, с размаха приложив того головой о бетонный пол. Кащей начал серьёзно отпинываться, пытаясь уйти от захвата. Звенела цепь, напоминая о том, в каком положении находился сейчас Кащей. Из-за борьбы Адидас садился всё ближе, пока не придавали своим телом извивающегося Кащея. Борьба распылила и чёрный прожорливый взгляд скользнул по телу. Адидас зацепился за край штанов, сдёргивая их до колен. - Нет, - выдохнул Кащей, вдруг замирая, посмотрев на своего пленителя, - Не надо. - Ха, что, не готов к тем пыткам, которые приносил сам? Адидас ухватился за плечо и крутанул свою жертву вниз лицом. Кощей ещё пытался вяло противиться, пока сильная рука придавливала его к полу, упёршись между лопаток. Вова устроился удобнее, распинывая бёдра в сторону. - Прости! - крикнул Кащей, - Прости меня, ладно? Прости! Я прошу прощения! - Поздно. Тихий рык. После которого Вова уже не обращал внимания на сопротивления тела. Слишком узко. Но было уже плевать. Плоть прорывала себе путь в тонкий сжатый проход. Неумолимые толчки вынуждали тело под собой то биться в истерике, то застывать. Член входил в тело, разрывая собой ткани. Кащей сцепил от боли зубы, но болезненные выдохи всё же рождались из его груди. Он скрёбся по полу, уже не в состоянии прервать своё насилие. Последний толчок вдолбил член до самого основания. Стенки нутра сжались вокруг плоти. Редкие капли крови показались наружу из-за разрыва ануса. Кащей теперь не сражался с Вовой за свободу, он пытался справиться с ощущениями своего тело, безуспешно наглатываясь воздухом. - Отпу... сти... Стоило голосу Кащея прервать тишину, как Вова пришёл в движение. Сдерживаться было тяжело и всё же, жертва не хотела голосить на весь кооператив. Мужчина зажал себе рот, закусив пальцы. Он чувствовал каждое движение так, словно внутри двигалось лезвие ножа. Каждый толчок вспарывал его брюхо. Жжение разливалось по всему телу и было тяжело сдерживать свой голос. По щекам потекли рефлекторные слёзы. А Вова только ускорял свои толчки. Он с наслаждением наблюдал, как вместе с редкими каплями смегмы наружу показывается кровь. - Тебе нравится, а? - рыкнул ему на ухо Вова, - Нравится быть сучкой? Кащей не мог произнести ни слова. Было слишком больно. И с каждой секундой становилось только больнее. Мужчина зажимал себе рот со всей силы, уже прикусывая пальцы до крови. А толчки только усиливались. По помещению разносились шлепки и его хриплый дрожащий голос. Время так долго текло. Он считал секунды, надеясь, что скоро это закончится. Кажется, даже получить в бок настоящим ножом не так больно. Все внутренности горели, распирало так, будто Вова продел внутрь свою руку, а не член. Внешне он не казался таким большим, как кажется внутри. Слишком много. Финальные толчки и тяжёлое дыхание над ухом закончило, казалось бы, пытку. Кончив, Вова вышел. Но он лишь развернул мужчину к себе лицом, а потом стал пристраиваться снова. - Нет, - выдохнул Кащей, смаргивая слёзы, - Хватит! Ты же уже..! На него обратилась голодная чернь, а после в него рывком вошли обратно. Кащей не выдержал и закричал в голос, лишь потом вспоминая, что надо зажать себе рот. Одна рука упёрлась в нависающее плечо, покуда вторая заткнула себя. Новые движения вызывали приступ тошноты. Кащей уже чувствовал, как к горлу подступала рвота. - Не.. надо. Прекрати... Умоляю... хватит... Вова... прошу... Вова... - Ну и что сложного было? - хмыкнул Адидас, огладив край лица, по которому катились крапинки слёз, - Давай же, дай мне насладиться твоими мольбами~ - Прости меня... Прости... я мудак... прости... Насилие продолжалось пару часов. Под конец Кащей уже не кричал. Он смотрел опустевшим взглядом куда-то вперёд, позволяя делать со своим телом всё, что вздумается. Он не двигался и не дёргался. Даже не кричал. Под конец лишь тяжело дышал и постанывал, как слабый отклик на происходящее. Вова натянул одежду и сбросил рядом с ним ключи от ошейника, гаража и машины. А рядом с самим автомобилем оставил канистру. *** Спустя сутки Адидас решил проверить гараж. Автомобиль Кащея был на месте. А когда Вова включил свет, то увидел и самого Кащея. Он висел на цепи, которой был прикован. Для приличия оделся и повесился, даже не сняв с себя ошейника. Адидас усмехнулся, прикрыв дверь гаража. Вот, значит, как. Вова снял потолочное "украшение" и положил труп на бетонный пол. Он присел рядом, огладив грязные слипшиеся волосы. Странное ощущение внутри. Не было ни грамма облегчения, сострадания, печали или радости. Там в сердце продолжала расти пустота. Пустота, которую много лет назад раскрыл Кащей. Тогда он чертовски сильно хотел, чтобы этот человек умер. Но... в какой-то мере Кащей был прав. Он сделал из Вовы того, кем он был. Кто знает, насколько тот заслужил такой судьбы. Но, в любом случае, вряд ли он мог бы найти счастье в своей жизни. Улицы не принимали его. Он мог бы стать только бандитом. А там либо шальная пуля, либо тюрьма. Может и впрямь уйти сейчас - самый лучший выбор. - Сладких снов, Кащей, - прошептал Адидас, склонившись и коснувшись хладных губ поцелуем, - Встретимся ещё. Бензин залил небольшое гаражное помещение, а затем спичка затеяла жадный огонь, проглотивший машину, скрипучий диван и мёртвое тело.