Твоё тепло

Февраль. Самый холодный зимний месяц. И даже если на улице тепло, в душе царит холод, замораживающий все силы и хорошие эмоции. Так и случилось с Хëнджином, обычно веселым и ни о чем не заботящимся парне. Он сам порой не знал почему ему бывает грустно, иногда настолько сильно, что хочется зарыться в подушку и рыдать всю ночь. Пустая и тёмная квартира встретила Джинни своей холодной атмосферой печали и грусти. Это было странно, но всё, что окружало парня, в том числе и его собственный дом, становилось похожим на хозяина и даже преобретало такую же ауру, подходящую эмоциям Хëнджина. Не желая мириться со своим настроением, парень включил лампы в просторной комнате. Тёплый свет распространяется по всему помещению создавая ощущение комфорта и уюта, но на душе всё равно было холодно. Решив, что чего-то не хватает, Джинни включил гирлянду, развешанную по периметру гардины над огромным окном и так и не убранную со времён нового года. Маленькие огоньки плавно меняются цветами, а комната теперь становится разноцветной. — Как же я хочу обратно в новогодние праздники — с грустной настольгической улыбкой прошептал Хëнджин. Этот новый год действительно был лучшим для него. Хоть он и был всегда душой компании и любил находиться в центре внимания, особенно в своей группе в университете, шумные вечеринки с кучей алкоголя, а порой и других запрещённых веществ, вызывали у него отвращение. Поэтому все праздники он справлял один, в компании самого себя. Пока в его жизни не появился лучший друг. С Минхо они познакомились ещё на первом курсе. Учились они на разных факультетах, но пересекались довольно часто, всё-таки направления математики и информатики тесно были связаны между собой. Поначалу Минхо показался Хëнджину немного холодным и грубоватым парнем, но от этого вызывал ещё больший интерес у Хвана. Когда он сам подсел за обеденный стол к Хо и в лоб предложил тому дружить, Минхо не оставалось ничего кроме как рассмеяться. Так и началась их дружба. Оказалось, что у парней много общего и какие бы темы в разговоре они не поднимали, всегда болтали часами, если не весь день. В гости друг к другу они ходили чуть ли не каждый день, разбирались с учёбой, которая так тяжело давалась Джинни, но чаще всего смотрели его любимые дорамы, во время которых Минхо только и делал, что успевал подавать салфетки другу. Так и стали лучшими друзьями. Этот новый год мальчики решили встречать вместе, поскольку у обоих не было компании, но общество друг друга было для них лучшим новогодним подарком. Хёнджин с теплотой вспоминал их первый совместный новый год, а первый снег, который они застали вместе, намекал на то, что парни не разлучаться ещё очень долго. Приятные воспоминания на миг заставили Хëнджина забыть о насущных проблемах, но вернувшись в реальность, грусть вновь легла на его плечи тяжёлым грузом. Он нашёл в себе силы только снять верхнюю одежду и, не дойдя хотя бы до дивана, стоявшего в углу зала, лёг прямо на холодный пол, приняв позу звёздочки. Слезы, которые всё это время щипали глаза, просившись наружу, были готовы прочертить солёные дорожки. Неожиданно раздался звонок в дверь, который отвлёк Хëнджина от вороха мыслей. Он почувствовал нарастающее раздражение из-за того, что кто-то нарушил его покой и помешал приближающемуся выплеску эмоций. Когда раздался второй звонок, Джинни неохотно поднялся с пола и подошёл к двери. — Кого там принесло так поздно — проворчал он, паралельно приоткрывая дверь. — Привет — раздался знакомый голос друга, которого Джинни вначале не признал. На Минхо была чёрная шапка натянутая чуть ли не на глаза и шарф, закрывающий всю остальную часть лица. — Пустишь, а то холодно ужас — произнёс Хо и, не дожидаясь разрешения, зашёл внутрь. — Ты чего так поздно? — недоуменно спросил Хëнджин, закрывая дверь за Минхо. Тот помахал перед ним пакетом и наконец снял шарф из-под которого показалась тёплая улыбка. — Принёс твои любимые булочки — пояснил Хо и снял шапку из-за которой его рыжие волосы взьерошились и стали походить на одуванчик — А то ты весь день какой-то угрюмый ходил, даже разговаривать со мной не захотел. Минхо, обладая высокой эмпатией, чувствовал каждую эмоцию своего друга, ничего от него не ускользало, что очень восхищало и одновременно раздражало Хëнджина. Даже если он улыбался всем, Хо мог понять по-настоящему ли он счастлив или притворяется, только вот сегодня даже разгадывать не надо было. Джинни с самого утра ходил грустный и поникший, что было несвойственно для него, это и способствовало прокравшемуся беспокойству в сердце Минхо. Он весь день ходил за Джинни хвостиком в надежде узнать что же случилось и по возможности помочь, но после слов того, чтобы Минхо не приставал, дал Хëнджину время успокоиться. Но нарастающее беспокойство не оставило Хо в покое, поэтому он позвонил другу, и не получив ответ, собрался и сам пришёл к нему. — Прости, я сегодня сам не свой — с натянутой улыбкой извинился Хëнджин, наблюдая за тем, как Минхо уже хозяйничает на его кухне, словно у себя дома. — Это я уже понял, а что случилось? Опять с высшей математикой проблемы — Хо знал, что дело не только в этом, но это была пока единственная причина, которую он мог предположить. — И да и нет — только и ответил Джинни. Минхо посмотрел на него с глазами полными сочувствия. Он знал, что Хëнджину не нравится его учёба, Джинни был творцом. Когда Хо впервые увидел его рисунки, то потерял дар речи и искренне не понимал как такой талантливый человек учиться на математика. — Может тебе всё-таки в дизайнеры податься — в который раз сказал Минхо, но каждый раз он говорил об этом серьёзно. — Может быть — ответил Джинни, было ясно, сейчас он не хочет разговаривать. Не зная, что ответить, Минхо молча достал кружки и разлил чай. Он достал из пакета булочку, которую купил в пекарне неподалёку, и протянул Хëнджину. — Держи, твоя любимая — с улыбкой сказал Хо. — Спасибо… — дрожащим от слез голосом поблагодарил Джинни и откусил маленький кусочек. Долго сдерживаемые до это слезы всё же полились из глаз парня. — Настолько вкусно, что плакать хочется? — с доброй усмешкой спросил Минхо, пытаясь не показывать своего беспокойства. — Мгм — с грустной улыбкой промычал Хёнджин, старась остановить новый поток слез. Хо лишь тихо встал, пододвинул свой стул ближе к другу и приобнял того, оказывая молчаливую поддержку, понимая, что слова сейчас будут лишними. Джинни лишь облокотился на плечо Минхо и наконец дал волю эмоциям. Объятия всегда были лучшим лекарством, какая бы ситуация не была, тепло чужого тела помогало Джинни хоть как-то успокоиться и расслабиться. — Ну ты чего, если будешь много плакать твои красивые глазки будут болеть — ласково, почти шёпотом произнёс Минхо, паралельно поглаживая Хëнджина по макушке одной рукой и по спине другой. Но Джинни не мог вымолвить ни слова. Казалось все накопившиеся эмоции непрерывной лавиной накрыли его, заставляя солёную жидкость из глаз течь непрекращающимся потоком. Минхо не отпускал, он всё сидел и нежно, почти невесомо гладил Хëнджина, давая тому возможность проплакаться и выплеснуть весь накопившийся негатив. В объятиях Минхо было слишком тепло, даже невыносимо, но именно благодаря ему, холод на душе Джинни потихоньку начал отступать. Так они и сидели, пока слезы наконец не кончились. Ощутив, что друг успокоился, Минхо слегка отстранился для того, чтобы заглянуть в красные глаза Хёнджина. — А теперь, раз ты успокоился, расскажешь, что всё-таки случилось — настойчиво, но аккуратно попросил Хо, стараясь не отпугнуть друга. Джинни лишь кивнул и предложил перейти в зал, чтобы расположиться на диване, ссылаясь на то, что стулья на кухне слишком жёсткие. В зале, освещённом тёплым светом и разноцветными фонариками, и правда было комфортнее. Минхо взглянул на ещё не убранную гирлянду и усмехнулся. — «У него всё ещё новый год» — подумал он про себя, и приятные воспоминания промелькнули в его голове. Но опомнившись, Хо серьёзно посмотрел на Джинни, ожидая от того подробного рассказа и объяснений такого подавленного состояния. — Мои глаза опухли, я почти ничего не вижу — посмеялся над собой Джинни, увиливая от разговора, и приложил подушечки пальцев к красным векам. — Подожди секунду — поднялся Минхо и прошёл на маленькую кухню. Хо стал лазить по шкафам, словно у себя дома, в надежде найти необходимые ему ингредиенты. Хëнджин хотел спросить у него, что он собирается делать, но устал настолько, что даже собственный рот его не слушался, поэтому просто молча наблюдал за Хо. Спустя пять минут Минхо поставил какую-то баночку в морозильник, а спустя ещё десять достал её и вернулся к Хёнджину. — Что это? — охрипшим голосом спросил Джинни. — Компресс для глаз. Ложись — коротко ответил Хо и похлопал по своим ляжкам, предлагая Хёнджину положить голову на свои ноги. Для Джинни это был немного смущающий жест, они ведь просто друзья, Минхо мог бы просто похлопать его по плечу и сказать, что всё будет нормально и не стоит переживать, но Хо этого не сделал, он остался чтобы утешить, выслушать и помочь. Отбросив все мысли, Хёнджин поддался своему желанию и улёгся на колени старшему, расположившись поудобнее. — Закрой глаза — заботливо, словно мамочка, сказал Хо. Джинни послушно опустил веки и почувствовал как неприятный холод окутал его глаза. — Так всегда делала моя бабушка, холодный компресс смоченный в ромашковом чае очень помогает снять припухлость — спокойно, почти шопотом пояснял Минхо, а Хёнджин был готов уснуть прямо на его коленях. — Ну что у тебя случилось, рассказывай. И Джинни начал, обычно он ни о чем не жаловался своему другу, хотя знал, что тот поддержит его в любой ситуации, но сейчас сил всё держать в себе уже не было. — Я и сам не знаю. Такое чувство будто я устал от всего. — со вздохом произнёс Джинни, чувствуя новый прилив слëз. Минхо не перебивал, а лишь внимательно слушал и с нежностью перебирал прядки светлых волос — На учёбе ничего не выходит, в личной жизни ничего не выходит, даже рисование уже не радует. — Оо, это серьёзно — по доброму усмехнулся Хо, но на самом деле понимал насколько всё плохо. Хëнджин безумно любит рисовать, это его личная терапия, и если это не приносит ему удовольствие, то всё и правда серьёзно. — Я не понимаю почему мне грустно, просто грустно и всё — продолжил Джинни, не обращая внимания на подколки друга — Я думал это пройдёт через время, но все эти чувства лишь копились со временем. Что же со мной не так? Ведь ничего плохого не произошло. Почему мне так грустно? Комната погрузилась в тяжёлое молчание. Мысли так долго, мучившие Хвана наконец-то были произнесены им вслух, стало чуточку легче. Вся эта обстановка комфорта, созданная вокруг него с помощью Минхо, заставляла его почувствовать себя в безопасности и ощутить настоящее тепло, от которого лёд на его душе продолжил таять. — Так бывает, Джинни — ласково начал Хо, нарушая молчание — Для грусти не нужны причины. Плохие эмоции бывают не только тогда, когда случается что-то плохое. Ты человек и можешь чувствовать грусть, с тобой всё хорошо — спокойный голос Минхо был похож на колыбельную — Дай себе возможность пережить это чувство, не закапывай его в себе, пожалуйста. От этих слов у Хёнджина снова потекли слезы, которые прочертили тонкие линии, пробравшись через мокрый компресс и которые он был уже не в силах сдерживать. — Ну ты чего, твои глаза только успокоились — с улыбкой сказал Хо и аккуратно вытер солёные дорожки. — Прости — шопотом произнёс Джинни. — За что ты извиняешься — удивлённо посмеялся Минхо. — Не знаю — искренне улыбнулся Хёнджин, посмеиваясь над самим собой — Спасибо, Хо. За всё. — Не за что, Джинни. Обращайся всегда, когда тебе это необходимо — ответил Минхо и продолжил поглаживать светлую макушку. На душе стало тепло, казалось весь лёд растаял, превращаясь в холодный весенний ручеёк. Минхо напевал песенку себе под нос и не заметил как его тихая колыбельная усыпила друга, лежавшего у него на ногах. Он убрал компресс с глаз Хёнджина и легонько подул на его лицо, из-за чего ресницы парня немного задрожали, но глаза тот не открыл. Хо лишь улыбнулся и, стараясь не разбудить Джинни, устроился поудобнее, облокотившись на спинку кровати, чтобы и самому немного подремать. Но поддавшись непонятному порыву наклонился ближе к лицу друга, оставив невесомый поцелуй на лбу. — Спокойной ночи — прошептал он и сам постарался уснуть. Спать в необычных условиях для мальчиков было тяжело, поэтому наутро у обоих болела шея. Решив ещё немного поваляться, Хёнджин остался на диване, залипая в телефон, а Минхо отправился на кухню, чтобы поставить чайник и подогреть принесённые им вчера булочки. — Ну что, писсимист, голова болит? — по доброму подшутил Минхо, заметив взъерошенного Хëнджина в проходе кухни. — Немного — сонно ответил тот, потирая глаза. — Держи — Хо протянул ему таблетку и стакан с водой. — Спасибо — поблагодарил Джинни и послушно выпил лекарство. — Давай не пойдём сегодня в универ — неожиданно предложил Минхо. Он был одним из успешных студентов и пропуски могли немного подпортить его статус, но понимая, что другу нужно отдохнуть, решил немного осквернить свою репутацию. — Посмотрим твои любимые сопливые дорамы — предложил он. Хёнджин вначале замешкался, он никогда не пропускал занятия, стараясь изо всех сил, но сейчас идти куда-то вообще не хотелось. — Давай — с искренней улыбкой согласился он. Весь следующий день они провели вместе, наслаждаясь компанией друг друга. Хëнджин давно не чувствовал себя так хорошо, казалось, вся грусть наконец-то ушла, а холод на душе превратился самое настоящее тепло, разливающееся по всему телу, полностью согревая его. Март. Первый и самый прекрасный месяц весны. Снег потихоньку тает вместе с холодом на душе Хёнджина, открывая его горячее сердце всему миру и своему самому близкому человеку. Джинни всё-таки решил уйти из университета и поступить в другой, на дизайнера, и наконец стать тем, кем мечтал всю свою жизнь. А Минхо был и будет рядом, всегда, вне зависимости от того, какой будет ситуация. В один мартовский день, мальчики решили немного прогуляться после учёбы и забрели в маленький парк, людей в котором почти не было. Минхо что-то увлечённо рассказывал, а Хëнджин внимал каждому его слову. Непонятное чувство, появившееся месяц назад и заставляющее бабочек в животе танцевать вальс, никак не отпускало его. Но одно Джинни знал точно, Хо важный человек в его жизни и не имело значения кем он будет для него. Они свернули на узкую тропинку, оставшись наедине с природой. По бокам от маленькой дорожки росли крупные деревья, ещё не успевшие распустить свои листочки. Парни шли медленно, наслаждаясь наступающим вечером и весенним солнышком, недавно показавшимся из-за туч. Руки их почти соприкасались, оставляя невесомые касания на тыльной стороне ладони, это согревало. Поддавшись необъяснимому порыву и поборов смущение, Хенджин протянул свою руку ближе к ладошке Минхо и аккуратно обхватил его пальцы своими, словно малыш взялся за руку маму. Не прекращая свой рассказ Хо освободил руку, но лишь для того, чтобы взяться покрепче и переплести свои пальцы с пальцами Джинни, образуя своеобразный замок из ладошек. Заметив, что руки Хëнджина холодные, Минхо без замешательства, будто делал это всегда, засунул сплетённые руки в широкий карман своей тёплой куртки. Смущению Джинни не было предела, щëки его порозовели, а на лице появилась глупая, но такая счастливая и… влюблённая улыбка. А Хо, казалось, вообще ничего не смущало, лишь покрасневшие уши и лёгкая немного хитроватая улыбка выдавали его чувства. Всё ещё впереди, им незачем торопиться. Нежная страсть бурлившая в сердцах обоих готова была растопить любой лёд, превращая всё вокруг в тепло. Тепло их разгорающихся чувств.