stickers

- Наши отношения похожи на эти наклейки.       Она говорит это, гордо разглядывая то, над чем трудилась последние несколько минут. Яркая переводная наклейка выделялась на тонких руках другой девушки, резко контрастировала с маленькими порезами и венами, прячущимися за длинными рукавами старой толстовки. - Почему, Рюджинни?       Рюджин поднимает взгляд и забывает все слова, которые когда-либо могли выйти из ее рта. Она стискивает руку крепче. - Онни, я… - Я знаю, Рюджинни, - шепчет Йеджи и наклоняется для поцелуя. - Я знаю.       Они не продержались и года.       В каком-то смысле слова Рюджин оказались пророческими. Их отношения действительно были похожи на те переводные наклейки, продающиеся во вкладышах от упаковки леденцов, которые так любила грызть Йеджи во время школьных обедов. Такие же яркие. Такие же мгновенные. Такие же временные.       Их маленькая квартирка не давала уединения после ссоры. Рюджин часто уходила, в надежде избежать конфликта, в то время как Йеджи пыталась всеми силами его решить. После, более взрослая Рюджин научится выбирать свои битвы, но сейчас она снова выбегает за порог, под крики Йеджи, как ножи вонзающиеся ей в спину.       Возможно, Йеджи права. Рюджин эгоистка. Она хотела держаться за этот призрачный светлый образ первой любви и совершенно не хотела погрязнуть в бытовухе и рутине.       Йеджи легко заводится. Малейший повод может обернуться очередной ссорой, которую Рюджин лишь иногда удается перевести в быстрый яростный секс на ближайшей доступной поверхности их квартиры. Проблемы остаются нерешенными, чтобы всплыть в другой раз.       Их разрыв казался естественным положением вещей. Он был неизбежен. Они обе проснулись в один день, чтобы когда Рюджин произнесла: - Онни, это…       Йеджи снова ее перебила: - Я знаю, Рюджин.       Йеджи закрывает за собой дверь, оставляя тишину, пустую половину кровати и ключи на столе. Они решили, что квартира достанется Рюджин, а Йеджи переедет ближе к университету. Рюджин отказывает себе в слезах и лишь стискивает сильнее зубы, отводя взгляд от входной двери. - Не будь незнакомцем, Рюджинни, - тихо говорит Йеджи в их последнюю ночь вместе, и тогда Рюджин почти сказала ей, что любит ее.       Она почти попросила ее остаться.       За все это время они ни разу не говорили друг другу слова любви. Казалось, они знали чувства друг друга без слов. Стоило ли озвучить это сейчас?       Рюджин зажмуривается, прогоняя воспоминание.       Так ли у них все было серьезно?       Проходит время, и Рюджин постепенно избавляется от напоминаний о Йеджи.       Цветок, за которым старшая ухаживала с выпускного класса, окончательно завял. Рюджин понятия не имеет как ухаживать за растениями.       На полках, где раньше стояли ее книги, сейчас стоят печатные издания вебтунов, которые Рюджин посчастливилось приобрести на распродаже.       Любимый Йеджи клетчатый плед Рюджин прожгла сигаретой, когда была пьяна, в компании неизвестных ей людей, черт пойми что делающих в ее квартире.       Она не видела Йеджи уже четыре месяца.       Старшая, казалось, противоречила своей просьбе и избегала Рюджин. Не то чтобы Рюджин ее искала. Вовсе нет. Она просто слонялась около аудиторий, где у Йеджи были занятия, прогуливалась по тем местам, где старшая любила заниматься. Она даже зашла на ее работу, чтобы узнать, что Йеджи там больше не работает.       Джису отказалась говорить.       Черён держала нейтралитет, но вскользь упомянула, что Йеджи перевелась, приняв грант на исследование в области психологии. Рюджин даже не знала, что она подавала заявку на грант.       Что еще от нее скрывала Йеджи?       Проходит еще три месяца, и эта информация не дает покоя Рюджин. Смотря на увядший цветок, который она так и не выкинула, она набирает знакомый номер. Плевать, что сейчас три часа ночи. Плевать, что квартира пропахла сигаретами и алкоголем. Плевать, что в ее кровати лежит другая. Ей нужны ответы прямо сейчас. - Алло?       Голос в трубке сонный и лишь слегка раздраженный. Рюджин улыбается, представив недовольное выражение лица Йеджи. - Алло? Кто это?       Улыбка падает с ее лица. - Ты… удалила мой номер? - тихо спрашивает она, слепо смотря в стену - Рюджин? Это ты? - голос на другой стороне становится встревоженным, слышится шелест простыней. - С тобой все в порядке?       Рюджин едва открывает рот, когда девушка, лежащая на кровати, шевелится. - Детка, с кем ты разговариваешь? - Детка? Ты не одна? - голос Йеджи понижается. - Какого черта, Рюджин? Зачем ты мне звонишь?       Она кладет трубку. Рюджин продолжает молча сидеть с телефоном в руке. - Она удалила мой номер…       Телефон разбивается о стену, девушка выпроваживается за дверь, а Рюджин проводит в душе около часа, пытаясь смыть с себя ее прикосновения.       Черт бы побрал Хван Йеджи.       Этот разговор не выходит у нее из головы на протяжении недели.       «Она удалила мой номер»       Рюджин даже не изменила имя контакта.       «Она живет дальше»       Рюджин не может сдвинуться с мертвой точки.       «Как она так быстро забыла меня?»       Рюджин думает о Йеджи. Постоянно.       Она в баре, пьяная и грустная. Она почти на грани, чтобы позвонить снова. Узнать, почему они облажались. Когда именно их отношения стали рушиться. Она до сих пор помнит тот парк и ту скамейку. Обертки от леденцов и переводные наклейки. Их первый поцелуй под цветущей вишней, а следом сразу и второй. - Онни, я люблю тебя, - шепчет Рюджин в пустой бокал. - Я люблю тебя. Как мы до такого докатились?       Йеджи больше не берет трубку.       Рюджин больше не звонит.       Когда Рюджин узнает, что Юна общается с Йеджи, ей хочется устроить скандал. Ей хочется вычеркнуть сестру из круга общения.       Они пришли в эту новую пекарню, которая уже успела прославиться за вкусный мокко хлеб. Сестры Шин обожают мокко хлеб. Они могли бы считаться экспертами в этой сфере.       Юна сидит напротив. Школьная форма, уложенные волосы и не выпускающийся из рук телефон. Рюджин начинает раздражаться, стоит Юне еще раз хихикнуть над сообщением и начать отвечать. Она даже не притронулась к хлебу, в то время как Рюджин уже съела половину.       Снова уведомление. Снова глупая ухмылка. Рюджин теряет терпение. - Хорошо! Ты меня достала! - вскрикивает она и выхватывает телефон сестры из ее рук. - Кому ты там пишешь?       Ну… к этому она не была готова так точно: Йеджи-онни <3: Шин Юна! Даже не думай прогуливать дополнительные занятия! Экзамены не за горами.

Онни~

Я не прогуливаю! Занятия отменили, и я пошла пробовать мокко хлеб с Рюджин-онни.

Когда мы увидимся? Я скучаю~

Йеджи-онни <3: Я и забыла, как сильно вы любите этот хлеб… Хорошо провести время! Я тоже по тебе скучаю! На следующей неделе я должна буду приехать в город. Что тебе привезти? Позже станет известно больше.       Вот оно что… Рюджин отбрасывает телефон в еще большем раздражении.       Быстрое чтение сообщений помогло ей понять кое-что, а именно:       Йеджи общается со всем, кроме Рюджин.       (Детская часть Рюджин хочет, чтобы все выбрали ее сторону. Более рассудительная часть говорит, что никто не обязан выбирать.)       Йеджи скучает по Юне.       (Они всегда имели крепкую связь. Тут нечему удивляться.)       Йеджи забыла, что мокко хлеб ее любимый.       (Так она действительно живет дальше?)       Не удивительно, что Юна так обожает Йеджи. Как только Йеджи стала вхожа в дом Шин, то маленькая Юна не отлипала от старшей ни на секунду. Йеджи всегда питала к ней слабость, нянчилась, когда приходила в гости, уделяя все время младшей из сестер. Позже, когда они с Рюджин начали встречаться, Рюджин не на шутку ревновала.       Она отодвигает телефон от себя, будто он заражен чумой. - Ты общаешься с Йеджи? - угрюмо спрашивает Рюджин, понимая, что ведет себя неразумно. - Конечно! - с готовностью кивает Юна, наконец обращая внимание на хлеб, лежащий перед ней. - Она моя самая любимая онни! То, что у вас не получилось, не меняет этого факта. Тем более, что ты сама сказала, что в разрыве виноваты двое.       Рюджин вздыхает и проводит рукой по волосам. Это ее шанс. - Она спрашивала обо мне? Как она? - Она не говорит о тебе, онни, - Юна не замечает осунувшегося лица и продолжает: - Она не говорит и о себе. Все, о чем она спрашивает, это я. Поела ли я. Получила ли высший балл за экзамены. Не пропускаю ли дополнительные.       Рюджин от этого еще хуже. Ощущение, что так Йеджи отгородилась от нее еще больше. Не пуская Юну в свою жизнь, она оборвала последнюю нить, которая их соединяла. - Я понимаю, почему она это делает, онни, - Рюджин смотрит в теплые глаза своей сестры и сглатывает, чувствуя, как ее руку сжимает чужая рука. - Каждый пытается вылечиться так, как может.

Если я встречусь со всеми проблемами лицом к лицу, встанешь ли ты по другую сторону?

      Когда Рюджин отправляет сообщение, нервы, бурлящие в ней все утро, грозятся вырваться наружу. Она наматывает пятый круг по комнате, и Йеджи наконец-то отвечает, заставляя ее в неверии отбросить телефон, а потом сразу же за ним кинуться. Йеддон: Чего ты хочешь, Рюджин?       Ну, Йеджи хотя бы поняла, от кого это сообщение. Она сохранила номер? В Рюджин теплится надежда.

Йеджи, я хочу поговорить. Пожалуйста…

      Она покусывает большой палец, раздумывая, правильно ли она ответила, Йеджи не отвечает, оставляя сообщение прочитанным. - Черт! - громко ругается Рюджин. - Черт! Черт! Черт!       Она все-таки спугнула Йеджи. Она действовала слишком напористо, и это вышло ей боком. Отказываясь сдаваться, она снова печатает:

Я не хочу звонить тебе и донимать тебя. Я звонила тебе тысячу раз, и ты не брала трубку, и, возможно, если бы я позвонила тебе в тысячу первый раз, ты бы все-таки ответила. Это меня пугает, Йеджи. Знать, что я сдалась всего в шаге от того, чтобы заполучить то, чего желаю. А я желаю тебя. Я желаю нас. Прошу, один разговор. Убеди меня, что шансов больше нет. И я тебя оставлю окончательно.

      Молчание держит в напряжении. Рюджин решает, что ей нужно отвлечься, и старается нагрузить себя домашними делами.       Она протерла пыль.       Ответа нет.       Разобралась со стиркой.       Йеджи даже не прочитала.       Едва Рюджин залезает на подоконник, чтобы вымыть окна, как прозвеневшее уведомление заставляет ее неуклюже спрыгнуть и броситься к телефону. Йеддон: *местоположение* У меня не так много времени, Шин Рюджин.       Рюджин выбегает из дома в домашней одежде и ловит такси.       Поездка в другой город стоит часа ее времени и недельной выручки в кофейне, но ради Йеджи и их отношений цена вполне приемлемая.       Она открывает дверь, будто только проснулась. А затем быстро ее захлопывает, оставляя Рюджин в недоумении. Она передумала? Это все было зря? - Извини, - дверь снова открывается, показывая Йеджи с котом на руках. – Он почти выбежал. Проходи.       Квартира Йеджи наполнена уютом, и Рюджин склонна думать, что дело тут в самой Йеджи. Студия намного меньше, чем их квартира, но Йеджи за короткое время смогла здесь обжиться и даже завести кота. - Я знаю, что ты скажешь, - говорит старшая, проходя вглубь и выпуская кота с рук, - но я его завела не намеренно. Знаешь, как говорят? Коты находят тебя сами.       Йеджи не позволяет Рюджин сделать себе чай самой. Едва она приблизилась к шкафу, где как она предполагала, должны были быть кружки, Йеджи нервно усадила ее за стол, в то время как сама начала перебирать ящики. От Рюджин не скрылось то, что один шкаф был полон пустых бутылок. Что же с ней произошло?       Она, пусть и выглядит усталой, расслаблена и спокойна, сидит на стуле, подогнув под себя ногу и уперевшись подбородком в колено. Чай, который она предложила, пахнет жасмином, и это не может не напоминать о старых временах, когда Йеджи заваривала его им двоим. - Ты так просила о разговоре, а сейчас не знаешь, что сказать? – голос ее хриплый и едва слышимый, но для Рюджин, он звучит как будто выстрел. - Как ты? – Рюджин решает начать с легкого. Зная Йеджи, разговор в любую минуту может накалиться, так что Рюджин даст себе столько передышки, сколько сможет выбить. - Тебе дать честный ответ? Или тот, который не заставит тебя мучаться от чувства вины? - Йеджи, это нечестно, - кулаки сжимаются под столом, но она отказывается отводить взгляд от пронзительных и таких любимых. – Мы виноваты в этом одинаково. - У меня все хорошо.       Короткий и лживый ответ. Как же бесит. - А бутылки?       Йеджи усмехается, пойманная на лжи: - Все-таки заметила.       Они погружаются в напряженную тишину. Позади Рюджин слышится шорох, а затем грохот, который заставляет ее подпрыгнуть. Йеджи лишь вздыхает и встает из-за стола. Кот уронил цветок.       Новый цветок. В новой квартире. В новом городе. - Разговор явно не клеится, да? – говорит Йеджи, когда убирает весь беспорядок. – Я приняла предложение от университета через неделю после того, как съехала.       Как всегда Йеджи берет на себя инициативу: - Джису меня в этом поддержала. Признаюсь, мне было хреново, Рюджин. Так хреново, что я напивалась в хлам, лишь бы избавиться от этой боли. Я удалила твой номер, чтобы избежать непрошенных звонков. Я хотела тебя отгородить, не хотела, чтобы моя боль тебе мешала. Сейчас… - она замолкает на пару секунд и тут же продолжает: - Сейчас дела становятся лучше.       Когда она это говорит, ее глаза светятся надеждой. Йеджи на пути исцеления. Рюджин остается ее только догонять.       Их разговор продолжается до самой ночи. Они говорят о всяких мелочах, избегая серьезных тем. Становится слишком поздно, и Йеджи предлагает разделить постель, чтобы Рюджин не тратила время на дорогу. Рюджин не может не чувствовать себя как в старые времена, расправляя кровать и укладываясь спать вместе с ней. Все так привычно и одновременно чуждо. Знакомый запах, но другие простыни и вид из окна. Йеджи, лежащая рядом, но уже не принадлежащая Рюджин. И Рюджин, так сильно желающая вернуть и вернуться.       Они лежат в полнейшей темноте, но прекрасно осознают положение относительно друг друга. Рюджин никогда не хотелось так сильно коснуться чужой руки, как сейчас, но она сдерживается, думая, что для Йеджи это будет истолковано неверно. Она набирает в грудь больше воздуха, прежде чем прыгнуть с обрыва: - Когда ты поняла, что это все неправильно? - Как только за мной закрылась дверь. - Почему ты ничего не сказала? - Мне было нужно, чтобы ты поняла это сама, - когда Йеджи говорит это, сердце Рюджин болит так сильно. - И ты поняла, в конце концов. - Я поняла, - шепчет Рюджин в ответ. - Я ждала. Почему так долго? - Разве это важно? Если я все равно здесь?       Как только слова вылетают из ее рта, Рюджин понимает свою ошибку. Йеджи, так легко шедшая на контакт, вздрагивает и снова возводит стены, потому что Рюджин опять увиливает. Она ничего не говорит и отводит взгляд, в котором Рюджин успела прочитать неодобрение. Она снова получала молчаливое несогласие со стороны старшей. - Я не хочу снова ссориться, - умоляет Рюджин. - Йеджи, пожалуйста, перестань так делать. - Мы ссоримся, Рюджинни? - с интересом спрашивает Хван и наклоняет голову вбок.       Йеджи редко замыкалась в себе, редко вела себя так, как ведет сейчас. Возможно, думает Рюджин, за все то время, что они не виделись, Йеджи изменилась. Возможно, они поменялись ролями, где Рюджин хочет спокойно поговорить, а Йеджи упирается, избегает разговора и ведет себя по-детски.       Как тебе на вкус собственное лекарство, а? - Я как всегда буду с тобой честна, Рюджин, - ответ Йеджи ледяной, и у Рюджин плохое предчувствие. – Той ночью, когда ты позвонила мне, я позволила себе надеяться.       Рюджин выдыхает, дрожа, и крепко зажмуривается. Она знала, что эта тема рано или поздно поднимется. Но лучше уж поздно. Сейчас и так слишком много всего на тарелке. - Ты позвонила впервые за столько времени, и я так встревожилась, услышав твой голос, - Йеджи замолкает, но Рюджин даже не пытается вставить свое слово и хоть как-то себя оправдать. – А потом ты как будто специально ткнула мне в лицо то, что ты живешь дальше.       Всхлип прорезает образовавшуюся тишину. Рюджин и сама на грани слез, но слышать, как Йеджи вот так ломается… Это добивает ее. В темноте она находит чужую руку, чтобы мгновенно быть отвергнутой. - Нет! Не трогай меня! - Йеджи, я… - Рюджин, я не имею права что-либо говорить. Мы друг другу никто. Но знать, что в твоей постели другая… Как ты можешь быть так жестока?       Она садится и спускает ноги с кровати, намереваясь встать, когда бросает через плечо: - Мы так сильно пытались друг друга забыть, что сейчас твое присутствие здесь все делает только хуже. Это была чертовски плохая идея. Я посплю на диване.       Рюджин вскакивает вслед за старшей, все-таки хватая ее за руку и заставляя перевести на себя взгляд. - Йеджи, нет! Я люблю тебя!       В глазах напротив шок и неверие. Она с силой вырывает из чужой хватки руку и отходит, устанавливая между ними расстояние. - Ты говоришь это, потому что действительно имеешь это в виду? Или это просто способ меня удержать?       Рюджин не знает, и Йеджи это прекрасно понимает. - Да, - она горько усмехается, - ни черта не изменилось. Утром я вызову тебе такси и все оплачу. А сейчас я иду спать.       И снова Рюджин не может не чувствовать себя как в старые времена, укладываясь спать в слишком большую для нее одной кровать, после очередной ссоры, где сказано слишком много лишнего. Первый импульс Рюджин – это действовать по старой схеме.       Рюджин хочет касаться. Хочет чувствовать. Ей необходимо выразить свою любовь любым не высказанным способом. Она думает, что это единственный выход, если Йеджи не верит ее словам. Касания всегда были для них естественными. Они были тактильными, еще до того, как начали встречаться. Неловкие держания за руки под столом втайне от всех, наклон голов, объятья и собственнический захват талии. И сейчас, когда она не видела Йеджи больше полугода, Рюджин чувствует голод. Она голодает по коже Йеджи. Мягкая и гладкая, со всеми родинками и шрамами. Такая знакомая и любимая. Она почти может почувствовать ее под кончиками пальцев.       Йеджи всегда понимала ее прикосновения.       Но в прошлом их оказалось недостаточно.       Вдруг их хватит сейчас?       Йеджи очень злится.       Рюджин остается на месте.       Сон не приходит, и она слышит, как ранним утром Йеджи вызывают на работу, но решает не подавать виду, что слышит, как она собирается.       Дверь впопыхах захлопывается. Тишину в квартире нарушает только шум проезжающих машин за окном, и Рюджин решает, что делать здесь ей больше нечего.       Времени едва перевалило за семь утра.       Запрыгнувший на кровать кот заставляет ее подпрыгнуть от неожиданности. Мягкими неслышными шагами он пробирается по одеялу к Рюджин и бодается о ее руку мордочкой. - Ты хочешь есть? – догадывается Рюджин. Кажется, Йеджи в спешке забыла его покормить.       Кот, услышав заветное слово, срывается к миске, и Рюджин не остается другого выхода, как идти вслед за ним.       Упитанный, с лоснящейся шерстью, Йеджи хорошо заботится о, как Рюджин прочитала на миске, Мидзи. Она кормит его хорошим кормом. В календаре, висящем на стене, отмечена дата похода к ветеринару, а так же оставшееся расписание Йеджи на месяц. Кажется, она много работает.       На столе лежит записка: На такси. И деньги. Она делает вид, что не видела этого.       Сейчас, когда хозяйки нет дома, Рюджин позволяет себе побродить, чтобы узнать, как Йеджи жила без нее все это время. Она старается игнорировать шкаф с бутылками, и читает заметки на холодильнике.       Список покупок.       Полароид с Юной и Черён. Судя по цвету волос Юны, сделанный недавно.       Напоминание о встрече с куратором.       Напоминание сдать бутылки в центр переработки.       Переводная наклейка.       Рюджин останавливается и смотрит. Проводит пальцами и вздыхает. Спустя столько времени Йеджи все еще ест эти леденцы и хранит наклейки. - Рюджинни, смотри, - хвастается Йеджи, держа в руках три пачки сладостей. - Я успешно ограбила круглосуточный магазинчик за углом. - Онни, честную покупку сложно назвать ограблением, - закатывает глаза Рюджин и сдвигается, чтобы Йеджи могла сесть. Несмотря на большое количества места, куда можно сесть, Йеджи усаживается вплотную к Рюджин. - Ты никогда не хочешь мне подыгрывать, - дуется старшая, но Рюджин знает лучше. Как только пачка с леденцами откроется, Йеджи забудет все свои обиды и поделится с Рюджин ее любимыми синими леденцами, оставляя себе только красные. - Открывай скорее, онни! Я хочу посмотреть на наклейки, что тебе попались.       Рюджин требуется пара минут, чтобы отыскать так называемый клад Хван Йеджи - шкафчик полный снэков и сладостей. Леденцы лежат сбоку, открытая пачка, полная только синих леденцов, и две закрытые.       Мидзи, закончив наводить беспорядок около собственной миски, запрыгнул на подоконник и с интересом наблюдал за уже реальным ограблением. - Пока дело не касается твоего корма ты в порядке, да? - с улыбкой спрашивает Рюджин и поглаживает любопытного кота по голове.       План у Рюджин в голове довольно прост:       Дождаться возвращения Йеджи.       Поговорить.       Типа, действительно поговорить, Шин Рюджин.       Снова стать девушкой Хван Йеджи.       Хотелось бы ей убедить себя, что это просто. Хотелось бы, чтобы Йеджи выслушала ее, а не выдворила из квартиры в первую же секунду. Рюджин просит так мало.       На момент прихода Йеджи домой, она съела уже половину пачки синих леденцов. Ключ поворачивается в замке, так же, как и нервы в животе Рюджин, Мидзи выбегает в коридор, встречая свою хозяйку громким мяуканьем. - Миччи, как у тебя дела? Что ты делал целый день тут один? - голос Йеджи, когда она разговаривает с котом, ласковый и тихий. Кот отвечает ей намного громче, извиваясь в ногах и требуя, чтобы его подняли. Мидзи слишком избалованный ее вниманием, чему Рюджин не может не позавидовать.       Из комнаты Рюджин может видеть, как Йеджи переступает через кота, стягивает с шеи шарф, оставаясь в черном длинном пальто, берет Мидзи на руки и, наконец, проходит вглубь квартиры.       Увидев Рюджин, она замирает. - Что ты тут делаешь? - голос сейчас так сильно отличается, что Рюджин моментально жалеет обо всем. - Я не могу оставить все так, Йеджи.       Все повторяется, как будто вчерашний день поставили на повтор. Йеджи выпускает кота с рук и молча садится напротив Рюджин, снимая пальто и вешая его на спинку стула. Такая же уставшая, но все еще дающая шанс. В глазах Рюджин чистая благодарность, и она надеется, что Йеджи это видит. - Когда я вчера сказала, что люблю тебя, - начинает она и, внезапно смутившись пристального взгляда, опускает голову. - я испугалась.       Йеджи молчит, и Рюджин продолжает: - Ты ушла, и я думала, что справляюсь отлично. Мне не хотелось плакать, не хотелось валяться у тебя в ногах и просить вернуться. Я считала, что вышла из этих отношений без повреждений. Почему тогда я пила? Почему искала тепла в чужих постелях? В нашей квартире побывало больше людей, чем в аудиториях университета, потому что я не могла находиться одна. Когда со мной стали здороваться люди, которых я не знала, я начала бить тревогу. Из памяти пропадали недели, Йеджи. Я искала тебя везде. Ошивалась рядом с твоими лекциями, заходила на работу. Ты исчезла. А потом, когда Черён упомянула, что ты перевелась, я сломалась. Переступила свою собственную гордость и позвонила.       Напротив раздается резкий вздох, но Рюджин упорно не поднимает головы: - Я такая лицемерка, Йеджи. - она наконец-то смотрит прямо, и вид разбитой Хван Йеджи почти заставляет ее упасть на колени. - Я скажу тебе их количество, если ты хочешь всей голой правды. Но я вижу, что тебе больно. Если ты с кем-то была за все это время, то лучше ничего не говори. Ты права, мы друг другу никто, но я не могу вынести мысли о том, что тебя касался кто-то кроме меня. - Это так нечестно, Рюджин, - голос Йеджи тихий и надрывистый. - Ты поступаешь так жестоко. - Я знаю. Сейчас я рассказываю тебе все свои чувства. Как есть. Лицом к лицу. Молить о прощении я буду позже. - Ты не должна извиняться за то, что пыталась. И я тоже не буду.       Рюджин сжимает кулаки на косвенное подтверждение того, что Йеджи с кем-то была. Ревность и гнев почти взяли контроль над ее разумом, но влага на щеках ее мгновенно отрезвила. - Я так тебя люблю, Хван Йеджи, - произносит она и протягивает сжатую в руке пачку с леденцами. - Хочешь посмотреть со мной, какая наклейка тебе попалась? - Ты взяла мои леденцы, что я получу взамен? - Меня. Мои чувства и эмоции. Мою уродливую сторону, которую я так сильно пыталась спрятать, сбегая. Если ты согласна на все это, то я твоя. Я хочу все исправить, скажи мне как? - Ты уже начала, Рюджинни, - Йеджи улыбается ей мягко и так знакомо.       Рюджин улыбается в ответ.       Отсюда они начинают заново. Рюджин снова остается на ночь, на этот раз они обе в кровати. Исцеляющие объятья с разговорами и лежащий в ногах Мидзи.       Ежедневные сообщения и звонки. Рюджин вызывается приезжать как только сможет, и Йеджи ей не отказывает. Спонтанные свидания, устроенные с обеих сторон, букеты цветов и пакеты сладостей. Рюджин внезапно обнаружила, что на приеме у ветеринара переживает за Мидзи больше, чем сама Йеджи, и несется в ближайший зоомагазин за лакомствами, потому что черный кот героически вынес очередную прививку. Теперь, когда Рюджин целует Йеджи, на ее языке чаще бывает вкус кофе, чем леденцов, и это заставляет ее думать о том, что Йеджи меняется. Как и она сама.       Спустя время, Йеджи впервые переступает порог их старой квартиры. Они вваливаются туда, после посиделок в баре с друзьями. Глаза Йеджи сверкали так ярко, что Рюджин не могла не думать о том, чтобы ее поцеловать. Они посылали друг другу сигналы весь вечер, пока, наконец, Джису не выдержала и не отправила их домой со словами, что они стали еще хуже, чем раньше.       Как только Рюджин отрывается от губ Йеджи и включает свет, взгляд старшей падает куда-то ей за спину.       Ее глаза расширяются, а рот открывается в немом шоке, и она мгновенно закрывает его рукой. Рюджин, испугавшись ее реакции, оборачивается. - Шин Рюджин, что ты сделала с моим цветком?       Кажется, одними леденцами тут не отделаться.