Возвращение "домой"

Аль-Хайтам, нахмурившись, стоял напротив двери в собственную квартиру. Опечатанной двери с выломанным замком и следами черномагических проклятий. Раздражение, с каждым днём захватывающее мага, немедленно поднялось до критической отметки, встав гулким рычанием поперёк горла. Тяжёлый и резкий доминантный феромон разлился по этажу. Заморгал пафосный светильник в хрустальном плафоне, едва заметным зеленоватым свечением налились отвращающие знаки и охранный периметр, реагируя на недовольно ворочающийся чёрный Источник, а этажом выше дурно взвыл дрянной соседский пудель. Псина во всех отношениях премерзотнейшая, это даже Кавех со своей любовью ко всему сущему признавал. Элитный многоквартирный дом в центре Редстона - и ещё половина ближайшего района со всеми, кому не повезет оказаться в зоне досягаемости - грозили не пережить недовольство чёрного мага. Источник, впрочем, Хайтам с некоторым усилием заткнул отнюдь не из чистого человеколюбия - этой болезнью только белые страдают! - а из эгоистичного нежелания иметь сейчас дела с "любимой" конторой. Чёрный надеялся сначала найти Кавеха - найти в ИХ квартире - и убедиться, что он в порядке и знает, что Хайтам жив, и только после этого наведаться к Старшему Координатору региона, а заодно поставить контору в ружье. Не каждый день в НЗАМИПС сотрудники из мёртвых возвращаются! ... Как бы за лича не приняли... Впрочем, рады там и ему, и личу будут одинаково. Эта подленькая мыслишка вызвала характерную усмешку - сделал ближнему гадость и на сердце радость! - и немного помогла прийти в себя и собраться с мыслями. Раздраженная ментоловая горечь осела тяжёлым покрывалом на мягкий ворс под ногами, но Хайтаму было глубоко плевать, как управляющая кампании будет выводить запах. Для начала следовало поговорить с консьержем и выяснить, с какого... вообще опечатали его квартиру. Квартиру, которая, вообще-то, по заранее составленному завещанию должна была отойти его возлюбленному. И плевать, что Хайтам жив, остальные-то этого тогда не знали, то есть все бумаги были в силе, но вот маг возвращается спустя три долгих месяца, казалось, бесконечного преследования идиотов, посмевших покуситься на его жизнь, и обнаруживает, что его последняя воля не выполнена - ради чего, собственно, не грех и восстать, а его бестолковый омега-белый неизвестно где, и как его искать, чёрный представлял пока слабо. Мог ли Кавех уехать из города после сообщения о смерти Хайтама? Куда? На родину - в Краухард? Врядли: омега ненавидел бывать в некогда семейном доме в одиночку, да и край был, мягко говоря, не для белых. Впрочем, выжил там Кавех в детстве, не пропал бы и сейчас, вот только Хайтам сомневался, что его пара - доминантный черный альфа и доминантный же белый омега, да, шуток про скрещивание разных видов они наслушались на три жизни вперёд - сорвался бы с места вот так, никого не предупредив. А если бы предупредил, Хайтама бы уже проинформировали: Чжун Ли - Координатор и черный маг возраста "из-за меня и создали Инквизицию", Сайно - глава регионального отделения чистильщиков - и Тигнари - давний друг Кавеха ещё с обучения на алхимическим факультете - знали о возвращении блудного мага и не могли не понимать, куда альфу поведёт первым делом. Значит, Кавех где-то в городе, а Аль-Хайтам достаточно известен своей настойчивостью - он даже Шороха довёл! Для чёрного очень даже повод для гордости. (То, что он не первый такой уникум, он, как и всякий порядочный чëрный, скромно умалчивает). Прокручивая в голове примерный план действий (найти Кавеха, навестить контору, половину встречных довести до нервного тика - можно совместить), Хайтам бодро сбежал с шестого этажа по лестнице: мог бы и на лифте, но следовало хоть немного развеять мрачное горькое облако, осевшее на складках серого пальто, прежде чем пытаться подойти к людям на расстояние конструктивного диалога. Консьерж при его появлении всё равно слегка присел. Думал, что если станет меньше, раздражённый альфа его не заметит? Не судьба, Хайтам был парадоксально (патологически, говоря о чёрном маге) внимателен к окружению и злопамятен, куда там Шороху! Безмозглая тварь не имела представления о концепции времени, как таковой, а вот Хайтам... В общем, судьба служивого была предрешена, зловещий рок не прошёл мимо, банальное невезение нервно курило за углом, а предки на Небесах всем скопом возвели очи долу, типа заняты были и ничего не заметили, а потому за нерадивого потомка заступиться не поспешили. Оставшись с несчастным один на один - Шорох, что-то невнятно транслирующий из своего угла сознания, не в счёт - Хайтам вытряс из него всё, что тот мог и не мог знать, предполагал и додумывал, основываясь на городских сплетнях, и через сорок минут выплыл из своего дома по направлению к менее респектабельному району, где квартиру с двумя телефонами делили три знакомые им с Кавехом "болтушки" - Яэ, Нилу и Шарлотта. Со слов насмерть перепуганного парня выходило так, словно после "смерти" альфы Кавех будто испарился: два или три дня после визита в НЗАМИПС его феромон ещё чувствовался во всём доме, погружая жильцов в лучшем случае в мрачную меланхолию, а затем выветрился с концами. А потом пришли сотрудники с удостоверениями, взломали дверь, быстро осмотрели квартиру в присутствии соседей - парень-консьерж оказался резво соображающим и бдительным, а главное - не дал заднюю перед группой чёрных! То ли храбрец, то ли безумец - и, недовольно ворча, ушли, оставив опечатанную дверь без дополнительной охраны. Девушки встретили его сначала испуганным, а потом радостным визгом и повисли на шее - Хайтам сделал мысленную заметку не попадаться ещë пару месяцев на глаза бывшей научной руководительнице, мадам Фарузан. С неё сталось бы и придушить его для профилактики. Исключительно из большой любви. Через три часа Аль-Хайтам, с трудом пересидев обеденные пробки в звонком трамвайчике, со смесью недоумения и гадливости стоял перед домом, полностью отданным под заселение сотрудников НЗАМИПС и армейских офицеров. То есть - перед местом концентрации самых отбитых чёрных, чутка двинутых эмпатов и кураторов всех мастей, тоже людей глубоко ментально не здоровых, потому что адекватный человек не полезет улаживать конфликт между чёрными - проще дать им убить друг друга и написать небольшую объяснительную. И вот в этот гадюшник зачем-то поселился его Кави?! Возмутительно. Многоэтажку следовало сравнять с землёй: её существование наносило тонкой душевной организации чёрного (три раза ха) личное оскорбление и выводило из с трудом достигнутого эмоционального равновесия (а вот это правда). Но сначала - Кавех. Выяснить у консьержа - тоже какой-то куратор, по глазам видно - в какой квартире примерно три месяца живёт очаровательный солнечный блондин омега из белых было легко: едва ли тут могло быть два человека, попадающих под такую характеристику. Настолько, насколько легко может быть вытягивание информации из иностранного шпиона: чёрный, ищущий белого мага - тут у кого угодно гражданская бдительность проснётся. И теперь альфу и его омегу разделяла только дверь квартиры. Какая-то... Странная дверь. Она Хайтаму иррационально не нравилась, хотя была вполне приличная на вид. Только приложив руку, он понял: ни одного защитного плетения - из белой или чёрной магии - на ней нет. Единственный двусторонний замо́к тоже ничто не защищало - при соответствующей сноровке, его можно было взломать едва ли не ногтем. Стоило ли удивляться, что дверь поддалась с пол-пинка, едва он только примерился вздëрнуть Источник? Мысль, что можно - и нужно, вообще-то - было просто постучать, ему даже в голову не пришла. В конце концов, он - альфа и пришёл за своей омегой. По крайней мере, так маг думал, пока не переступил порог квартиры. И замер - словно с размаху уткнулся лбом в стену, причём разбег брала именно стена, чтобы посильнее его ошеломить. Квартира была маленькой. Совсем маленькой: входная дверь, выходящая на небольшое пространство коридора-прихожей, откуда взгляд сразу упирался в спинку дивана в гостиной - вот он, всего в пяти шагах. Вход на кухню и в спальню на противоположных концах гостиной. Туалетная дверь - Хайтам заглянул, чтобы удостовериться, что приличной ванной здесь нет, только современного вида, но от того не менее убогий душик и слив в полу - здесь же, в коридорчике, напротив вешалки для верхней одежды. На вешалке висела единственная грязно-зелёная тёмная осенняя куртка. У Кавеха такой никогда не было. Вся квартира выглядела неуютно и... Серо? Крохотное пространство, не идущее ни в какое сравнение с их шестью комнатами и раздельным санузлом с просто огромной винтажной ванной на сделанных под позолоту бетонных львиных лапах. Мрачные обои и тёмный, уже довольно старый паркет, тусклые стёкла, словно с трудом пропускающие свет - как будто тут Фома завёлся, честное слово - и вызывающе белый на общем фоне потолок. Ни одного намёка на яркие статуэтки танцовщиц из баснословно дорогого са-ориотского цветного стекла - подарок на первую годовщину, с которыми Кавех отказывался расставаться даже под угрозой смерти. Ни одного мелодичного колокольчика, которые тихо покачивались от любого сквозняка, болтаясь под потолком и на каждом мало-мальски приемлемом выступе, включая витые кронштейны под полками. Искать здесь самодельные витражи, которыми Кавех лично расписал половину окон в их квартире, и вовсе было бессмысленно, это Хайтам мог сказать даже сейчас, ни одного окна не видя. Бесчисленное количество сувениров, привезённых из поездок по всей Ингернике и теснящихся на полках - вот уже шесть лет подряд приходилось каждый год прикручивать новую, и их всё равно не хватало - тоже было только в воспоминаниях чёрного. Чувство неправильности затапливало сознание, а логические выводы осыпались с тихим шорохом, не к вечеру будет помянут. Хайтаму было кристально ясно одно: Кавех здесь жить не мог. Вот только эта ясность разбивалась вдребезги, потому что из-за низкой спинки дивана, даже на вид жутко скрипучего, было видно растрёпанную золотую макушку, а на низком кофейном столике стояло единственное, что хоть как-то могло связать нынешнего жильца квартиры с Аль-Хайтамом - убогая, чёрно-белая фотография, даже не из личного архива, а из личного дела внештатного сотрудника, в строгой, лаконичной черной рамке с черной же лентой на нижнем уголке. То есть омеге вообще ничего не дали забрать из квартиры... Хайтам последним осознанным усилием воли загоняет слепящую ярость доминантного альфы-собственника (в контексте черных магов - возвести все параметры в пятую степень, накрыться простынкой и отползать на кладбище) в глубины подсознания. Он клянётся, за неимением других свидетелей - Шороху: в следующий раз он начнёт убивать, не раздумывая, сколько можно так издеваться над собственной натурой, в конце концов?! Нечисть шуршит что-то приглушённо-совестливое, типа увещеваний для детей - "не делай бяки, иначе придёт Надзор и будет тебе а-та-та". И "любимая" контора действительно могла - с некоторым усилием - сделать ему пресловутое "а-та-та". Раньше. Теперь он такое им всем мог показать... Особенно, если они не смогут внятно объяснить, какой Бездны произошло с Кавехом и завещанием Аль-Хайтама. Что за хрень, в конце концов?! Уже умереть нельзя со спокойной душой, всё самому делать надо... Не решившись подходить к спящему возлюбленному, Хайтам, плотно прикрыв входную дверь - один замок! Один! Никакой даже убогонькой задвижки с внутренней стороны! - медленно начал выпускать феромон. Ментоловая свежесть, лаймовая кислинка и тяжёлый сандал, переплетающиеся в причудливом сочетании, медленно заскользили, заполняя пространство и подбираясь к сонному омеге, чтобы дать понять: пришедший - не враг. Хайтам не просто скучал: он тосковал. Надеялся на новую встречу и собирался отвоевать её у Судьбы, как бы эта стервозная дамочка не пыталась ставить ему подножки. Он всё ещё любил - любил с такой силой и самоотверженностью, какой эмпаты в эгоистичных до мозга костей чёрных не могли признать - и сожалел, что оставил. Просил прощения, что напугал, что оставил так надолго. Беты, которые говорят, что феромоны - рудимент, просто не представляют, сколько можно ими передать. В плане запахов, кстати, квартира тоже была... Практически стерильной. Дома все диванные подушки пропахли их общим, неуловимо-родным сочетанием лёгкой мяты и слабого-слабого природного запаха Кави - чего-то явно фруктово-цветочного, но настолько слабо выраженного, что сколько бы не лежал, уткнувшись носом в чужую железу, Аль-Хайтам не мог различить отдельных нот. Здесь же было ощущение, что омега вообще не позволял себе выпустить феромон. Это не могло не волновать альфу - его омега не чувствовал себя в безопасности! Альфа-сущность требовала немедленно защитить и приласкать - с этой долбаной командировкой в Финкаун на научное собрание они не виделись больше четырёх месяцев! - но Хайтам благоразумно не торопился подходить ближе. Кавех уверенно держал курс на двойной статус Магистра белой магии и алхимии, так что перепугать его спросонья и получить какие-нибудь заковыристое белое проклятие было проще простого. Тем более, если блондин три месяца считал Хайтама мёртвым: любишь-не любишь, а с личем или гулем целоваться не полезешь. С дивана послышался глубокий вдох, после чего золотая макушка покачнулась. Кавех медленно сел, и Хайтам отметил, что одет он в знакомую домашнюю футболку Хайтама, слишком свободную даже для серебряноволосого. То есть, Кавех был дома, потом выскочил на улицу, в чём был, и уже не вернулся?... Мыслительный процесс чёрного снова начал набирать обороты, чтобы внезапно резко дать по тормозам. Аль-Хайтам словно вживую услышал отчаянный визг колонок. Феромоны полыхнули удивлением и отчаянной надеждой: перед ним определённо сидел ЕГО омега. Беременный омега. Животик едва заметно, но всё же выпирал, мягко обозначаемый складками ткани. - Хай... Хайтам? - раздался робкий, слабый, хриплый голос, пока Кавех неуверенно поднимался с дивана на слегка подрагивающих ногах, и теперь уже Хайтам рванулся вперёд, не раздумывая. Едва успел перескочить через диван, подхватив омегу у самого пола, сам наверняка содрал коленки, но это были мелочи по сравнению с тем, что любовь всей его жизни наконец-то с тихим всхлипом прижался к нему, потираясь носом о шею рядом с феромонной железой, громко шмыгая и втягивая сопливым носом практически чистый феромон. Хайтам и сам зарылся носом в золотистую макушку и приобнял омегу, мягко притягивая ладонями, лёгшими на шею и поясницу. Кавех был болезненно худым, несмотря на заметно округлившийся животик, все позвонки можно было пересчитать на ощупь. Волосы были жирными, словно омега давно не принимал душ, а под сверкающими восторгом глазами залегли тёмные тени, особенно резко выделяющиеся на чересчур светлой коже. Омега всегда был бледным, но это была благородная бледность мраморной статуи, а не болезненная с прозеленью бледность краухардской поганки. - Я вернулся, Рухи, вернулся. Всё хорошо, я здесь, я с тобой, я больше тебя не оставлю, любимый мой, солнце моё, - бормотал Хайтам, пока Кавех тихо всхлипывал, - Хороший мой, душа моя... - Х-хайтам, - заикаясь, пробормотал омега... И в воздухе расцвёл настоящий сад, едва не заставивший Хайтама подавиться от неожиданности: ранее едва ощутимый аромат расцвёл до неузнаваемости. Теперь альфа чётко ощущал сандал, примешавшийся в совсем небольшом количестве и взрывное сочетание из манго, апельсина и пряностей, вроде корицы и гвоздики. От ошеломлённого вдыхания ранее неизвестного, но самого любимого аромата, Хайтама отвлекло тихой рычание со стороны двери в спальню. Кавех ойкнул, но альфа не позволил ему отстраниться. В дверном проёме стояла тонконогая - охотничья? Какого хрена?! - гончая. Псина припала к полу, угрожающе вздыбив коротенький подшёрсток. Хайтам просто открыл Источник и рыкнул: псина сразу присмирела, заскулила и тихо уползла. Хайтам, подмигнув фыркнувшему сквозь слёзы Кавеху, улыбнулся. Если ещё какая-то псина тут посмеет оспаривать его ПРАВО... Изувечит, честное слово. Когда Кавех немного успокоился, они переместились на диван. Хайтам старательно отводил взгляд от чужого живота и даже руками старался лишний раз не трогать. Но Кавеха из объятий не выпускал, полулёжа на жёстких подушках абсолютно точно мерзко скрипящего дивана. - Прости, Рухи. Кое-кто очень настойчиво добивался моего внимания, пришлось побегать за идиотами, - альфа чмокнул партнёра в подставленный лоб, - Но я вернулся и клянусь, если ты не объяснишь мне, что произошло и как ты здесь оказался, у Надзора в целом и у здешних жильцов в частности, будут проблемы экзистенциального характера. - В чём смысл жизни? - наугад предположил белый, всё ещё изредка шмыгая носом и сморкаясь в предложенный платок, но едва не мурлыкающий в его объятиях, спрятанный запахнутыми поверх полами так и не снятого серого плаща. - Быть или не быть, - жёстко обрубил чёрный: он же обещал Шороху начать, наконец, бить? Кавех вздрогнул и вздохнул, устраиваясь поудобнее. - Ну... Когда сообщили, что ты... Что с тобой... Что конференц-зал рухнул... - Кавех с трудом выдавил из себя это предложение, похоже, он до сих пор с трудом его даже осознавал, - Меня вызвали в центральный офис НЗАМИПС, чтобы сообщить эти новости. И я... Не знаю, в общем,что я сделал, но мне сказали, что я был на грани коллапса Источника. Предупреждая твой вопрос, нет, я не помню, что происходило. Знаю, что меня накачали блокаторами и отвели к эмпатам - благо, там буквально в соседний кабинет зайти. Вот разговор с эмпатом уже помню, но как-то... Смутно. Кавех поморщился, словно от головной боли, но, помяв губы пару секунд, продолжил. - Готов поспорить, этот эмпат был очень странным. Более странным, чем обычные эмпаты, Хаяти, - пробурчал блондин на очень выразительное фырканье - Хайтам вообще был об эмпатах невысокого мнения, - Он заявил, что я нестабилен и нужно устранить фактор, вызывающий стресс. - Этот придурок...? - уже понимая, что произошло, но ещё не веря, протянул Аль-Хайтам, и Кавех кивнул - не было необходимости высказываться вслух, омега не сомневался, что возлюбленный понял его верно. Но для целостности картины происходящего стоило разложить по полочкам всё, поэтому он продолжил. - Мне запретили возвращаться в нашу квартиру, типо там всё будет напоминать о потере. Ни вещи собрать, ни цветы на лестничную клетку вынести, сразу из офиса перевезли сюда. Хотели последнее забрать, - Хайтам понял, что речь о футболке и фото в рамке, - Но я устроил такую истерику, что им проще было согласиться: в конце концов, зачем НЗАМИПС скандал с ущемлением белого, да ещё и омеги. - Тем более в... С... - Аль-Хайтам не знал, как лучше подойти к этой теме. Сомнений, что он - отец, не было, Кавех, как и всегда, не дал ни единого повода усомниться в себе, не пытаясь ни спрятаться, ни закрыться. Оставалось только как-то это проговорить. - Беременность? О да, когда я демонстративно схватился за живот, пугая их призраком выкидыша, сбежали даже самые стрессоустойчивые, - Кавех тихо расхохотался, выражая своё отношение к этим "стрессоустойчивым". - И оставили омегу, предположительно на грани выкидыша, одного в незнакомом месте? - Это же не Нахида, - пожал плечами Кавех, едва не заехав Хайтаму по челюсти. Блондин был в чём-то прав: главу отдела эмпатов в редстонском округе в профессионализме не мог бы переплюнуть никто... - Но настолько вопиющая ошибка? - А три столетних гоула? - справедливо возразил белый, и в общем-то был прав: раз уж чистильщики просвистели трёх тварей, который неизвестно сколько столетий жрали людей с крестьянских хуторов, особо не скрываясь - как будто твари были на это способны - то о какой компетенции может идти речь? - Это мне, кстати, тоже от эмпатов перепало. Её зовут Мехрак, - Кавех качнул макушкой в сторону усевшейся в углу псины, тихонько влияющей хвостом в надежде на внимание и хозяйскую ласку, - Якобы, антистресс и куратор в одном... одной морде. Вот только она какая-то... Омега не договорил, но Хайтам его прекрасно понял: таких собак совсем не для этого выводили. В первую очередь эта порода была скорее средством контроля: если нервы у мага всё же сдадут, а крышу сорвёт вместе с последним этажом, собака вероятнее всего вцепиться магу в глотку, чем и минимизирует возможный ущерб. Кавеху этого говорить, впрочем, не стоило. Тихо удавить её Хайтам всегда успеет, а вот пока Кавех адекватен - а он адекватен, никаких признаков, сопутствующих летальным изменениям Источника - она будет весьма полезна. К счастью, белый, вымотанный стрессом и шоком, засопел Хайтаму в шею раньше, чем успел задать сакраментальное: "а нафига?", и чёрный счёл за лучшее перенести возлюбленного в спальню, оказавшуюся едва ли не коробкой три на четыре с типовой двуспальной кроватью - Аль-Хайтам ностальгически усмехнулся, вспомнив, как в свой первый раз, тогда ещё на съёмной квартире, они такую кровать сломали - двумя тумбочками с книжными светильниками и большим шкафом на всю противоположную стену. Небольшое окно у шкафа было плотно зашторено. Хайтам поморщился и очень аккуратно, словно брезгуя к чему-либо прикасаться, подошёл к кровати: следовало уложить Кавеха, скинуть, наконец, плащ и лечь рядом. Оставлять сейчас омегу одного совершенно не хотелось, и это был тот случай, когда чёрный мог всецело потакать своим желаниям. Спать Хайтаму не хотелось, так что он просто лежал в темноте, прислушиваясь к мерному сопению у себя на ключице - Кавех вцепился в край его рубашки, перекинув через него ноги, и притянул поближе феромонную железу - самый достоверный источник информации о нахождении рядом ЕГО альфы. Одну свою руку Аль-Хайтам подложил под золотистую голову, когда Кавех в очередной раз хныкнул сквозь сон, соскальзывая носом ниже по шее, где запах сандала был не такой интенсивный, а вторую пристроил ладонью на поясницу, мягко поглаживая. Как и любой чёрный, которому ни разу не приходилось сталкиваться с таким явлением лично, Хайтам совершенно не имел понятия, как ощущается и протекает беременность. К счастью, не было повода задаваться таким вопросом - развитие в твоём организме новой жизни, не сходной по видовой принадлежности с глистами? Чёрный альфа мозгами двинется, если такое представит. Нет, в общих чертах он о процессе был осведомлëн - ликбез про пестики-тычинки чёрным проводят ещё до полового созревания, сразу после вбивания законопослушности посредством розг - бабушка Хайтама, тоже дама из чёрных, внука любила нежно и трепетно, а от того и порола часто и от души. Во избежание. Хайтаму, впрочем, явно не помогло, раз уж любимая контора поймала его на спекуляциях запрещёнными книжечками. Эх, молодость-молодость... Теперь-то Хайтам так глупо бы не попался! Но что он всё о мечтах... Следовало выяснить, не нужно ли чего-то докупить - и пусть в НЗАМИПС рискнут не выплатить ему неустойку и премию за риск своей бесценной шкуркой, когда у него омега дома беременный - и не тяжело ли Кавеху. Живот уже должен был быть довольно тяжёлым, если судить по размеру, так что, возможно, у омеги болит поясница - Хайтам всё ещё должен быть довольно неплох в массаже - первый и единственный чёрный альфа в истории этих обучающих курсов массажа (Хайтам выбрал их, потому что ЭРОТИЧЕСКИЙ массаж тоже входил в курс обучения). Как раз когда Хайтам раздумывал, с какой бы стороны подкатить к начальству со своей претензией, чтобы ему не накостыляли - пока по всему выходило, что вперёд стоит пустить Кавеха: беременный белый омега одним своим видом обязательно приведёт любого черного в состояние, если и не близкое к панике, то как минимум дестабилизирует. И вообще, при Кавехе Сайно точно не бросится на него с кулаками... - в замке́ входной двери закопошились. В повисшей в квартире мирной, почти домашней тишине звучало оглушительно. Хайтам уже собирался задать риторический вопрос из разряда: "какого хера?", но Кавех в его руках, заслышав посторонний звук, моментально напрягся, вскинув сонно лохматую макушку и глядя в сторону двери очень и очень злыми глазами. В другое время альфе хватило бы и меньшего, чтобы шибануть проклятием, не разделяя на личности, но тут вдруг проснулось беспокоиство о том, насколько чёрная ворожба может повредить ребёнку - если у их дитя не чёрный Источник, конечно... И, пока Хайтам был занят тем, чтобы успокоить воинственно настроенного омегу - а Кавех так и не проснулся толком, просто вскинулся рефлекторно на опасность, а затем, учуяв защитный феромон своего альфы, упал обратно в объятия мага - пришедший, не иначе как с помощью предков, разобрался с заклинившим замком и вошёл в квартиру. Больше он, в целом, ничего особо сделать не успел, потому что за минуту произошли сразу несколько вещей. Неизвестный прошёл вглубь квартиры и, похоже, осмотревшись, направился к спальне. Даже открыл дверь и вошёл. В этот момент наконец проснулся Кавех, уже вполне серьёзно вскинувшийся и настороженно нахмурившийся. Хайтаму даже показалось, что рядом сверкнул белый Источник - очень рискованное решение со стороны омеги - но вспышка тут же как-то неестественно погасла. Хайтам сделал мысленную заметку уточнить, и вернул своё внимание вошедшему: не маг, низкий, с избыточным весом, тяжело ступает на скрипящие половицы - а под Хайтамом они и не пикнули! Вот где мастерство! Пока, наконец, вторженец - а воспринимать его по другому Хайтам не мог - не заметил, что в квартире на одного человека больше ожидаемого. Произошла немая сцена. И только Хайтам собирался задать вполне очевидные вопросы, на которые был в полном праве получить ответы - и собирался получить их немедленно, раздражение уже повисло ментоловой горчинкой в воздухе - как неизвестный вскинул руку, сверкнул зажатый в руке амулет... А затем на нападавшего всей тушей обрушились килограмм тридцать чистого гнева в собачьей шкуре. Сверху, в прыжке... Мехрак авансом компенсировала ночной вой и обоссаные тяжёлые гардины месяца на три вперёд - о том, чтобы выкинуть псину на улицу теперь не могло быть и речи. Хайтам встаёт, чтобы проверить: жертва тридцати килограммовой гончей тихонько лежит, на первый взгляд, не подавая признаков жизни. Вторым взглядом Хайтам его не удостаивает, разворачиваясь всем телом к сидящему на кровати омеге. Пару секунд они обмениваются взглядами: нотка апельсина и манго в феромоне горчат и словно уступают набравшему силу сандалу - Кавех действительно почувствовал угрозу от этого человека. - Рухи, блять, какого хрена?! - наконец вспоминает о словах альфа, тяжело дыша, словно он куда-то бежал, и рефлекторно чешет макушку ластящейся под руку псине, которая требует свою законную похвалу. - Я... Я... Хн... - растерянно всхлипывает Кавех, переводя взгляд с альфы на лежащее тело и обратно – и Аль-Хайтам уже говорил, что вид плачущего белого любого черного вводит в ступор? Плюнув на всё, чёрный маг сгребает своего любимого в объятия. Кавех тихо скулит и хнычет, переходя на громкие рыдания - первый шок от встречи прошёл, наконец пошла ожидаемая реакция - прошлая истерика не шла ни в какое сравнение с нынешней, но Аль-Хайтам терпеливо ждал, поглаживая чужую спину, хотя хотелось требовательно встряхнуть любимого мужа, но... Рука не поднялась, в общем. Спустя полчаса, Кавех успокоился достаточно, чтобы, заикаясь, дарассказать то, что не успел перед тем, как заснуть: омегу не просто не выпускали одного из квартиры, за ним практически постоянно присматривали социальные сотрудники. Понятно какие, в здании НЗАМИПС-то. У Хайтама волосы встали дыбом и захотелось кому-нибудь глотку перегрызть - запереть его омегу как какого-то преступника! И вот это тело на полу как раз тот самый сотрудник, который ежедневно приходил проверить состояние омеги... - Б-блокаторами м-ме-меня пи-и-ичкал-л, - проскулил Кавех, дрожа в его объятиях, цепляясь за рубашку дрожащими пальцами. - И часто он заходит... Так? Так - это когда омега один, когда беззащитно спит, не имея возможности ни обратиться к Источнику, ни позвать на помощь в случае чего. Его беззащитный, беременный омега. В чужой квартире. С чужими людьми... Ответ Кавеха уже в общем-то не имеет значения - у Хайтама окончательно сорвало предохранители. Самому омеге, естественно, ничего не грозило: Хайтам был зол, а не с ума сошёл, чтобы осознанно навредить любимому. А вот всем окружающим стоило быстро найти себе очень хорошее место для пряток. Лично Хайтам мог порекомендовать одно: метр в ширину, два в длину и два с половиной вниз.