Счастливого Рождества, любимый!

— Счастливого Рождества, любимый! Драко придирчиво оглядывает небольшую уютную гостиную. Что ж, кажется, всё готово. Пушистая ёлочка всем своим сюрреалистичным видом кричит о том, что компромисс при её украшении, по-видимому, был найден с большим трудом: стильные и умопомрачительно дорогие зелёные и серебряные шары, расположенные в строгом, точно выверенном порядке, соседствуют с кривобокими бумажными ангелочками производства уизли-грейнджеровской дочурки, кое-как раскиданными по веткам тут и там, а макушку по кругу безостановочно облетает зачарованный снитч. Выглядит всё это, как пощёчина хорошему вкусу, но у Драко до сих пор покалывают губы и колотится сердце от тех сладких поцелуев, которыми закончились горячие споры, так что он ни в коем случае не жалуется. Печенье немножечко подгорело, пока они с Гарри радовались найденному компромиссу, но оно всё ещё выглядит вполне съедобным. Впрочем, Драко готов угощаться даже теми, весьма подозрительного вида, кексами, что прислал к Рождеству Хагрид, лишь бы Гарри смотрел на него, как на самый лучший подарок, который только можно пожелать в эту волшебную ночь. Утомлённые всей этой предпраздничной суетой и разморённые жаркими поцелуями, двое счастливых влюблённых садятся за стол, их колени соприкасаются, и Драко вспыхивает, как зачарованная гирлянда из магазина близнецов Уизли: ведь сегодня они с Гарри наконец-то узнают, каково это — принадлежать друг другу… За окном крупными хлопьями падает снег, так что Драко не удаётся разглядеть, цел ли ещё тот снеговик, которого они с Гарри смастерили утром, когда к ним в гости приходили Тедди с Андромедой. Печенье оказывается весьма специфическим на вкус, Драко кажется, что он жуёт кусочек картона, но возможно, подгоревшее печенье и должно быть таким? Ему раньше не приходилось есть ничего испечённого своими руками: ведь домовые эльфы Малфой-Мэнора и Хогвартса — безупречные пекари. А может, Драко просто так сильно волнуется перед своей первой ночью с любимым, что не чувствует вкуса пищи? Сейчас, вот сейчас Гарри переплетёт свои наверняка вспотевшие от предвкушения пальцы с пальцами Драко (у него они, наоборот, ледяные, словно он лепил снеговика для Тедди только что, причём голыми руками!), и они, захмелевшие то ли выпитого глинтвейна, то ли от любви, поднимутся наверх… — Счастливого Рождества, любимый! Кажется, Драко задремал, с непривычки утомившись украшать ёлку и лепить эти чёртовы звёздочки из имбирного теста без помощи магии! Он трясёт головой, чтобы прогнать остатки дрёмы, и придирчиво оглядывает небольшую уютную гостиную. Кажется, всё готово. М-да, мама пришла бы в ужас, случись ей увидеть такую смехотворную ёлку! Ведь рождественские ели в Малфой-Мэноре всегда были воплощением самого изысканного, безупречного вкуса. Уголки рта Драко приподнимаются в счастливой улыбке, когда он вспоминает, как сегодня утром напихал этому недотёпе Поттеру снега за шиворот! Драко даже чуть-чуть струхнул, когда Поттер нагнал его и с самым зверским видом повалил в снег! Наказание было поистине жестоким: ведь Драко вполне мог погибнуть от нехватки воздуха, пока Гарри целовал, и целовал, и целовал его, крепко прижимая своим телом к замёрзшей земле и зачем-то заставляя сдвигать и раздвигать ноги, елозить руками по снегу вверх-вниз, от чего на белоснежном покрывале появились очертания ангельской ризы и крыльев. — Ура, снежный ангел! — восторгу Тедди не было предела, когда он выбежал во двор и увидел причудливые следы на снегу. — Ну что ж, любимый, пора к столу, — зовёт Гарри. Основательно подгоревшее печенье, конечно, не выглядит особенно аппетитным, но Драко съел бы и те ужасные каменные кексы, что прислал им к Рождеству Хагрид, лишь бы Гарри смотрел на него, как на самый желанный подарок, который ему — ох! не терпится наконец развернуть… Сейчас… вот сейчас Гарри переплетёт свои пальцы с ледяными от волнения пальцами Драко… — Счастливого Рождества, любимый! Что-то не так… Драко оглядывает гостиную… Ёлка, печенье, за окном крупными хлопьями валит снег… С тревогой вглядывается в лицо своего любимого… Гарри расслаблен, беспечен и явно не замечает абсолютно ничего странного. Губы припухли от поцелуев, а взгляд всё ещё немножечко шальной. — Эм-м… Гарри, — осторожно прощупывает почву Драко, — скажи, я не… я случайно не ударился головой, пока мы с тобой украшали это страшилище, как самые распоследние маглы? Может, я упал со стремянки, когда пытался повесить вон того уродливого ангелочка на верхнюю ветку? Гарри растерянно моргает, словно понятия не имеет, как реагировать на такую незапланированную реплику, а потом… — Ну что ж, любимый, пора к столу! По спине Драко бегут мурашки. Надкусывая картонное печенье, он почти точно знает, что прежде, чем их с Гарри пальцы наконец соприкоснутся, он снова услышит… — Счастливого Рождества, любимый! После седьмого или восьмого по счёту пожелания счастливого Рождества Драко уже не уверен, что все эти догонялки в снегу, игры с мукой на кухне и сладкие поцелуи, увенчавшие мучения с украшением ёлки, случились на самом деле. Сцена с одними и теми же репликами и жестами (да, теперь Драко бросается в глаза, что резкие движения его любимого неуловимо напоминают движения механической куклы) повторяется вновь и вновь, и единственное, что хоть сколько-нибудь меняется, это снегопад, который становится всё гуще: за окном разыгрывается нешуточная метель. Кстати, насчёт окна: Драко замечает нечто странное — кажется, в их с Гарри доме полностью стеклянные стены, поэтому вскоре начинает казаться, что снегопад идёт уже не только в саду, но и в гостиной. Не проходит и пары минут — и волосы Гарри становятся такими же белыми, как у Драко. А потом… потом их домик начинает трясти. Игрушки, с таким трудом водружённые на ёлку, падают и разбиваются на сотни осколков, печенье рассыпается, а Гарри и Драко сплетаются в объятии на полу, притиснутые друг к другу и прижатые к дивану опустевшим столиком. Сквозь завывания снежной бури Драко слышит голос Панси и… ещё чей-то до боли знакомый, вот только понять бы чей… Возможно, людям за пределами их домика мечты нужна помощь, но Драко никак не сможет им помочь, обречённый раз за разом играть одну и ту же пьесу… А затем… всё прекращается, так же внезапно, как и началось. Драко открывает глаза и обнаруживает, что всё, абсолютно всё находится на тех же местах, что и до землетрясения: ёлка, вокруг которой без устали кружит золотой снитч, подгоревшее печенье на столе, хлопья снега за окном и Гарри с зацелованными губами и шальным взглядом: — Счастливого Рождества, любимый! ***** — Ты должен найти его, Поттер! — Панси Паркинсон наступает на аврора Гарри Поттера, как свирепая самка нунду, * защищающая своего котёнка. — Драко не выходит на связь с начала декабря! Он не пришёл на нашу традиционную слизеринскую встречу в «Белой Виверне», больше двух недель не ночевал в своей квартире, не… — Погоди-погоди, — Гарри борется с желанием наложить невербальное «Силенцио», потому что визгливый голос Паркинсон мгновенно вызывает мигрень, но беспокойство уже змеёй заползает в его грудь. — С чего вдруг такая паника? Может, ну… может, Малфой просто решил хоть ненадолго спрятаться от назойливых друзей? — (о, Гарри, как никто другой мог бы понять это желание, ведь все его собственные друзья, точно сговорившись, решили в преддверии Рождества найти пару своему одинокому Герою!). — Или… — (тут сердце Гарри почему-то болезненно покалывает) — или сбежал в романтическое рождественское путешествие с какой-нибудь красоткой… Разве он не взял отпуск на весь месяц, так что вполне возможно… (Гарри и сам не знает, откуда ему доподлинно известно, когда и насколько Драко, работающий несколькими уровнями ниже, ушёл в отпуск). — С какой-нибудь, красоткой, серьёзно? — Паркинсон смотрит на Гарри точь-в-точь, как, бывало, смотрел её покойный декан, профессор Снейп, когда Гарри брякал очередную чушь на уроке зельеварения. — Не знаю, Поттер, ты совсем идиот или попросту прикидываешься? Будто ты не догадываешься, что Драко все эти годы… — Что? — недоумевает Гарри, но Паркинсон замолкает и досадливо машет рукой: — А, забудь, Поттер! — Эмм… а может, он у родителей в Мэноре, ты не пробо… — Не смей! — визжит Паркинсон. — Даже не вздумай волновать Нарциссу, у неё слабое сердце! Как думаешь, почему я пришла лично к тебе, а не обратилась с заявлением в Аврорат? Эти ищейки первым делам кинулись бы в Малфой-Мэнор расспрашивать мать Драко. А я наплела ей, что он отправился в путешествие… — Но я именно это и предположил, — обиженно бормочет Гарри. ***** Паркинсон открывает для аврора Поттера камин в квартире Малфоя — и он вываливается на пушистый белый ковёр, перепачкав его золой. Гарри неприятно поражён такой степенью близости между Малфоем и его лучшей подругой — он-то сам вряд ли смог бы попасть в дом к Рону с Гермионой или, например, к Джинни с Дином, в их отсутствие. — Что, так и будешь таращиться, как страдающий запором филин? — поторапливает Паркинсон. — Ты, кажется, сказал, что осмотр квартиры может помочь, что тут могут быть какие-то зацепки? Ну так не стой столбом, ищи, смотри вокруг, Золотой Мальчик, Надежда Аврората, или как там тебя ещё называют? О, Гарри смотрит! Сколько раз в своих глупых, несбыточных мечтах он представлял, как после очередных, совместных с невыразимцами, посиделок Малфой… Драко жарко шепнёт ему в ухо: «Ну что, Поттер, ко мне или к тебе?». О, сколько чудесных, волшебных вещей Гарри мог бы сделать с Драко, ну, или позволить ему сделать с собой прямо тут, вот на этом столе… диване… кресле и, ох, Мерлин великий, на этой безупречно застеленной кровати… — Ой, какая пре-елесть!!! Святые волшебники, почему эта ведьма всё время так пронзительно верещит?! — «Снежный Шар Желаний»! — Паркинсон хватает с прикроватной тумбочки стеклянный шарик с фигурками внутри. — Ах ты ж, титьки Цирцеи, тут я — собственной персоной! Гляди, гляди, Поттер, я — главный редактор «Ведьмополитена», а эта противная выскочка Броклхерст приносит мне кофе! Не могу поверить, что Драко купил это для меня! — к ужасу Гарри, Паркинсон разражается рыданиями. — Я так… так хотела получить в подарок этот «Шар Желаний»! Это же самая модная новинка сезона! Драко всегда знает, как порадовать меня, он такой заботливы-ы-ый! А вдруг… Поттер, вдруг с моим Драко случилось что-то плохое? — она, всхлипывая и шмыгая носом, трясёт шарик, внутри поднимается метель, и фигурки совершенно исчезают за снежной завесой. Сердце Гарри ухает в пятки. Мысль о том, что белобрысый мерзавец попал в беду, так же невыносима, как и тогда, три года назад, когда он увидел его, балансирующего на шаткой горке из старой мебели, пытающегося увернуться от танцующих вокруг огненных ящериц. — Я возьму… заберу на память, — голосит Паркинсон, сжимая в руках несчастный шарик, — может, это единственное, что останется… — Верни на место! — рявкает Гарри. — Возможно, эта квартира — место преступления, — произнесённые суровым аврорским тоном, эти слова до чёртиков пугают его самого, но профессионализм берёт верх над эмоциями. — Ни одна вещь не может быть вынесена отсюда до окончания расследования! ***** Вопреки своим же собственным словам, Гарри украдкой уносит «Снежный Шар Желаний» к себе домой, и едва не вскрикивает от изумления, когда вечером, достав его из коробки, видит внутри шарика комнату — точь-в-точь такую, в которой сейчас сидит он сам! Вот только в его холостяцкой комнате и в помине нет ни нарядно украшенной ёлки, ни тарелок с домашним печеньем, ни… Драко?! Ах, ну да! Шар ведь показывает заветное желание того, кто в него смотрит! В половине случаев Драко в фантазиях Гарри выдыхал ему в ухо: «Может, на этот раз к тебе, Поттер?» — и они… эмм… ну, скажем так: не отличались такой целомудренностью, как эти две фигурки, нежно держащиеся за руки и чинно направляющиеся к столу с рождественскими угощениями. Всё, что показывает шар, так похоже на самое сокровенное желание Гарри: именно Драко Малфой, невыносимый засранец, который и взглядом-то лишний раз его не удостоит — тот самый, единственный, с кем Гарри хотел бы встречать Рождество, ради кого не поленился бы украсить не только чёртову ёлку, но и весь свой пустой и одинокий дом… И плевать, что шар этот подозрительно напоминает печально известное Зеркало Еиналеж! Гарри весьма невежливо велит Дамблдору в своей голове заткнуться (он и так полжизни беспрекословно слушался старого хитреца!) и полночи сидит, уставившись на чарующую картину, пока глаза окончательно не слипаются, и во сне всё становится не таким уж целомудренным: Гарри и Драко наконец переплетают пальцы и идут наверх, постоянно останавливаясь и глупо и счастливо хихикая друг другу в губы. ***** Гарри обходит все магазины, кафе и мастерские, где бывал Драко, осторожно беседует с людьми, которые видели Драко в тот злополучный день, когда он исчез из поля зрения Паркинсон. Небрежным тоном интересуется у самого неприятного коллеги Малфоя — Руфуса Миллера, не было ли у Драко разногласий с кем-нибудь в Отделе Тайн. Отправляет запрос в Бюро контроля за международным перемещением при помощи портключей. Наведывается он и в лавочку Дроссельмейера, где торгуют пресловутыми «Снежными Шарами Желаний». Хозяин лавки, мельком взглянув на колдографию Малфоя, подтверждает, что «молодой человек действительно не далее как третьего числа декабря купил один из шаров для своей подруги». — Не хотите ли и Вы порадовать свою подругу, юноша? Гарри берёт сразу четыре шара, теперь не нужно будет тратить время на поиски подарков дорогим его сердцу женщинам. Ведь Рождество стремительно приближается, и, как бы ему ни хотелось бросить все силы на поиски Драко — праздничные визиты ещё никто не отменял. ***** — Гарри! — огненно-рыжие волосы Джинни не отличить от языков пламени камина. — Спасибо за подарок! Мне теперь из-за этого шара и на тренировки ходить не хочется, — она с шутливой укоризной качает головой. — Ведь я могу в любой момент увидеть себя с чемпионским кубком по квиддичу! — Гарри, дружище, — на месте головы Джинни в камине возникает такая же огненная шевелюра Рона. — Гермиона увидела в шаре, что Роуз превзошла её в учёбе, и теперь бедная малышка получит на Рождество учебники вместо игрушек. — Оу, — Гарри покаянно трёт шрам, — прости, малышка Роузи, дядя Гарри не хотел! — О, Гарри, дорогой! Рон, да подвинься же, — Молли бесцеремонно отпихивает сына. — Что за чудесный подарок, спасибо, мой мальчик! Мне теперь и радио включать не нужно. Мы с Селестиной в «Снежном Шаре» поём дуэтом. Я и подумать не могла, что у меня такой роскошный голос. Скажу тебе по секрету, дорогой, у меня получается даже чуточку лучше, чем у Селестины: старушка в последнее время совсем сдала. Надеюсь, ты придёшь к нам на рождественский ужин сегодня вечером и послушаешь, как я пою! ***** — Ты выбрал замечательный подарок, Гарри, — хвалит Луна, когда Гарри приходит к ней на обед в «Гнездо Наргла». — Я увидела в «Снежном Шаре» столько удивительных, ещё никем не открытых животных! Кстати, я надеюсь, что все, кто покупает этот шар, внимательно читают инструкцию на коробке. — Инструкцию? — неприятное предчувствие мозгошмыгом прокрадывается в разум. — А что там, в этой инструкции? — На самом деле, не думаю, что тебе, Гарри, это нужно, — успокаивает Луна. — Там сказано, что ни в коем случае нельзя желать чего-либо, что могло бы воздействовать на свободную волю и чувства другого человека, не будучи абсолютно уверенным во взаимности. Подобное желание обернётся против самого пожелавшего и принесёт ему несчастье. Но ведь ты, Гарри, никогда не стал бы желать подобного, не так ли? Гарри чувствует, что пирожное из слив-цеппелинов застревает на полпути к желудку и намеревается пуститься в обратный путь по пищеводу. — Я… — хрипит он, отчаянно пытаясь удержать пирожное внутри, — я вспомнил, что мне срочно нужно идти, мне нужно, эээ… это по работе, Луна, счастливого Рождества! — Счастливого Рождества, Гарри, — безмятежно улыбается Луна. — я положила тебе в карман семена омелы. Она распустится в полночь. Желаю тебе непременно встретить сегодня под омелой того, кого ты любишь. ***** Гарри не боится проклятия, которое может обрушить на его голову «Снежный Шар». За свою недолгую жизнь он привык к проблемам и неприятностям. Он боится лишь, что это чёртово неизвестное проклятие поразит его до того, как он успеет найти и спасти Драко. Ужин в «Норе», как всегда, проходит шумно и весело. Ничего странного не происходит. Кожа Гарри не покрывается фурункулами, он не обрастает шерстью и не превращается в жабу. Самым травмирующим событием вечера оказывается дуэт Селестины Уорбек и Молли, которые самозабвенно распевают внутри «Снежного Шара Желаний»: — О, приди, помешай моё ва-арево, И если всё сделаешь пра-авильно, Ты получишь котёл Самой крепкой, горячей любви-и-и!!! Парадоксальным образом именно эта дурацкая песенка заставляет Гарри испытать тоску по воображаемым картинам счастья с Драко, которые ждут его дома в его (ну, строго говоря, пансином!) «Снежном Шаре». Поблагодарив Молли и попрощавшись со всеми, Гарри собирается домой под радостный свист близнецов: — О-о, неужели нашего малыша Гарри кто-то ждёт дома? — Не смеем задерживать тебя, о великий Герой-любовник! — Мальчики, как вам не совестно так смущать нашего бедного Гарри? Гарри, дорогой, бери свою девушку и возвращайся в «Нору», мы будем очень рады! — квохчет Молли. — Что-то я сильно сомневаюсь, что это девушка, — бормочет Рон, но Гарри уже исчезает в пламени камина, так и не узнав, насколько внимателен и догадлив его лучший друг. ***** На часах без четверти двенадцать. Семена, подаренные Луной, разлетелись по всему дому, и теперь белые цветы омелы, словно издеваясь над Гарри, распустились над каждой дверью. Ведь никто не появится здесь, чтобы поцеловать его. Да Гарри и не нужен никто. Никто в целом мире, кроме… Он садится перед «Снежным Шаром Желаний». Белобрысый человечек внутри шара придирчиво оглядывает гостиную, еле заметно вздёргивает бровь при виде аляповато украшенной ёлки и забавно морщит нос, видимо, учуяв запах, исходящий от подгоревшего печенья. А затем… затем он с такой нежностью смотрит на взлохмаченную черноволосую копию Гарри, что у самого Гарри сводит живот от тоски, от тщетности и несбыточности своих желаний. Человечек в смешных круглых очках открывает рот, и Гарри сам не замечает, как выдыхает в унисон с куколкой в шаре: — Счастливого Рождества, любимый! Раздаётся звон разбитого стекла, и с потолка начинает крупными хлопьями валить снег. Кажется, Гарри на минуту или две теряет сознание, а когда приходит в себя — снегопад уже позади, словно его и не было, а напротив… напротив за пустым столом сидит Драко Малфой, в той же рубашке и брюках, что и светловолосая куколка в «Снежном Шаре Желаний». Драко Малфой несколько раз моргает, уставившись на Гарри, и недоумённо оглядывается вокруг: — Гарри? Что случилось? Где ёлка? И… когда ты успел переодеться? Впрочем, — он устало и обречённо машет рукой, — забудь! Вряд ли ты скажешь мне что-нибудь новое. Счастливого Рождества, да? Сейчас появятся эти грёбаные картонные печенья, и… всё снова начнётся по кругу? Его глаза расширяются почти в испуге, когда Гарри протягивает руку и переплетает их пальцы. Взявшись за руки, они идут наверх, останавливаясь лишь для того, чтобы поцеловать друг друга под очередным омеловым венком. — Счастливого Рождества, любимый! Я так долго ждал тебя!