живи долго

цинсюань приходит к берегу каждый божий день и только в воду смотрит черную, совсем не в себе. «беги» кричат белые чайки под облаками, кружат свой смертельный хоровод. «беги» клокочут камни у самых языков воды, звенят ужасно жалобно. «беги» шипит черная вода. бурлит яростно, ледяными искрами обдает. молодой ши остается на берегу. гладит черную воду, танцует на острых камнях под взором белых чаек. остается на берегу, но тянется к воде неосознанно, словно ищет в ней нечто. смеется чуть безумно, болтает без умолку, только смотрит и смотрит на водную гладь днями напролет. вечером уходит чуть тоскливо, целует воду черную, гладит гальку холодную и прощается с чайками напоследок. вода шепчет измученно: «не приходи» ночами цинсюаню снится забытое. черные воды и старший брат. как море облизывает его, как волны бьются безудержно, пасть открывают зубастую и глотают ши уду в самую черную свою пучину. молодой ши не плачет. просыпается утром ранним и в легком отрешении идет к ненавистному берегу. «уходи» стонут чайки в жутком танце, заливаются из последних сил. «уходи» молит галька водою источенная, ранит кожу выступами. «убирайся» зверем воет вода черная, сама отступая дальше от берега. цинсюань не слышит. дерет горло нежное колыбельными с утра до ночи, сам невесть что баюкает. кормит чаек обессиленных, камни острые стачивает, в водах стоячих торчит по щиколотку. ночами в голове образы сами складываются, небо ясное, вода черная. манит, зовет за собой, ши уду показывает. цинсюань смотрит непонимающе. на утро вновь приходит. «ближе» злобно смеются падальщики, кружат наготове над головой. «ближе» в мольбах нежных камни расстилаются чистой дорогой. «ближе» манят черные воды, зубастую пасть открывая пошире. и господин ши идет. без единой мысли идет, воду сам руками загребает, по самую шею заходит. волны черные облизывают его всего, толкают ближе к себе. с побережья виднеется шторм.