Всё не так с Тимом Дрейком

— Фу. — Нахуй иди. Дэмиен фыркнул откуда-то сверху. Тим невозмутимо закончил свой трёхслойный сэндвич (нутелла, клубничный джем и арахисовое масло; м-м-м) и впился в него зубами. — Псих отбитый, — сочувственно сообщил Дэмиен; и Тим не глядя метнул бёрдранг, точно зная, что мелкий засранец его поймает. Смех прокатился по сводам пещеры, и Тима немного передёрнуло даже; он всё ещё сомневался, кто тут на самом деле Джокер-младший. Джейсон прошлёпал босыми ногами из душа, Брюс пророкотал от центрального компьютера: — Джейсон. Тапочки. Этому его Альфред научил, Тим готов был зуб отдать. — Нет чтобы усмирить этого мелкого… — Да, Тим?.. А, ну, конечно. Не выражаться. На Джейсона вот не распространялось. — Ничего, — невнятно пробормотал Тим, прожёвывая свой сэндвич. Тит зарычал на летучую мышь, неудачно прикорнувшую в проводах. — Уйми свою псину, — бросил Джейсон, голодно глядя на тарелку перед Тимом. Тот подтолкнул её к нему, но лишь потому что они сходились в вопросах животных в пещере, как могли сойтись только Робины, которым не разрешали завести даже черепашку. Дэмиен притащил в Пещеру грёбаную корову. — Тит, ко мне, — скомандовал Дэмиен, спрыгивая на пол возле восстановленного бокса с костюмом Джейсона. Пёс чинно потрусил к нему, чтобы соблюсти этот их странный ритуал сидеть-лежать-умри-хорошиймальчик. В смысле, Дэмиен ему даже сахар не давал, грёбаный ассасин. Нет, конечно, Брюс их как раз так дрессировал, но это был Брюс. Ничего удивительного, что Тим таскал джанк в особняк открыто и подпольно, да ещё и Дика подкармливал, когда тот вернулся. В Бладхейвене у Дика сладкого был полный холодильник. Медовые хлопья на завтрак и отбитые садисты на ужин. Всё, как Тиму нравилось. Он скучал по Бладхейвену, чёрт. — Это что, моцарт, Дрейк? Тим прищурился. Мелкий засранец научился различать ликёры и сливки? Дик положил ладонь на плечо Дэмиена. Его Робин уважал больше всех, хотя казалось бы — Дик больше всех косячил. Первопроходец лажи. Так стоило подписать его портрет в семейной галерее. — Ты, вроде, работал над тем, как сделать из азалии отраву. Покажешь? Тим был благодарен за то, что Дик всегда принимал на себя удар. Он быстро смешал моцарта с милкшейком, которым точно не поделился бы с Брюсом. Альфред кашлянул от часов на вершине лестницы. Вот с ним Тим был обязан поделиться. Альфред заслужил. Он дерьма побольше них всех вместе взятых повидал. — Мастер Брюс, — заговорил Альфред, — вы опоздали на собственный приём на два часа. — Я не пойду. — Ты пойдёшь. — Брюс странно покосился на Тима, и тот закашлялся. — В смысле. Тебе надо идти, ведь так? Хочешь, компанию составлю? Да кому ты пиздишь, Дрейк. Брюс, тем не менее, нечитаемо посмотрел на него и кивнул. — У тебя же здесь есть костюм? Ага. Смокинг, тряпки Каролины Хилл, горничной и Дэдшота. Всё, чтобы порадовать папочку. Как бы плохо это ни звучало. На приёме точно должны подать торт. Тим качнулся на пятках. — Дай мне пять минут. Торт на приёме был. Сладкий и славный, в сливках сверху донизу, ростом почти с Тима. Он даже уши в креме перепачкал, пока Брюс не видел. Тим много головой работал, окей? Он заслужил.

***

Тим уже даже не краснел. Каждый выживает, как может, ладно? Шутки про жестокий корпоративный мир и пищевые цепочки и наполовину шутками не были. Мимо его двери уже четвертый раз пробежал секретарь Брюса, в самый неудачный момент обнаруживший, что все пакетики с тростниковым сахаром испарились в неизвестном направлении. Видимо, он наконец нашёл кого-то, кто с ним поделился, и на добрых десять минут воцарилась блаженная тишина. Только кофемашина гудела за соседней стенкой. Тим едва не опрокинул кофе на планшет (что, несомненно, уничтожило бы его на месте), когда секретарь подлетел к открытой двери, позвал его и замер, переминаясь с ноги на ногу. — Я слушаю? — Мистер Уэйн просил вас зайти. А паниковать-то так зачем, подумал Тим, поднимаясь с кресла. Не успел он выпрямиться, как пакетик с сахаром выпал из его кармана прямо на стол перед ним. Секретарь глупо уставился на него. — Ой. Тим закашлялся. — Я, гм. Догоню. Смекалистого паренька как ветром сдуло. Тим потер переносицу и ссыпал добычу из карманов в ящик стола. Тим подхватил кружку и двинулся в кабинет Брюса. Дик уже сидел там, что само по себе было прецедентом. Нет, он не был против надеть костюм (причём любой), но сидеть на месте для него было смерти подобно. Он оттянул воротничок и жалобно посмотрел на Тима. — Тебя не дождёшься, — сказал Дик и потянулся к кружке в его руках. — Можно? Тим не успел его остановить. Справедливости ради? Он и не пытался успеть. Дик сделал глоток, и его лицо осветилось целым спектром различных эмоций. Брюс мрачно посмотрел на него, пытающегося не выплюнуть неприлично сладкий кофе на бумаги. В конце концов, Дик справился и просипел: — Чёрт. Забыл. — Что ты забыл? — поинтересовался Брюс. Дик вернул кружку и улыбнулся: — Поздравить дочку Роя с днём рождения. Брюс нахмурился: — У неё… — Так что ты хотел обсудить? У Тима был лучший старший брат на свете. Но, что поделать, в этой пищевой цепочке Тим был наверху.

***

— Дрейк, я всё ещё тебя презираю, но мне нужна твоя помощь. — Ха-а-а, привет, злобный карлик. Дэмиен недоуменно вытащил коммуникатор из уха и посмотрел на него. Вроде бы на вид целый. — Я всего лишь немного ниже, чем был отец в моём возрасте. — В тиндере расскажешь, — хихикнула Стеф на том конце. — Браун, — припечатал Дэмиен. — Верни Дрейка, мне нужны его мозги. — Его мозги сейчас никому не нужны, золотце. Я буду есть их большой ложкой, потому что так бывшие и делают, когда ты воруешь их мармеладных мишек и не делишься даже. Да, Тим? — Да, Спойлер. — Эй! Дэмиен покосился на дисплей, где пошла третья минута до взрыва. — Дрейк, твою мать, — он звучал почти жалобно и понимал это. — Я притащу тебе ящик мармеладных мишек, если ты немедленно соберёшься. Нужно разминировать. После недолгой паузы голос Тима звучал практически как обычно. — Если на кону мармеладные мишки, значит, дело серьёзное. Крепко влип сегодня, лопоухий? Дэмиен злобно фыркнул и отправил коды доступа на коммуникатор Тима. В трансляции вопреки всем правилам зазвучал голос Оракула. — Робин зовёт вас по именам, ребятки. Ему следует надеяться, что это достаточно серьёзно, иначе если его не придушит Бэтмен, то это сделаю я. Дэмиен до конца дней своих будет отрицать, что он похолодел в эту секунду. Тим откашлялся. — Принято, Оракул. Работаем. Дэмиен был мрачнее тучи, пока смотрел, как Тим обезвреживает бомбу. — Ты чем его вообще накачала? — спросил он, глядя на бегающие по дисплею иероглифы вместо цифр. — Сам виноват, — весело отрапортовала Стефани. — Должен был бы помнить, что я вымачиваю мишек в водке. — Я и помнил, — пробормотал Тим, — но когда это меня останавливало. — Об этом Бэтмену я не расскажу, — милосердно пообещала Оракул.

***

— Итак, господа, у нас проблемы. После восхода солнца в этом доме официально не должно было быть проблем, а вот поди же ты. Окей, если что-то заставило Альфреда собрать семейный совет в пижаме и ночном колпаке, то это действительно было очень. Серьёзно. Брюс сидел во главе стола, ссутулившись и молча, хотя под ярким светом дневных ламп он выглядел попросту больным, и даже лучи рассветного солнца из окна не помогали. Джейсон лежал лицом в стол. Рядом с ним лежал пистолет, но Брюс слишком вымотался этой ночью, чтобы одёрнуть его насчёт правила про оружие за завтраком. Дик откинулся на спинку стула, всё ещё упакованный в спандекс, и даже не снявший маску-домино. Дэмиен трепал Тита за ушами и на остальных не смотрел. — Какого рода проблема, Альфред, — хрипло поинтересовался Брюс. — Мастер Брюс. Мастер Тим украл варенье. Шокированный вздох пронёсся по столу. — Да быть не может. — Джейсон поднял голову. — Святоша-Тим? Украл варенье? — Из моей кухонной кладовой, мастер Джейсон. Второй вздох был даже громче. Все знали правила. В том числе — правило не воровать у Альфреда. Чёрт, да Тим беззаветно Альфреда обожал, что за нахрен. — И? — смиренно уточнил Брюс. Все заметили, что Тима за столом нет, но спрашивать никто не решался. — И сбежал, мастер Брюс. — Скатертью дорога. — Дэмиен, — одёрнул его отец. Джейсон спросил у крышки стола: — Нам надо его искать? Дик шумно вздохнул. Когда все уставились на него, он пояснил: — Не стоит. Я сам. — Уверен? — Я точно знаю, где он.

***

— Альфред не в обиде. — Метастазы милые. Дик вскинул брови. — Тим? — Аденозиндифосфат. Бесполезный. Такой красивый. Дик потёр переносицу и отчалил в сторону ванной комнаты, где смочил спиртом маску, немедленно отошедшую от кожи. Посмотрел на себя в зеркало. Окей, герой, если кого Тим и слушал всё ещё в этой грёбаной семье, так это тебя. Только тебя он всегда и слушал, ладненько. И всё же Дик вскипятил чайник под мечтательное «Псевдоциклическое фотофосфорилирование. Дыши полной грудью!», а потом щедро высыпал в горячую воду перманганат калия. Подождал, пока пурпурный в фуксию раствор остынет, а Тим умолкнет, и вернулся к нему со спортивной бутылкой, полной целительного полоскания. Лучше бы пошло, если бы он туда сахара добавил, но что поделать. Стараниями Тима сахара в доме не осталось. Дик приподнял голову Тима за затылок и бесцеремонно сунул соску бутылки ему в рот. Тим возмущённо заворчал, но начал пить. И после первого же глотка — отбиваться. Глаза расширились, но Дик понимал, что увидев его лицо, Тим скорее усомнится в себе, чем в нём. Так что Тим затих и пил, страдальчески нахмурив брови. К унитазу Дику пришлось тащить его очень, очень быстро. Он надавил Тиму на живот и потом чуть выше, пока его рвало розовым — и определённо очень, очень сладким. Дик сам умыл его и отвёл к постели. И приковал к ней наручниками — но не рабочими офицерскими, конечно же. Тим дёрнул рукой. — Серьёзно. Наручники, Дик. На Красного Робина. — Ой, завались, — Дик устало опустился на постель и потёр переносицу. — Будь ты десять раз Красным Робином, у меня опыта всё равно больше. — Сомнительное утверждение. Дик упал спиной на постель рядом с Тимом и уставился в потолок. — Я им не скажу. Долгих несколько минут в комнате царила тишина. — Спасибо. — И ещё парочку. — Кажется, у меня проблема. — Вау. Какой прогресс на фоне кофе-гейта. — А вот об этом ни слова. Никогда больше. Слышишь? Дик усмехнулся, понимая, что сон ему не светит в ближайшую неделю.

***

К концу седьмого дня Тим был мрачнее тучи. Послушно не покидал квартиру — Дик был уверен на все сто; как был уверен в том, что Тим пытался. Их братство никогда не было про нежность, в основном про «держи инструмент и ебашь». Вот Тим и ебашил. Без обид. Они недоглядели, пожалуй. После Джейсона кому угодно было бы трудно. После Джейсона и Дика — труднее вдвойне. Тим понуро хлебал свой кофе без кофеина с сахарозаменителем. Дик ему сочувствовал. Правда. Но брат был ему дороже своей совести. — Итак, — беззаботно поинтересовался Дик, собирающийся на дневное дежурство в полиции. — Когда возвращаемся в гнездо? Тим громко опустил чашку на стол и помолчал. — Перед Альфредом. Стыдно. — Господь с тобой. — Дик проверил значок. — Он там истосковался. С кем ещё он может мандеть, пока никто не слышит, а? Тим закатил глаза. — Судя по всему, с тобой. Дик рассмеялся и потрепал его по волосам. — Ну, что. Завтра вечером домой? Тим фыркнул. А потом привалился к его боку плечом, закрывая глаза. — Чудо-мальчик? — А? — Спасибо. — Ага, — рассмеялся Дик. — Но только попробуй сорваться.