Католическо-иудейский чувственно-тяжелый несгибаемый дуэт традиционных ценностей и скрепности

— Прыткий Хомяк, я на позиции, прием. Как слышно? Прием. — Слышно хорошо, Эрик, — отвечает в рацию Баттерс, тяжело вздохнув. Он порядком устал от глупой конспирации. — Прыткий Хомяк, они могут нас подслушивать, ты забыл! Используй кодовые имена! Они контролируют не только Голливуд, но и все волны радиосвязи. Об этом все знают! Прием. — Ладно… Я на точке, прием, — парень вздыхает, косясь на Картмана в его укрытии.       Этот день не предвещал сюрпризов для ничего не подозревающего Стэна. Тот как раз медленно проходил по коридору, копаясь в рюкзаке и не замечая искусно скрывшегося за горшком широколистной алоказии Эрика Картмана, потирающего руки и внимательно наблюдающего в выражении игривости грациозной лани. Да, все идет по плану. — Вижу цель, Прыткий Хомяк. Прием, — быстро передает сигнал чуть высунувшийся из-за листьев Эрик. —Да я тоже вижу, Грациозная Лань… прием.       Стэн поднимает взгляд и проводит им по рации в руках вздрогнувшего Баттерса, после чертит линию по коридору до горшка с цветком и возвращается к взявшему себя в руки приятелю. — Ох, Стэн! — выпаливает Баттерс по сценарию, стучит кулачками. — Тренер попросил отнести это полотенце обратно в раздевалку. Ты бы не мог, пожалуйста?       Баттерс нервничает еще сильнее, грозясь упустить единственный шанс, но Стэн невозмутимо протягивает руки для полотенца: «Не вопрос, чел». Слишком предсказуемый нюхающий деревья хиппи. — Нет! Видишь ли, ээ, это полотенце нельзя нести в одиночку. У него обманчивое, ну… распределение веса. Обязательно нужно два человека.       Выражение лица Стэна задумчивое, но Картман знает, что следующая его реплика может быть лишь одной-единственной. — Кайл! Чел, иди сюда, — Стэн махнул рукой человеку за спиной скукожившегося за горшком Эрика.       Сам жидяра стоит в проходе и, поджав губы, смотрит прямо в затылок Картману. Потом молча приближается к Стэну и, косясь на алоказию, спрашивает: — Какого хера Жиртрест возомнил себя растением? — Чувак, лучше просто игнорируй. Поможешь донести полотенце? — Да, но в смысле… — предсказуемо соглашается выполнить просьбу своего дражайшего возлюбленного жид, — зачем двое-то? — Не знаю, старик. Что-то о распределении веса, — Стэн жмет плечом левой руки, правой же поддерживая вместе с Кайлом полотенце так щепетильно, словно это их маленькое жоповысеженное дитя. Очень гейски.       Когда они удаляются Эрик молча полукивает Баттерсу, приступая ко второму этапу плана. Дело в том, что задвижка на двери раздевалки расположена снаружи, что значит, что ее нельзя раскрыть никому, запертому… внутри. Потому что она запирается, ну, снаружи. Это было поистине гениальным планом.       Пока два супер-лучших бойфренда идут в направлении раздевалки, за ними попятам, словно неуловимые ниндзя, следуют Эрик с Баттерсом. Лидер останавливает своего друга перед каждой развилкой, неизбежно заставляя раз за разом врезаться в его массивную (в смысле полную мускулов, а не чего еще!) руку. Баттерс продолжает фырчать до тех пор, пока они не оказываются перед дверью. Картман крадется на цыпочках и шикает идти нахуй Скотту Малкинсону, решившему, что это не частный коридор, и быстро сбежавшему. — Голубки в клетке! Повторяю, голубки в клетке!!! — победоносно орет Картман в рацию, захлопнув щеколду раздевалки. — Я итак тебя слышу, Эрик… — Баттерс мизинчиком ковыряется в ухе, пытаясь вернуть себе слух. — Эй, какого хера! Блять, я должен был догадаться, что у тебя не хватит мозгов на что-то новое! — глухо раздается из-за двери вместе с сильным ударом кулака по пластику. — Пошли скорее, а то он еще взбесится и дверь выломает… — Эрик берет Баттерса под ручку, оттаскивая его. — И все? Это что, твой план, как заставить их встречаться? — он удивленно моргает, разочарованный. — Эм, да! Конечно, это сработает. Им просто нужно немного времени наедине, чтобы понять свои истинные чувства. Даже если они и тусят вдвоем чуть ли не каждый день с ночевками… Ну, тут дело в атмосфере, мой друг! Наверное… Любовь — самая великая сила. А я заказал три ДНК теста и, возможно, если они все все-таки ошибаются, то Стэн тоже еврей! — Стой, так за этим я ночью собирал его слюну? Ты говорил, что у него может быть бешенство из-за Спарки, и нужно было проверить, будет ли он кусать меня и всю школу! — Баттерс, не тупи, и за этим тоже, разумеется… Возвращаясь к теме: вообще, тест не показал, что он хиппи по крови, так что эта вся теория ДНК — новые спекуляции правительства. Плюсом, Кайл — миролюбивый защитничек-слюнтяй, значит он тоже хиппи, если подумать. Блин, почему я не украл и его волос… Ах да, кажется, боялся подцепить вирус рыжести. Или, может, лучше сразу сделать соскоб из анала? Я слышал, там результаты самые точные. Как насчет субботы? Ты же не планируешь быть наказанным? — Эрик, я согласился это делать только потому что ты сказал, что поможешь мне с Кенни! — сжав кулаки, чеканит нахмуренный маленькой тучкой Баттерс, а потом смущается и повышению тона и сказанному. — Ой, Господи, Стайл всегда был и будет популярнее, прими это, Лютик. Хайди недавно поделилась со мной списком с голосованием этого месяца и у вас все не слишком гладко по фанбазе, — он цыкает языком и медленно качает головой. — Ох, ешкин кот… — нервно стучит кулачками Баттерс. — И с этим ничего не сделаешь? А еще, я думал вы с Хайди не ладите… — С чего бы? Она была в метаниях, когда мы встречались, бедная душа… Ее абьюз можно понять, лесбиянок сейчас очень притесняют, особенно в медиа. Или ты на это и намекал? Баттерс, ты что, гомофоб?! Ты знаешь какой век на дворе? — Картман пытается возвышатся над парнем (в силу роста не очень успешно), угрожающе тыкая указательным пальцем в его грудь.       Баттерс отступает на несколько шагов в испуге: — Никак нет, сэр! Я же сам хотел помощи, ну, с парнем… — он стучит кулачками. — Слушай, Эрик, — хмурит брови задумчиво, — а я говорил тебе что после почетного испытания Кенни стал коренным гавайцем как и я?       Картман останавливается посреди их вальяжной прогулки как вкопанный. Разворачивается на пятках и хватает друга за грудки, тянет на себя, почти впечатывая чужое лицо в свое, смотрит глаза в глаза: — Баттерс. Почему ты не сказал сразу. Мы сейчас же идем к азиатским девочкам. — Хорошо, Эрик… А можешь сначала отодвинуться? От тебя сильно пахнет арахисовой пастой. Я боюсь за свою аллергию…       Картман смотрит в чужие глаза еще миг, а потом отпускает парня, спешно набирая номер какой-то девчонки в телефоне.

***

      Наверное, Кайл должен был заподозрить что-то еще на просьбе стоящего с шипящей в руке рацией Баттерса отнести полотенце в раздевалку. Но озарение окатило его оглушительным хлопком пластиковой двери и щелчком задвижки. — Эй, какого хера! Блять, я должен был догадаться, что у тебя не хватит мозгов на что-то новое! — он выпускает свой край полотенца, вместо этого кулаком долбя дверь. — Воу, чувак, успокойся! Все равно он уже съебался, — его плечо успокаивающе гладит Стэн. — Почему ты такой спокойный? — резко разворачивается разбушевавшийся парень к своему другу. — Ты не понял? Он запер нас здесь на всю ночь, чтобы свести! — Вряд ли это надолго. В смысле, мы можем просто позвонить кому-нибудь, — Стэн спокойно достает телефон из кармана, но его лицо быстро становится испуганным, во время того, как он судорожно перезагружает страницу. — Проверь, есть ли у тебя сигнал, — требует он.       Кайл через некоторое время зло прорыкивает: — Эта сука могла стащить глушилку связи для олимпиад! — Ладно, ладно, спокойно, — пытается вернуть ему разум Стэн. — Охранник каждый вечер проверяет раздевалки и прочее, — он полукивает сам себе, легонько касаясь чужого надплечья. — Стэн, сегодня среда, а охранник всегда уходит пораньше по средам. Он все предусмотрел. — Опаньки…       Между ними повисает молчание. — С другой стороны, что плохого конкретно может произойти? Будто ночь в раздевалке наедине сделает нас геями, — Стэн усмехается, ловит ответную улыбку Кайла и слегка ударяет его в плечо, сразу же вновь приобнимая. — Ага, чел, Картман просто тупой, раз решил, что между нами будет что-то двусмысленное или… — Кайл замолкает, останавливаясь доселе спокойным взглядом на руке Стэна, тепло прижавшейся к его предплечью.       Оба испуганно переглядываются и одновременно отступают друг от друга на шаг. Стэн сглатывает комок в горле и хмыкает, выдавливая улыбку: — Это такая тупость, да? В смысле, нам обоим нравятся девушки. Как зовут ту, в которую ты влюбился на этой неделе? — Мэгги. — Это которая… — Стэн хмурит брови, напрягая память. — Спортсменка. Занимается футболом. — Ааа… Да, да, я о ней и подумал. Не, конечно, я говорю так каждый раз, а потом случаются всякие… происшествия, вроде того откопанного учеными динозавра- — Или голубиного наркокартеля, — помогает с примерами Кайл. — А Люси просто оказалась переодетым Картманом… В общем, я уверен, что на этот раз у тебя все по настоящему получится, чувак, — Стэн воодушевленно кладет руку другу на плечо, подбадривающе сжимая, а потом в страхе отдергивает ее, словно коснулся кипящего чайника. — Да… А у тебя есть Венди, разумеется. — Да, конечно, я в нее до сих пор влюблен. — Э, напомни, и в каких вы в данный момент отношениях? — просит Кайл. — Все сложно… — О, — он понимающе кивает, показывая, что рядом для изложения душевных переживаний. — В общем, сначала я забыл про наше свидание и, ну, знаю, что ты скажешь… Но не в этом дело. Я извинился. — Угу. — И она вспылила. Потом мы не говорили неделю. — Угу. — А потом я снова использовал чат GPT. — Угу. — Ну и она вычислила это через какую-то программу по распознаванию ИИ. — Угу. — И написала мне, что знает, и что наши чувства прошли и все такое… — Угу. — Ну а я оставил реакцию пальца вверх на ее сообщение, и мы больше не переписывались… — Понятно, — отворачивается Кайл, привыкший к этому диалогу.       В воцарившемся относительном спокойствии оба парня возвращаются взглядами к еще минуту назад примеченному ими импровизированному столу из двух скамеек с водруженным на него в несколько ярусов тарелочками с элегатными канапе из кусочка дыни, мацареллы и маслины, щедро украшенные базиликом. Также рядом с ними пристроилась бутылка игристого вина, сухого красного вина, сухого белого вина, водки и коньяка. Окружала это сооружение партия незажженных ароматических свечей, образовывающая подобие оккультного символа любви с центре с, самое странное в картине, запашистой кастрюлей куриного бульона с клецками.       Стэн с Кайлом переглядываются, последний издает неопределнный фырк заключения: «Свечи точно жечь не будем. Еще хуй знает, чем это закончится.» — Боишься все-таки сдаться моим чарам и потерять натуральность? — смеется Стэн, без зазрения совести пихая друга. — Иди ты. И вообще, я всегда натурален. Ты когда-нибудь видел, как я использую косметику? — Твоя взяла, — Стэн кивает, а потом снова изучает еду взглядом. — Смотри-ка, он даже канапе сделал специально без мяса. — Когда дело касается сведения, Картман и веган и что угодно френдли? Только я не пойму, к чему тут клецки, — тыкает он пальцем в подозрительную кастрюлищу с куриным бульоном. — Не, больше похоже на кнедлах. Национальное еврейское блюдо.       Кайл смеряет Стэна взглядом настолько долгим и внушительным, что тот умещает все его вставшие к другу вопросы. Тот жмет плечами: — Я тоже общаюсь с Жиртрестом. «Жиды жадны 2» довольно провисает в середине, и мне не зашла вся эта тема с расизмом, но в плане культуры было достаточно познавательно. — О, теперь ты рекламируешь мне антисемицкие фильмы, — закатывает глаза Кайл. — Не могу поверить, что Картман еще и написал тебе пикап фразочки.       Стэн откровенно смеется: «Ага, разумеется, по плану я захвачу твое сердце неонацизмом и знанием того, что такое кнедлах». Кайл поддерживает его, слегка пиная друга в ботинок, и в задумчивости садится на скамейку, служащую креслом для импровизированного ресторана. — Ничего такого же не будет, если я попробую? — спрашивает Кайл, подцепляя яично-мучной шарик ложкой. — Нет блин ты после одного глотка куриного бульона полезешь ко мне целоваться. Не думаю, что кнейдлах сделает тебя геем. Скорее евреем, а тебе это не грозит.       Кайл усмехается шутке и будто профессиональный дегустатор медленно пробует блюдо. Он выглядит задумчивым, когда высовывает кончик языка и облизывает ложку, а потом улыбается Стэну, и губы его блестят в свете полуработающих ламп чарующе. — Хей, чел, — обращается Стэн, все еще смотря только на своего друга. — У тебя капелька на щеке.       Он тянется к Кайлу и кладет большой палец на теплую, даже горячую щеку, проводя им, чтобы смахнуть сияющую капельку, трепетно придерживая остальными пальцами чужой подбородок. Оба парня смотрят друг другу в глаза и в тиши остановившегося мгновения способны слышать быстрое кровоснабжение кожи их лиц.       Стэн отпрыгивает от Кайла со зрачками заядлого наркомана. Он часто и прерывисто дышит, ощущая еще больший жар щек и покрывающиеся пóтом ладони, подмышки — все части тела, стремящиеся расплавится и утечь по канализации. — Нам нужно отсюда выбраться, — говорит Кайл ровным голосом, но бегающий взгляд выдает его неуверенность.       Стэн растерянно кивает и тоже оглядывается, изучая комнату. Одновременно узкое окошко у самого потолка озаряет их светом будущей свободы. Они переглядываются и медленно, почти крадучись, подходят ближе. — Давай я тебя подсажу, — предлагает Кайл, неуверенно хмыкая висящему у самого потолка окну. — Почему меня? — спрашивает Стэн, не уверенный, что хочет, чтобы Кайл удерживал все его тело. — Я ведь выше, — парень улыбается так гордо, будто разница в сантиметров пять действительно имеет значение. — Я тебя еще обгоню, — как обычно обещает Стэн, слегка хмурясь. — Надейся. А теперь залезай, — Кайл подходит к самой стене, подставляя руки для чужих подошв.       На лице его неуверенность, копирующая неуверенность Стэна: — Ты уверен, что… — Да, уверен! — заводится Кайл, делая хватку собственных рук еще более крепкой. Для надежности.       В итоге Стэн с трудом держится на чужих руках, со всех сил стараясь балансировать: «Еще… немного», — говорит он, привстав на цыпочки и вытянув руки к подоконнику перед окном. Пусть будут прокляты высокие потолки! Руки Кайла горят огнем, как и его спина, и все, что он отвечает в ответ, это болезненно «гмх». Он приподнимает конструкцию из рук, удерживающую Стэна, еще на миллиметр, пока тот балансирует на цыпочках, но, внезапно, силы покидают Кайла. Падение оказывается одновременно быстротечным (как и любое падение, логично) и ужасно долгим, пронесшимся перед глазами Стэна в замедленной съемке. Он чувствует соскользнувшие ладони Кайла, пропадание опоры из-под ног и все удаляющееся от него окно спасения. Парень раскрывает глаза, пытается не сломать себе что-нибудь, инстинктивно перегруппировывая тело для приземления, и так выходит, что он падает прямо на Кайла.       Когда Стэн поднимает лицо с мягкой и яростно колотящейся сердцем груди, он, расставив руки по обе стороны от чужой головы, может рассмотреть лицо Кайла до малейшего прыщика (или чего-то еще сходного размера, но, по правде, его полностью устраивают чужие прыщи), с моргнувшими в искреннем удивлении карими, цвета молочного шоколада глазами, двинувшимися, Стэн готов поклясться, тоже рыжеватыми ресницами, и капельку приоткрытыми губами, в тускловатом из-за перегоревших ламп освещении раздевалки вновь отблескивающими как-то особенно завораживающе. Стэн теряется. Он безотрывно смотрит на лежащего под ним и, кажется, задержавшего дыхание Кайла, в этом странном ракурсе выглядящего так… по-новому, что в животе у Стэна появляются бабочки. Его охватывает какое-то невероятное чувство, а когда моргает вновь, приоткрывая губы и выдыхая такое ощущение что совершенно томное «чувак.?» Стэн понимает, что не выдерживает.       Бабочки в животе стремительно вырывались наружу, покрывая и шею и грудь Кайла. — Блять, чувак, какого хуя! — злится его друг, грубо спихивая Стэна с себя и в крайней брезгливости снимая оранжевую куртку. Блевота течет вниз, задевая и край футболки и вызывая новый приступ мата.       От этого Стэну плохеет сильнее, несмотря на то, что он выблевал свой завтрак секунду назад и желчь все еще жгла ему язык. — Прости, чел, не знаю, как так вышло…       Но Кайл не обращает на него никакого внимания, слишком занятый тем, чтобы оттягивать одежду, не дышать носом (что уже перебор, потому что не такой уж и плохой запах у его блевоты!) и материться. — Я в душ, — ставит его Кайл перед фактом, удаляясь шагом человека на нервах.       Стэн пассивно хмыкает, считая себя прощенным. В любом случае — пофиг. Он остается наедине с изредка мигающей лампой, тихими звуками льющейся воды, романтичным фуршетом от Картмана и остаточными мыслями о Кайле. Так. Пофиг. Он, в поисках отвлечения от пустого ожидания, натыкается взглядом на алкоголь, а точнее на бутылку игристого вина, сухого красного вина, сухого белого вина, водки и коньяка. Что-что, а Картман позаботился об альтернативном способе «создать романтичное настроение» и подробно изучил самих сводимых. Просто когда Стэн видел алкоголь, кончики пальцев его немножко покалывало и ему хотелось упасть на пол, послать всех нахуй и больше никогда не выходить из своей комнаты. Либо же гулять по зеленому лесу самым теплым днем и признаваться всему миру в любви. В любом случае ему хотелось выпить, что, разумеется, было дебильной идеей. И не только потому, что он выблевал себе весь желудок, а Кайл будет разочарован и очень недоволен, когда увидит это, а потому, что Стэн, смакующий дорогой алкоголь в ожидании Кайла из душа, будет выглядеть немного, эм…       Стэн забивает и на это, начиная крутить в руках бутылку вина. Белое самое вкусное, если его кто спросит. Тем более марка приличная — Жиртрест был из тех, кто разбирается. Но Стэн просто рассматривал бутылку, ничего такого! Вино обычно было терпким, что не совсем нравилось ему в плане ощущений, но обычно Стэн не изображал из себя эстета, когда дело касалось алкоголя. Конечно, ему нравилось не кривиться от вкуса, но в большинстве случаев он был заплаканным и уже скривившимся от собственной хуевой жизни, так что вкус был… второстепенным.       Кайл застал его в несколько двусмысленном положении любующимся бутылью вина у себя на коленях и первым делом неодобрительно цыкнул: — Серьезно, чел? Мне кажется, алкоголь — это последнее, что нам нужно в этой ситуации. Скорее противопоказано. — Господи, я не настолько себя не контролирую пьяным, чтобы приставать к парню, — Стэн трет переносицу, приняв все слишком близко к сердцу.       Кайл же хихикает, расслабленно понимая, что ни одна из бутылок не открыта, и садится рядом со Стэном, приобнимая его за плечо. — Разумеется, контроль своего тела — это твое все. Наверное, поэтому я весь был покрыт блевотой, — нет ничего такого в том, что Кайл ударяет его в плечо, но именно это действие заставляет Стэна перевести взгляд с этикетки бутылки на своего друга.       Кайл улыбается и, ну… сидит почти полностью голый лишь в уцелевших штанах, что, по правде, делает его вид еще более каким-то раскрепощенным. Его друг сидит в такой расслабленной и открытой позе, что, как видно, не понимает, как он выглядит, когда по его чистой слегка пахнущей мылом коже с ключицы на грудь стекает капелька воды, с соска падая прямо на бедро, облаченное в приталенные зеленые джинсы со строгим черным ремнем. Конечно, это нормально для парня ходить без верха… но явно не нормально выглядеть настолько, ну, горячо.       Стэн чувствует, как маленькие бабочки медленно вылупляются из своих коконов-шкафов и ножками неуверенно топчутся по стенке его желудка. — Господи, этот придурок оставил столько алкашки. — качает головой Кайл. — Мы по его версии напьемся и еще и потрахаемся?       Парень ухмыляется и чуть запрокидывает голову в уверенности. Капля течет по его кадыку, очерчивая каждую жилку шеи, проводя мокрую дорожку от которой Стэн полностью теряет способность дышать, будто ему со всей дури вдарили по паху (довольно точная метафора). Маленькие бабочки расправляют крылья и наконец вылетают в новую жизнь. — Старик! Второй раз?! Ты шутишь? Каким хером… — Кайл рассматривает пятно на своих брюках. Стэн краснеет. — Фу, это же просто гребанный желудный сок, это еще хуже. — Я… почему хуже? — пытается выглядить непричастным Стэн, кривясь от ужасного вкуса во рту. — Потому, — огрызается Кайл и резко встает. — Я в душ. Опять.       Первое время Стэн гладит совершенно измученный желудок рукой, постепенно смиряясь со вкусом желудочного сока во рту. Потом он понимает, что мог бы помыть рот, но он благополучно забивает на это. В основном во время ожидания парень с закрытыми глазами пытается игнорировать слишком противный свет ламп и бурчание желудка, который, казалось, все еще противился нахождению внутри Стэна. — Пиздец, это уже смешно, — с этой фразой возвращается Кайл. Судя по тону за время второго душа настроение его поднялось в осознании несуразности происходящего.       При инстинктивном поворачивании головы к другу бабочки в животе Стэна разрастаются в парочку глистовых червей: грудь Кайла, как и прежде, лишина одежды, позволяя лицезреть подтянутое и кое-где покрытое синяками из-за вечных стычек тело, а все, что остается на Кайле — небольшое завязанное на поясе полотенце, слава богу, не подчеркивающее его пенис, потому как Стэн итак не может дышать из-за обнаженности его ляжек, подчеркивающей, ну, его ляжки… типа, красивые довольно ляжки… как бы объяснить… По его телу все еще медленно стекают одинокие капли воды, касающиеся каждого кусочка открытой кожи, а Кайл выглядит таким расслабленным, словно… В смысле, в этом и правда нет ничего такого, потому что они лучшие друзья с детства, но то, как кончиками пальцев Кайл поправляет край полотенца, закрепляя его увереннее…       А потом Стэн хихикает, возможно от нервов, и тугой ком из глистов испаряется из его тела. — Что? — Ты че, не снимаешь шапку, даже когда моешься? — спрашивает Стэн, прикрывая рот рукой. Он находит эту картину невероятно забавной, даже если на секунду вспомнив чужие волосы думает, как ему можно было бы изловчиться и наблевать и на головной убор. — Не неси чушь: иначе она бы промокла! Я мылся без нее, а потом надел. Ну, чтобы не выглядеть прям голым, — Кайл в некоторой застенчивости отводит взгляд, чуть натягивая шапку на лоб, чтобы скрыть еще больше выскользнувших из ее плена локонов. Стэн уже не удивляется его логике.       Однако его желудок все равно пропускает удар — в этот раз по понятным причинам. — Ты что задумал? — настораживается Кайл, когда видит, что Стэн пристроился к ярусам сырной тарелки. — А ты как думаешь? — саркастично плюется тот, находя на парте маленький прямо-таки аристократичный ножик и надрезая чеддер. — Чувак, Картман же готовил это специально, чтобы нас свести. Идеальные блюда, — заговорщечиски понижает тон Кайл, садясь рядом с другом, а потом мгновенно меняется в тоне. — Боже блять тут так этой блевотой воняет. Иди и вытри ее, блин! — Почему именно я? У меня жутко желудок сводит, на секундочку, дай мне хоть кусок в рот положить! — Не смей! Блять, а вдруг там, не знаю, виагра? — Ты так боишься за свою жопу? — Стэн улыбается очень нагло и специально откусывает кусочек сыра. Карма прилетела сразу же в виде сильного тычка локтем. — Ау! Ладно-ладно! Ну, это должно убрать запах, — Стэн мечется взглядом по парте и наконец находит под ней приклеенный на скотч маленький конвертик.       Записка внутри гласит: «Стэн, бро, если что-то пойдет не так, то ты всегда можешь использовать их как план «Б». Ну или для ароматических свечей, конечно.» Парень вынимает одну спичку из коробка и зажигает с помощью нее свечу. Аромат лаванды наполняет их легкие. — Черт, откуда жиртрест знает мои любимые цветы? — фыркает Кайл. — У тебя есть любимые цветы? Супер-гейство. — Ну не знаю, когда я их дарю мне всегда перепадает. Поцелуи правда, но Кенни говорит, что умение работать языком всегда пригодится, — чуть вымученно шутит Кайл, пытаясь скрыть неуверенность.       Стэн ржет как конь: — Такие… шутки… — проговаривает он сквозь довольные хрюки. — От кого угодно, но не от тебя.       Кайл прыскает, а потом мгновенно хмурится, смотря на романтическую свечу, которую зажечь было бы стопроцентным гейством, и ужин на двоих, который они начали поглощать. От воспоминаний о собственном поедании кнейдлах его лицо почти вспыхивает от смущения. Почти что. Но Стэн с видом аристократа пробует разные виды сыра, что заставляет Кайла нервничать еще сильнее. — Чувак, серьезно, нам не следует это есть.       Стэн сжимает пальцами переносицу: — Все равно нам придется просидеть тут всю ночь. И ты правда веришь, что сыр заставит меня хотеть подставить тебе очко? — Однажды у тебя из-за вегетерианства выросли на лице вагины, — пожимает плечами Кайл. — Для этого только год мясо и не ем: держу пари, тебя это возбудит, — хрюкает Стэн, снова отрезая кусочек сыра. — Какая мерзость! — пихает друг его в плечо, а потом мелко вздрагивает, потирая плечи руками. — Тут тем более так дует…       Стэн хмурится, оценивая почти голого друга взглядом, и без особых размышлений снимает с себя куртку, кладя ее на чужие плечи. «Спасибо», — Кайл слегка улыбается, а потом отводит взгляд в, ну… неком смущении от того, что нацепил любимую куртку лучшего друга, которую тот никогда почти и не снимает. По правде, теперь Кайл смотрелся еще более нелепо: в ушанке, зимней куртке и небольшом полотенце на паху с теплыми кроссовками на ногах. Однако он отвлекается на негромкий звон стекла, и взгляд его сразу же раскаляется: — Серьезно? — Ну блин… — не знает что еще сказать Стэн. — Это же… Асканели… — произносит он во влюбленном полувздохе. Пометка: так произносить Стэн мог только имя Венди и коньяка. — Ну когда я еще выпью Асканели? Тем более с лучшим другом. — Мне очень не нравится, куда это движется, — Кайл уверенно выхватывает бутылку из чужих рук, на что ему почти в ухо обиженно гнусавят, но он игнорирует друга, заметив что-то на дне бутылки.       Еще одна записка: «Не переживайте, я обо всем всем позаботился. С любовью, ваш купидон», написанная корявым картмановским почерком. К аккуратно свернутой бумажке был прикреплен… упакованный презерватив. Это, вроде как, не удивляет, но выбешивает Кайла. — Все! Я не собираюсь больше здесь сидеть! — сквозь зубы и сжатые кулаки обещает Кайл, осматривается, а потом вспоминает. — Точно! Здесь же эта ублюдская вентиляция из которой вечно дует по ногам после душа. Ты можешь выбраться через нее! — Почему мне нужно лезть еще и в сраную вентеляцию? — насупился Стэн, обиженный отобранной бутылкой своей мечты. — Ты более вытянутый и такой стройный.       Стэн слегка смущается, спрашивает: — Это, типа, комплимент?       Кайл чувствует, как его щеки рдеют, и пытается прикрыть это за агрессией: — Это просто констатация факта! Полезай в ебаную вентиляцию! — Я тебе Той Бони какой-то? И вообще, как я влезу в закрытую вентиляцию?! — Стэн подходит к виновнице многих простуд и в доказательство своих слов пинает ее ногой. — Да не ебу я! Это же ты у нас Инструмент! — Серьезно? Что ж ты тогда еще не вылетел отсюда, Воздушный Змей? К тому же, детская игра не значит, что я… — Стэн останавливается, присаживается на корточки и на пробу подковыривает один из шурупов ногтем. — Не важно, дай мне нож для сыра.       Кайл в два шага пересекает комнату и садится рядом со Стэном, внимательно наблюдая за работой Инструмента. Тот вдохновенно пытается выкрутить шуруп ножиком, а когда тот слегка поворачивается, то расплывается в улыбке азарта, сам не заметив, даже слегка высунув язык. Кайл находит это умилительным и хихикает, а потом поджимает губы, отворачиваясь. Когда последний шуруп со звоном падает на пол, Стэн победоносно усмехается, будто взломал современную систему охраны, а не вскрыл ржавенькую вентиляцию. — Когда я был не прав? — ухмыляется ему Кайл, с гордостью за друга тыкая его в плечо. — Когда разбомбил Канаду? — невинно хлопает ресницами Стэн. — Да, но… Окей, полезай в вентиляцию.       Оба уставляются в узкую черноту прямоугольного в теории выхода, та, кажется, нахально ухмыляется им, подначивая поднявшимся холодным ветром. — Эм, ты уверен, что это хорошая идея? В смысле, мы даже не знаем, куда и как она ведет, — Стэн наклонился и почти засунул в вентиляцию лицо. Та обдала его холодом и неизвестностью. — А есть другие варианты? Давай, Стэн, будешь как в Крепком орешке, — Кайл хлопает его по спине, чуть подталкивая вперед. — Кажется, там вентиляции были пошире… — уже глухо из-за того, что, вытянув обе руки вперед, просунул туда свою голову, комментирует Стэн.       Парень слегка кряхтит, пытаясь втиснуться, еле-еле, поворачиваясь вперед то левым, то правым плечом, наконец втискивает их внутрь и осознает ужасное. — Кайл… — эхом раздается по вентеляции голос на грани паники, — я застрял. — Блять. Ничего не можешь сделать?       Стэн резко пытается выдернуть плечи, но лишь задирает футболку, теперь обдавая холодом свои бока, чувствует себя просунувшим голову в забор любопытным котенком. — Нет! Господи! Блять! — матерится он, ощущая, как медленно начинают затекать плечи. — Ладно, хорошо, раз Картман положил нам презервативы, то и смазку подготовил, — кивает сам себе Кайл.       Стэн слышит удаляющиеся шаги, и зрачки его, итак расширенные в абсолютной темноте вентиляции, от ужаса становятся размером с суповые тарелки. — Блять! Кайл! Какого хрена! Ты же шутишь! Чувак! Чувак, нет! Ты же даже не ел сыр! Чувак! Это все Жиртрест! Кайл! — Стэн в страхе бьется о узкие стенки вентеляции и чувствует, насколько же у него, во всех смыслах, сжалось очко. — Господи, да не за этим, Боже! — раздраженно убеждает его Кайл. — Успокойся, я использую смазку вместо масла, чтобы ты смог вылезти. — А… ладно… — тихо произносит Стэн, но его сердце все еще на грани панической атаки.       Он сглатывает ком в горле, когда чувствует как холодные и влажные из-за смазки пальцы Кайла ложатся на его поясницу. Они проводят дорожку по его позвоночнику, одновременно увлажняя и медленно согревая теплом своего тела. Стэн, у которого перед глазами только темнота, не может сосредоточиться ни на чем кроме длинных пальцев лучшего друга. Он ненадолго задумывается, насколько близко стоит Кайл и как он смотрит на него, застрявшего в… подобной позе в вентеляции, или, вернее, на что именно ему открывается отличный вид. Мысль о том, насколько он уязвим сейчас, создает внутри Стэна напряжение. Ну… напряжение… эм…       Стэн со всей дури кусает собственную губу, а пальцы Кайла, не останавливаясь, продолжают исследовать его тело, покрывая его медленно стекающей прохладной смазкой. Одной рукой Кайл слегка задирает чужую футболку, еще сильнее оголяя парня, чтобы легко коснуться лопаток. Стэн, сердце которого норовит выпасть из груди в чертов желудок, а потом быть выблеванным оттуда, открывает рот в сдавленном всхлипе, возможно, для кого-то похожем на стон. — Чел…? — спрашивает Кайл, останавливаясь. — Мне больно, вообще-то! — глухо раздается из вентиляции, а щеки Стэна горят алым пламенем. — Эм… да… — Кайл кратко проводит пальцами по чужим ребрам и быстро отступает. — Попробуй теперь вылезти, должно сработать.       Стэн тратит несколько секунд на восстановление дыхания и, пытаясь максимально прижать плечи к телу, кое-как выбирается из плена вентиляции. Оба синхронно движутся к скамейке и садятся в типично женскую позу с закинутой на ногу второй ногой, прикрывая каждый от другого… эм… в общем положить ногу и дополнительно прикрыть место рядом с ней рукой кажется обоим очень удобным.       Кайл мельком бросает взгляд на скрещенные ноги друга, а когда понимает, что их взгляды пересеклись, ярко краснеет, отворачиваясь. Не было еще момента в их дружбе, когда оба НАСТОЛЬКО не знали, что сказать. Молчание бьет их под дых, а осознание, что Кайл сидит в куртке лучшего друга и в одном маленьком полотенце на паху, которое жмет, а Стэн весь покрыт склизкой жопной смазкой немного смущает. Теперь их шутки про невозможность неловкости и двусмысленности между лучшими друзьями звучат скорее как издевательство.       Тишину нарушает звон стекла. На этот раз Кайл не возражает, когда Стэн вооружается штопором, чтобы губами обласкать свою единственную настоящую любовь. Он мельком бросает испуганный взгляд на Кайла, но тот отворачивается в свой угол, не пересекая этой границы и не произося ни слова.       А потом дверь раздевалки открывается. Оба парня в шоке смотрят на двух людей, стоящих в проеме коридора, который пусть и имел почти такое же освещение, но такое ощущение что светился райский светом (ну или просто ярким для еврея-Кайла). В его ореоле можно было увидеть два взволнованных лица, принадлежащих длинноволосой презедентке школы Венди и спортсменке с каре темно-угольного цвета Мэгги. — Боже, Стэн, я так переживала, когда узнала от Баттерса, что они вас тут заперли! — на одном дыхании лепечет Венди, подбегая к бывшему/настоящему/всегдашнему парню, хватает его лицо за щеки и осматривает на предмет травм, с бесконечной заботой целует в лоб и веки. — Я так рада, что ты в порядке!       Стэн щурится, моргает, и чувствует, как к его глазам подступают слезы счастья. Он сжимает Венди в крепких объятиях: — Спасибо, чувиха! Ты не представляешь, насколько ты вовремя! Эм, — он на секунду косит взгляд на Кайла, но мгновенно забивает и благодарно целует свою девушку в губы.       Венди смотрит на него с нежностью, кладет руки на чужую шею, сплетая пальцы в замок, а потом хмурится и отступает на шаг. Теперь ее лицо наполнено смятением. Обе девушки осматривают парней с ног до головы. Как замечает Кайл, Мэгги пялится на ноги с огромным непониманием, но оттенком восхищения, что, по его мнению, хороший знак. — А почему вы ребят…? — спрашивает она, закусив губу, и снова проходясь взглядом по стройным и небритым (блять если б он знал заранее!..) ногам. — А у тебя вся спина склизкая, — обращается Венди к Стэну. — И это не розыгрыш на первое апреля.       Кайл, скорее нервно, хихикает с шутки. — Э, это долгая история. Не важно, — отнекивается Стэн. К счастью, их больше не достают расспросами. — Как вам повезло, что тренер дает Мэгги ключи от раздевалки! Она так помчалась вас спасать, когда я известила ее, что положивший на нее глаз парень томится в заточении, надеясь на ее помощь, — Венди по лисьему улыбается и наблюдает за пунцовостью на щеках Кайла. Тот мечет на нее разгневанный взгляд, потому как определенно сказал это своей подруге по секрету! — Любой бы увидел, какие взгляды ты ей посылаешь! — оправдывается Венди, хихикнув, и аккуратно приглаживает волосы Стэна. — Блин, Венди, прости меня, прости, я был так не прав, — лепечет Стэн, обнимая ее за талию и расцеловывая щеки девушки. — Я больше никогда не буду писать через чат GPT. Может… может нам лучше созваниваться, когда тебе нужно поговорить? Мне кажется мне так будет проще… — О, Стэн, я так тебя люблю.! — почти всхлипывает Венди и мягко целует его в губы.       Кайл очень застенчиво потирает локоть и наконец находится, что сказать: — Надеялся сказать тебе об этом, позвав на свидание.       Мэгги тепло улыбается. — Спасибо большое, что спасла.       Девушка слегка краснеет, наверное, все еще смущенная, что разговаривает с привлекательным парнем, почти полностью обнаженным ниже пояса. — Кстати, у тебя очень красивая подвеска, такая необычная. Не скажешь, что это?       Мэгги тихо охнула и заметно смутилась, пальцами стала перебирать кулон: — Это, правда, очень-очень глупо, но мой отец, можно сказать, параноик, когда дело касается, ну, знаешь, всяких неожиданных происшествий. Это, — она демонстрирует подвеску, — серебрянный свисток от акул. Как бы вдобавок средство от оборотней. Еще у меня есть перцовый балончик, хотя я и сама могу если не ударить, то легко сбежать, — самоуверенно задирает нос спортсменка, — фальшивые мозги в браслетике, и я почти всегда ношу под кофтой бронежилет, — она жмет плечами и ее грудь третьего размера (нет не единственное привлекающее его качество!) заметно, ну, показывает свою третьеразмерность. — О, и купон на бесплатный баскет в КФС. Не знаю зачем отец настаивает на последнем — говорит, он приносит удачу.       Кайл стоит перед ней с открытым ртом весь рассказ. Наконец, он моргает, и говорит: — Не хочу торопить события, но я глубоко влюблен в тебя, Мэгги. Я верю, у нас все получится, — он берет ее шероховатые руки в свои, нежно поглаживая пальцы, и девушка застенчиво улыбается.       В тот день Стэн с Кайлом оказались невероятно счастливы, стоя в раздевалке рядом с единственными людьми, к которым они могли бы ощущать романтические или даже сексуальные чувства. И не было двух парней, более гетеросексуальных, чем эти двое.