`•Плачь в сердце•`

      Поздним вечером шёл мощный и холодный дождь. Дул ветер сильный, тяжело было ходить по дорогам. Листья летели по ветру, кружась в своеобразном танце. Все торопились по своим домам.       Много людей в городе, торопясь, отталкивали друг друга, лишь бы не промокнуть. Среди толпы кое-кто бежал — молодой паренёк.       — «От кого же?..» — спросите вы. Ответ прост: от хулиганов. В обоюдной массе была возможность спрятаться.       Задиры пытались отыскать отброса школы всеми силами, но попытки были тщетны.       Прошло несколько часов, и парень смог сбежать от них. Правда вот, только промок до ниточек. И замёрз очень сильно. Всё-таки, одежда словно насквозь продырявилась и стала обвисшей, не давая возможности хоть как-то согреться.       — Идеальный день… — проговорил себе молодой человек, показывая кавычки и как бы намекая на сарказм. Вздохнув и мельком взглянув на своё отражение в луже, Парамонов узрел уродское лицо от избиения: волосы потрëпаны, под глазом фингал, а из носа всë также шла обильная кровь.       — Скажи, Рома: насколько ты везучий? Ни на-ско-ль-ко. — послышался жалобный хнык. — Б-бесит…       Молодого человека зовут «Рома», но чаще всего того называют по псевдониму «Компот». Он не любил эту кличку с шестого класса. Одни издёвки над ним были в учебном заведении.       Подросток примерно выглядел так: волосы тёмно-коричневые, кофта расцветки красного и голубого. Глаза карие, как молочный шоколад. Роман достал телефон и посмотрел на время — «23:00».       Вспомнив, что ему мачеха влепит по самое не хочу и, кажись, точно накажет на четыре недели, Парамонов тихо просипел:       — Мне пизда. Почему мне всегда так не везёт? После смерти мамы всё у меня пошло наперекосяк, мф. — профукал ученик, захныкав от безысходности. — Ты бы знала, мамочка, как я скучаю по тебе. Мачеха-то нормальная, но бывает строгая слишком.       Слезинка потекла от боли. Рома морально сломан, и его душа такая тёмная-тёмная, словно чëрная дыра.       Парамонов не знает, что делать, и ему придётся идти домой, чтобы принять наказание. Ему некуда больше деваться.

* * *

      Роман добежал до своего дома и тихо зашёл, чтобы не разбудить мачеху. Но она стояла возле порога двери. По лицу сразу было понятно, что она сильно зла, а глаза опухли от рыданий.       Та держала телефон в своих руках и показала то, что она обзвонила всем. Самому приёмному сыну в том числе.       — Рома! Ты где пропадал, ты мне скажи?! Я всем обзвонила и тебе тоже, но ты не отвечал! — женщина быстро сняла кофту мальчишки.       Мачеху звали Ирина и, кричав на Романа из-за того, что тот не отвечал, заставляло еë переживать, сильно-сильно.       — «Понять её можно. Кроме строгости. Она переживает за меня, как за родного сына. Плачет и волнуется. Это же не монстр какой-то, верно?» — прошептал про себя Парамонов, не в силах пошевелиться. Его конечности полностью онемели.       — Ири, у меня телефон разрядился, и я просто не сумел посмотреть на время. Прости. — Отвечал он в грустном тоне, но про хулиганов говорить не собирался. Он себя бы почувствовал каким-то слабаком, если бы рассказал. Ирина увидела, что Роман не договаривает, но сперва поняла, что ему нужно быть сухим перед разговором.       — Быстро мыться. Оденься в тëплую одежду, а я чай пока заварю! — строго сказала она, и Рома без колебаний пошёл в ванную, положив телефон на тумбочку. Он не знал, что его ждëт, но интуиция подсказывала, что явно не тëплая и уютная беседа.

* * *

      Прошло десять минут, и Рома выходит домашнем халате, когда немного помылся после дождливой прогулки. Он проходит на кухню, где сидела мачеха и подготавливала ему аптечку с чаем. Ирина заметила его и аккуратно махнула рукой, немым жестом говоря идти к ней. Парень сразу догадался, что этот разговор будет тяжёлым, особенно ночью…       Медленно подходит к стулу и садится. Парамонов сложил свои руки на колени и мял их, пока ждал этого момента. Ирина протянула чай Роме, взяла вату и бутылочку маленькую для промывания ран. Начала наносить и обрабатывать поверхность носа, после — аккуратно дуть на него. Рома чувствует боль, из-за чего сильно морщится.       — Рома, терпи… Понимаю, тебе больно, — Ирина вздохнула и просунула в нос Ромы вату. Она нежно погладила по голове мальчишку, потом отошла от него и села напротив.       — Пей чай… Сейчас ночь, не буду давить на тебя, но ты должен мне рассказать что было и почему ты весь избит. — Ирина снова вздохнула: ей больно видеть то, как еë «сын» настолько измучен.       Рома кивнул головой, но рассказывать не было никакого желания — не хотел больше проблем от одноклассников. Своим взглядом посмотрел на горячий чай с лимоном, начал пить, наслаждаясь его немного кисловатым привкусом. Тело и душа согрелись, щеки порозовели. Мачеха замечает этой и ей становится легче, когда еë сын пьёт чай и наслаждается этим. Но прекрасно понимает, что он не собирается рассказывать, и понимает почему.       — Рома, снова они избили, верно?.. — Ирина подняла брови и посмотрела на него — хотела, чтобы Рома ответил на её вопрос.       Подросток нахмурился от этого и вздохнул. Слегка губы сжал, посмотрел на пол. Не хотел встретиться взглядом своей мачехи. Нервно дышал при упоминании про своих одноклассников.       — Не важно… Я спать. — Нехотя ответил на вопрос Роман. Глаза наполнились темнотой, напоминая о тяжести в своей ничтожной жизни.       Встав из-за стола, Рома решается помыть кружку сразу. Подходит к раковине, моет её и выкидывает лимон в мусорку. Напряжëнно кладëт кружку на полку для посуды и начинает уходить, спеша поднимаясь по лестнице к себе комнату.       Ирина смотрела с переживанием на глазах и грустью. Ей больно видеть, как еë Роме плохо. Даже слишком. Она вытерла слёзы на лице. Убрала аптечку, после чего тоже идёт к себе спальню и ложится спать. Ночь стала такой же тяжёлой от случая, причём учитывая то, что не первая ночь такая.       Ирина надеется, что найдёт способ хоть как-то помочь своему крохотному ангелу поднять крылья и стать свободным от своих проблем.