.
22 декабря 2023 г., 05:47
Слухи пошли от Мэри Флеминг, добровольно помогавшей приглядывать за пятым классом начальной школы, где учился её сын, каждый вторник, и сблизившейся с большинством учителей, так что источником она была авторитетным. Она упомянула это за чаем с Кэти Хупер, а та написала в родительском чате, и родители вторили возмущённым шёпотом, взволнованным бормотанием и вы-уже-слышали в телефонных разговорах, пока новости не наводнили весь городок:
Миссис Каннингем, суровая пожилая женщина, которая руководила вторым классом дольше, чем большинство людей могло упомнить, молча и внезапно безо всяких предупреждений и причин вышла на пенсию и уехала. Поскольку она была единственным учителем второго класса в школе, это вызвало некоторую обеспокоенность.
Несколько дней второй начальный класс неловко передавался из комнаты в комнату, преимущественно оседая там, где хватало пустых стульев или места на полу, чтобы принять их. В среду они сидели по-турецки на разноцветном ковре в детской. Внезапного потрясения от исчезновения учителя и бушующих мам-сказала слухов было почти достаточно, чтобы занять их и не позволить натворить дел. К четвергу дети осознали, что теперь свободны от рамок формального образования, и попытались превратить первый класс несчастного мистера Боуна в филиал «Повелителя мух», так что несколько учеников отправились домой с выговором. В пятницу им были даны чёткие указания сидеть тихо с седьмым классом, который смотрел документалку. В упомянутой документалке волк убил и съел оленя, из-за чего Молли Браун несказанно расстроилась.
Ситуация, очевидно, становилась безнадёжной.
В этой части страны учителя с соответствующим образованием были в дефиците, и, как правило, занимали свою должность пожизненно. Она освобождалась только когда кто-то уходил на пенсию или, ну, уходил на пенсию.
Утром понедельника родители второклашек с натужным энтузиазмом были приглашены присоединиться к своим детям в классной комнате, чтобы встретиться с мистером Симсом, который, по всей видимости, согласился выйти на работу в кратчайшие сроки и взять кураторство над вторым классом до конца года или до тех пор, пока школа не найдёт более подходящую и более постоянную замену.
Мистер Симс, изящно взгромоздившийся на офисное кресло перед классом, напоминал чрезвычайно потрёпанную ворону. Субтильное телосложение, узкое лицо, узкие плечи, изрезанная шрамами кожа — он вперился чёрными бесстрастными глазами в стайку детей перед собой. Его волосы, такие же тёмные, как он весь, были связаны в низкий хвост у шеи и пронизаны сединой, что напрочь расходилось с его оторопелым и юным лицом. Беспокойство таилось в том, как он был скован, как быстро оглядывал комнату украдкой, и это напряжение передавалось родителям, внимательно следящим за ним с подрагивающими пальцами, готовым отдёрнуть своих детей при малейшей угрозе со стороны странного незнакомца в шрамах. Дети немедленно были очарованы до степени абсолютной влюблённости, они никогда не видели настолько откровенно странных взрослых.
Директриса стояла рядом с ним, с лёгким нетерпением ожидая, пока стихнут разговоры. За выходные складка беспокойства на её лбу начала превращаться в морщину.
Она грубовато представила и натянуто поблагодарила мистера Симса за то, что он взял на себя эту роль, без особого энтузиазма заверила родителей, что обстановка стабильна, пытаясь сгладить измученное недовольство, гудящее в комнате.
Мистер Симс закашлялся и удивлённо моргнул, кажется, осознав, что раз директриса закончила с формальностями, от него тоже ожидали пару слов.
— Ох, хорошо, — пробормотал он и поправил очки двумя пальцами. Он прочистил горло, обращаясь ко всей комнате, хотя взгляд его был испуганным и он избегал подолгу задерживаться в одной точке. — Как и сказала миссис Макмиллан, меня зовут Джонатан Симс, полагаю, мистер Симс подойдёт для обращения в классе. Моё обучение по большей части основано на академических исследованиях, не, гм, образовании, и хотя я не смогу надлежащим образом составить учебный план и предоставить то же качество обучения, которым обладала моя более опытная предшественница, я уверяю вас, что постараюсь выполнить эту роль, насколько смогу, и буду рад любому вашему вкладу в оставшуюся часть года.
Мистер Симс переключил своё внимание на кучку сидящих у его ног маленьких зевак, и уже мягче обратился к ним с печальной улыбкой на лице.
— Я знаю, должно быть странно, когда учитель внезапно меняется посреди года. И я могу справляться не слишком хорошо. Так что, надеюсь, вы скажете мне, если я что-то буду делать неправильно.
Прямо перед его носом Финли Робинсон вскинула руку.
Мистер Симс моргнул.
— Да?
— Вы знакомы с Королевой?
Он моргнул ещё раз.
— Я… нет?
Рука Финли снова взметнулась вверх. Мистер Симс кивнул, предлагая продолжать.
— Тогда почему вы так выпендрёжно говорите?
На одном из стульев в конце комнаты Миссис Робинсон заметно покраснела. Однако мистер Симс лишь тихонько рассмеялся себе под нос и ответил:
— О, думаю, это из-за моей бабушки.
Молли Браун осторожно подняла ладонь.
Мистер Симс слегка опасливо взглянул на неё.
— Да?
— Ваша бабушка Королева?
<0>
К концу дня Хизер начинала нервничать. Просто игровая площадка была… большой. Не такой большой, как во время перемены, когда они с Молли бегали по дорожкам друг за другом, смеясь и визжа, как маленькие дикарки, но такой большой, что железные прутья ограды вокруг двора угрожающе нависали, и пока её класс потихоньку разбирали родители, а учителя ходили вокруг, как волки, высматривающие, на кого бы поохотиться, Хизер снова убеждалась, что ей нужно стоять очень… очень… смирно. Иначе оно увидит её. А если оно увидит её, оно доберётся до неё. В прошлом году мистер Боун держал её за руку в конце каждого дня, позволяя стоять поближе к нему, успокаивающе большому, пока Папа не помашет ей от ворот, и она сможет пробежать короткое и пугающее расстояние до его объятий. Мистер Боун был лысым, очень высоким, и на улице его лысина сияла, и она была уверена, что пока она стоит рядом с ним, пока его большие пальцы сжимают её ладонь, оно не сможет её увидеть. Миссис Каннингем была меньше, сгорбленная и невзрачная, но Хизер думала, что оно не разглядит её за складками унылой коричневой юбки. Но миссис Каннингем велела ей не глупить и идти играть с оставшимися одноклассниками, пока её не заберут, велела вырасти и вести себя, как большая девочка. Первый класс заканчивал на час раньше, чем второй, так что она не могла больше прятаться рядом с мистером Боуном, и оно точно увидело бы её. Так что она отлично научилась подбираться к мусорным бакам, стараясь шагать мягко, тихо, прячась в глубоких тенях, и оставаться очень, очень незаметной. Мистер Симс не особо походил на миссис Каннингем. Он не одёргивал их за разговоры во время самостоятельной работы и даже не отругал Логана за то, что тот встал подточить карандаш, не подняв руку, чтобы отпроситься, и не держал линейку над открытой ладонью, как дубину, будто только и ждал предлога, чтобы пустить её в ход. Но когда он читал им рассказ, Хизер видела, что он хмурится, бормоча себе под нос, что Беа и Артур сглупили, пойдя в разведку без родителей, и к моменту, когда прозвенел звонок, Хизер была совершенно уверена, что, если она попросит мистера Симса подержать её за руку, он нахмурится, будто думая, что она глупая, и скажет ей, что она слишком большая, чтобы держаться за руку взрослого на площадке. Класс выстроился перед дверями, и Хизер встала в самом конце. Если все остальные выйдут на улицу первыми, оно будет смотреть на них, и, может быть, не заметит, как она пробирается к своему месту у баков. Мистер Симс ждал её у двери. Она так усердно думала о своей походке, глядя на собственные ноги и тренируясь переставлять их потише, что почти врезалась в его колени. Он хмурился, и она почувствовала, как её губы слегка кривятся. Она не хотела плакать, даже если он назовёт её глупой. Она была слишком взрослой для слёз. — Мисс Льюис? — спросил он. Это было странно, когда к ней обращались так. В прошлом году в первом классе была ещё одна Хизер, так что они были Хизер Л и Хизер М, но «мисс Льюис» заставляло её чувствовать себя взрослой, и она провела ладонями по переднику, вдруг смутившись дырок на коленях колгот и потёртостей на туфлях. Она взглянула на него снизу вверх. Он не был таким же высоким, как мистер Боун, и нависал над ней, уставившись поверх узких очков. Она не хотела расплакаться. Она не хотела, чтобы он считал её глупой. — Могу я поинтересоваться, кто заберёт вас? — мягко спросил мистер Симс, как ученики должны были спрашивать, как «мисс, могу я выйти в уборную»… — Мой папа, — тихо ответила она. На площадке кто-то взвизгнул. Ей не надо было заглядывать за плечо мистера Симса, чтобы наверняка знать, что оно ищет её, даже если она никогда это раньше не видела. Мистер Симс был не таким большим, как мистер Боун, но его куртка была объёмной, плотной и грубоватой, с мягкими кожаными заплатками на локтях, и весь он выглядел так, что можно было решить, что оно не сможет увидеть её, если она спрячется за мистером Симсом. — Ваш папа, — сказал он, и из его уст это прозвучало иначе, прозвучало причудливо. Как от Королевы. — Что ж, мисс Льюис. Хотели бы вы… Нужно ли вам… Чёрт, как это… Не хотели бы вы подождать со мной снаружи, пока он не приедет за вами? Хизер вдруг поняла, что мистер Симс знал об этом тоже. Знал, что оно придёт за ней, что оно не увидит её, пока он рядом. Она кивнула и вцепилась в его штанину так крепко, как могла, ощущая дрожь в коленях от испуга и облегчения, когда они вышли вместе с мистером Симсом, его рука у её плеча, почти касающаяся джемпера. Она взглянула на него, а он смотрел на площадку, хмурый, но не сердитый. И не испуганный. Так что она попробовала сделать, как он, потому что оно не увидело бы её, если бы она поискала его взглядом сейчас, и она уставилась на общую игру в салки, которая всегда разворачивалась в конце дня, и на Стюарта и Дункана, борющихся у высокой стены, хотя миссис Каннингем кричала на них за испачканную форму, и на Молли, прыгающую рядом с мамой, юбка и хвостики подпрыгивали вместе с ней, и на Тома Маккинзи, который выдёргивал траву из трещин в тротуаре, оглядываясь снова и снова на большие входные двери, ожидая, пока выпустят третий класс и его старшая сестра сможет отвести его домой. И этого… не было… здесь? Она оглянулась на мистера Симса, сама не зная, почему. Он посмотрел в ответ и улыбнулся. — Лучше быть смотрящим, чем наблюдаемым, полагаю, — сказал он очень тихо, будто вовсе и не ей, но потом он точно продолжил для неё: — Ему не нравится, когда на него смотрят. А я вижу его. Вы в безопасности, пока я здесь, мисс Льюис. И чудным образом она ощутила, что это было правдой, ещё до того, как он сказал это. Она ощутила лёгкое касание его руки к плечу, и он кивнул в сторону ворот. — Кажется, это ваш отец. Папа был здесь, широко улыбался и махал ей рукой, как делал каждый день, и, хотя её всё ещё слегка покачивало, она улыбнулась в ответ, иначе он заволновался бы и решил, что у неё был плохой день, и попытался утешить её мороженым, и ей стало неловко, потому что у неё был хороший день, просто она испугалась. Он протянул руки ей навстречу, потому что она всегда бежала прямо к нему, бежала очень быстро, пока не оказывалась в безопасности рядом с ним, пока оно не смогло бы её больше достать. Но если мистер Симс смотрел… Она отпустила его штанину и сделала два осторожных, неуверенных шага вперёд. Этого по-прежнему здесь не было. Она оглянулась на мистера Симса, всё ещё смотрящего на неё, всё ещё стоящего там. — Хорошего дня, мисс Льюис, — мягко сказал он, тонко улыбаясь, и она улыбнулась в ответ, а потом отвернулась и удрала в папины объятия.<0>
Под партой Робби приткнулся коленом к колену Эммы. Она прижалась в ответ, потом улыбнулась ему, но натянуто и нервно. — Всё будет в порядке, — сказал он Эмме, с уверенностью, которую сам едва ли испытывал. — У твоего младшего брата Симс, да? Эмма пожала плечами и кивнула. — Ага, он ему нравится. Больше, чем эта ведьма Каннингем, по крайней мере. Но это не значит, что он… В этот момент Симс ворвался в класс, его руки были заняты, и Эмма захлопнула рот. Он был меньше, чем Робби ожидал, если честно. С другой стороны, он вообще-то видел его только в коридорах в сопровождении двадцати крошечных пятилеток, так что высоким он выглядел в сравнении. Сочетание твида, очков и седеющих волос слегка отдавало библиотекой, но вблизи можно было разглядеть все шрамы, о которых говорила мама Эммы после того, как родители второклашек познакомились с ним. Все оспины на его лице и руках можно было списать на последствия сильного акне, если не обращать внимания на то, какие они огромные, но одна из его ладоней была просто блестящим розовым месивом кожи, как шрам от огромного волдыря. Наверняка он пережил серьёзную аварию когда-то давно, сказала миссис Маккинзи Тому за чаем после третьего или четвёртого вопроса о его новом учителе. Пялиться на такое неприлично. Просто веди себя, как будто он выглядит абсолютно обычно, хорошо? Мама Эммы была практичной, и Робби она очень нравилась. Это был хороший совет, и ему, вероятно, стоило им воспользоваться. Ну или на худой конец постараться не слишком откровенно таращиться на руку Симса. Симс окинул класс взглядом и сложил свои вещи на стол. — Прошу меня извинить, — сказал он с натянутой улыбкой. — Весьма неожиданно, я знаю, но миссис Синклер внезапно подхватила что-то, а мой класс на выездной экскурсии, так что только я был свободен. У меня есть, гм, некоторые заметки о вашем классе — видимо, вы работаете над внутрисеместровым проектом? Класс без энтузиазма загудел, что Симс расценил, как согласие. — Что ж, очень хорошо. Я просто оставлю вас работать над ним, как только проведу перекличку. Робби почувствовал, как Эмма напряглась рядом. Он ненавидел это, по-настоящему ненавидел этот покорный ужас на её лице, когда она готовилась оказаться в неловком положении. Он вспомнил, как часто видел это выражение в прошлом году, когда им ещё приходилось скрывать всё, он помогал ей переодеваться в сарафан в туалете по утрам, пытаясь игнорировать то, как её отец и миссис Синклер и эта грёбаная ведьма Каннингем пытались настоять на стрижке для неё, и то, как она вздрагивала каждый раз, когда её называли неправильным именем. Симс профессионально начал опрашивать класс по алфавиту, быстро и стремительно, а Робби так нервничал из-за Эммы, что едва не забыл отреагировать, когда прозвучало его имя. Они перешли к букве М, и Робби нащупал ладонь Эммы под партой. Её пальцы слегка вспотели, как и его, но она вцепилась в его ладонь и сжала покрепче, а Робби не был уверен, что когда-нибудь привыкнет к тому, как её пальцы мягко переплетаются с его. Прямо перед ней в журнале был Эндрю Макинтайр. Симс кивнул ему, когда тот отозвался, и посмотрел вниз. — Ти… хм. — Робби смотрел, как Симс нахмурился, оборвав себя. Робби не мог сказать точно, что произошло, что изменилось в выражении Симса, кроме того, что его взгляд поплыл на несколько секунд, затем он странно моргнул. — Нет, здесь что-то не то. — Он поднял глаза и осмотрел класс. — Мисс Маккинзи? Эмма слегка побледнела и стиснула пальцы в ладони Робби, но через пару секунд она тихо ответила: — Здесь, мистер Симс. Тот посмотрел на неё и деловито кивнул. — Хорошо. И ваше имя?.. — Эмма, — слабо ответила она. Симс просто кивнул ещё раз, отмечая её в журнале, и пошёл дальше по списку, проверяя Тоби Маклауда. Казалось, что они с Эммой одновременно выдохнули и откинулись на стульях, всё ещё держась за руки. Столько нервотрёпки из-за разговора в пару секунд. Просто кошмар. — Наверное, ему Том сказал, — прошептал Робби, — упомянул, что у него есть старшая сестра или типа того. — С чего бы ему это делать, — прошептала Эмма в ответ, но она улыбалась, бледная от облегчения. — Мне всё равно, ладно? Робби улыбнулся, сжал её пальцы и улыбнулся шире, когда она стиснула его руку в ответ. — Конечно. Мисс Маккинзи. — О, заткнись, Роб.<0>
Джен всегда захаживала в «Ко-оп» после уроков плавания Молли по субботам, даже если из-за этого они добирались домой и начинали заваривать чай только около семи. Проще было зайти в магазин по пути, чем выбираться в город ещё раз. Молли убрела за чипсами на следующую неделю, так что Джен осталась одна, когда увидела в молочном отделе мужчину, который, щурясь, разглядывал пачку масла, и у неё ушла минута на то, чтобы опознать в нём нового учителя Молли. Неудивительно, что она не узнала его сразу; всякий раз, когда она забирала Молли, он выглядел почти точно так же, как на первом родительском собрании, сосредоточенный и застёгнутый на все пуговицы. Он очевидно не прилагал столько же усилий, чтобы пойти по магазинам, волосы были собраны в небрежный пучок, аккуратный пиджак сменила выцветшая толстовка, которая была велика ему размеров на пять. Оу, подумала она секундой позже. Конечно. Настоящий хозяин толстовки появился в образе блондина, выше и крепче, чем учитель Молли, подошёл к нему сзади, совсем вплотную, ткнув пальцем в пачку масла в его руках. Было очень похоже на то, как золотистый ретривер донимает сороку. Джен уже была готова уйти, но тут из-за её спины вылетела Молли, на бегу крича: — Мистер Симс! Оба вздрогнули, но учитель — мистер Симс — быстро собрался, завидев Молли, и слегка наклонился к ней. — О, здравствуйте, мисс Браун. Как ваши дела? Молли просияла. — Хорошо! Мы только что с уроков плавания. Я учусь плавать на спине, и учитель говорит, я очень шустрая! Мистер Симс ободряюще кивал, казалось, короткий рассказ Молли полностью захватил его, но Джен заметила его быстрый, нервный взгляд, будто он не мог решить, встать ближе к мужчине за ним, или отстраниться. Вполне обоснованное беспокойство, и, может быть, десять, даже пять лет назад в нём был бы смысл. Деревня была совсем другой тогда. Но теперь все знали, что Хэлен и Мэри пережили своих мужей и теперь проводили вместе свои вдовьи годы, и у Джен были свои догадки насчёт Хью из магазинчика на углу, и, если честно, после всего, через что пришлось пройти старшенькой Маккинзи, все стали куда лояльнее во многих аспектах в последнее время. Так что Джен опустила ладонь на плечо Молли, протянула вторую учителю, тепло улыбаясь. — Мистер Симс, верно? Дженнифер Браун, я мама Молли. Симс крепко стиснул её ладонь, рукопожатие было таким же кратким и профессиональным, как его сдержанная улыбка. И всё же Джен ощутила кожей этот гладкий и идеальный паз его шрамов, так что её пальцы скользнули в них, будто ключ в замок. — Джон, будьте любезны, — сказал он, — по крайней мере за пределами классной комнаты. Чудесно познакомиться с вами должным образом, мисс Браун. Не станем вас задерживать. Уже и так задержали. То была явная уловка, настолько очевидно британски вежливая, что у Джен и обидеться бы не вышло. В конце концов, это было лишь на пользу, и болтать с учителем её дочери и его таинственным сопровождающим в Ко-опе не походило на отличный план на вечер субботы. — Конечно. Спокойной ночи, Джон, — сказала она, опустив ладонь на плечо Молли и мягко подталкивая её к кассе. — Идём, Моллс. — Приятного вечера, леди, — промолвил Симс и чопорно кивнул Молли. — Увидимся в понедельник, мисс Браун. Джен вроде как поняла наконец, почему класс настолько очарован этим человеком. Её не тянуло к лоску и напыщенности, но Симс и не был лощёным в том плане, что требовал от вас быть ему ровней, не морщил нос, если у вас хватило наглости не иметь оксбриджского диплома и идеального нормативного произношения. Он скорее был исполнен скромного и самодостаточного достоинства, напомнившего Джен о её собственной бабушке; как он держал себя, как преподносил — всё это было важно для него, что в свою очередь заставляло слегка присмотреться к себе и захотеть дотянуться до его уровня. Под взглядом Симса плечи Молли слегка распрямились, и она подошла к кассе с таким лицом, будто была очень благовоспитанной девочкой, самой что ни на есть мисс Браун, и Джен чуть слышно фыркнула себе под нос, оглянувшись через плечо на Симса. Его парень с улыбкой вещал ему на ухо, и он оказался тише, чем Джен ожидала, учитывая его рост, только в голосе его была нотка поддразнивания. Смех Симса был куда громче, полнее и глубже, и он мягко пихнул своего партнёра в плечо, с нежностью, которая отразилась в голосе, когда он сказал: «О, тише, Мартин». — Мам, — позвала Молли, нетерпеливо дёргая тележку. Границы её терпения были попраны аппетитом, она стукнула каблучками и заныла. — Пойдём. Что на ужин?<0>
Вопреки тому, что могли рассказать о Колине собутыльники из местного паба, он всё же обладал чувством стыда. Так что он, покрасневший и смущённый, нырнул в кабинет второго класса после четвёртой или пятой проваленной попытки уложить Элли вздремнуть. Быть может, они с Верой были слишком самонадеянны, когда решили, что оба смогут пойти на детский спортивный день, управляясь с ребёнком или сумкой для подгузников в зависимости от того, чья гонка будет следующей — семиклассницы Кэт или второклассника Стюарта, и что не придётся платить девочке-соседке за подработку няней, а приятным бонусом к этому крошка Элли начнёт потихоньку привыкать находиться в толпе незнакомцев. Не то чтобы Элли была животным, нуждающимся в социализации; Вера любила подтрунивать над ним из-за того, что он говорил о ней так, будто она была диким котёнком, которого следовало воспитывать. Но смысл в этом всё равно был. После того как класс Стюарта закончил последнюю гонку с яйцами и ложками, учитель — Симс? — загнал их, взмокших и уставших, обратно в кабинет, и они расселись кучками, болтая и играя, поглощая внушительные объёмы снэков, принесённых родителями. Когда класс спросил, нужно ли им сидеть на своих обычных местах, он велел им делать, что захочется, так что некоторые устроились на полу, вполглаза глядя фильм, который кому-то из родителей удалось запустить со старого проектора. В целом Колин оценил подход Симса. Не то чтобы трудовая этика и немного дисциплины кому-то могли помешать, но он думал, что дети в это возрасте не созданы, чтобы сидеть спокойно и работать тихо, да и малыши казались вполне довольными сами по себе. К сожалению, это значило, что они производили слишком много шума, чтобы он мог уложить Элли спать. Каким же дураком он был, когда отправил Веру на гонку Кэти одну, думая, что после обеда Элли начнёт зевать и тереть глаза крошечными пухлыми кулачками, и Колин сможет просто дать ей бутылочку, покачать немного на плече, и она немедленно уснёт, как дома. Вместо этого она гримасничала и хныкала, уворачиваясь от бутылочки, плакала и извивалась, когда он пытался укачать её, и весь последний час отказывалась закрывать глаза кроме как для того чтобы моргнуть, и выглядела страшно недовольной тем, что ей приходится делать даже это. Казалось, что каждый раз, когда ему удавалось успокоить её, кто-то в классе смеялся слишком громко, отчего она вздрагивала и моргала и пыталась вырваться из его рук, чтобы взглянуть, что происходит. Так что он вышел из кабинета и прогуливался по коридору туда-сюда, поскольку там было тихо, но также там было прохладнее и его шаги отражались странным эхо, так что это тоже не помогло. Симс взглянул на него, дверь со щелчком закрылась за его спиной, и Колин скорчил извиняющуюся гримасу. Симс пока ещё не жаловался и не бросал на него недовольных взглядов, но Колину не верилось, что кого-то привёл бы в восторг суетливый ребёнок в его кабинете. К его удивлению, Симс встал из-за стола, посылая ему сочувствующую улыбку. — Хотите, подержу её немного? — предложил он тихо, кивнув на Элли, всё ещё извивающуюся на его коленях. — Может, её успокоит смена обстановки. Колин был не из тех, кто отдаёт своего ребёнка первому встречному, правда, он не был, но Элли уже измучилась, и он измучился вместе с ней, что только делало ей хуже, и, в общем, он отчаялся достаточно, чтобы почти бросить её в руки Симсу. Он взял её немного неловко, устраивая на руках с озадаченной осторожностью человека, очевидно не знакомого с весом тяжёлого, активного ребёнка, и Колин тревожно замер, готовый поймать её, если Симс… уронит её? Перевернёт вверх ногами? Он не был уверен, чего именно опасался, просто беспокоился. Симс наконец умостил её, придерживая под пятую точку одной рукой, и спинку — другой, и пробормотал: — Хорошо, привет, малышка. Давай посмотрим, сможем ли мы дать Папе передышку, а? Симс опустился в своё кресло, покачивая Элли на коленях, и она уставилась на него, ненадолго отвлекшись от капризов на нового человека с забавным голосом. Симс уверенно придержал её, наклоняясь вперёд, возясь с файлами на столе. Колин наблюдал, как он отпихивает стопку листов, небрежно исписанных восковыми мелками, и достаёт архивную папку, набитую бумагами со скрепками и зажимами наверху. — Полагаю, это подойдёт, чтобы успокоиться, — сказал он, по-видимому, в основном для Элли. Элли, кажется, слушала его очень внимательно. Она заёрзала немного лишь когда Симс откинулся в кресле, уместив папку на колене и придерживая одной рукой её, а второй прижимая Элли к груди. Она коротко и недовольно гукнула, пытаясь улечься, и он цокнул, сказав с мягкой, но непреклонной строгостью: — Да, боюсь я и близко не такой удобный, как Мама, но попробуй сидеть смирно. Я предпочитаю, чтобы меня не прерывали, когда я уже читаю, и не слишком любезно вмешиваться в рассказ после вступления. К огромному и бесконечному шоку Колина, Элли уселась с коротким вздохом, прижавшись щекой к коричневому свитеру Симса, вцепившись маленьким кулачком в выглядывающий из выреза воротничок рубашки. Симс чинно похлопал её по спине, говоря: — Вот так, спасибо. Колин всегда был первым в очереди готовых признать чужое превосходство, и вполне охотно собирался найти себе местечко, чтобы присесть и покориться неожиданно волшебному подходу Симса к малышам, но Симс прочистил горло и начал говорить. — Заявление Каллума Томпсона о гостье без приглашения. Настоящее заявление подано двадцать первого февраля две тысячи первого года. Запись сделана Джонатаном Симсом, Архивистом, на пенсии. Начало заявления. Я не приглашал её. Я уверен. Я знаю своих друзей, и я знаю друзей своих друзей, всех их цыпочек и сестёр и так далее, и эту пташку я не знал, так что она не была приглашена, верно? Симс… поведал историю. Колин не знал, как ещё описать это. С подходящим тоном и всё такое, этот персонаж, Каллум, говорил высоко и пискляво, чёткая и поставленная речь Симса уступила место чему-то гораздо грубее и более «уличному». История была о девушке, которая пришла домой на вечеринку того паренька без приглашения, и вела себя там довольно причудливо, но сколько бы он ни говорил о ней: странный выворот суставов, взгляд, от которого в дрожь бросало, казалось, он ни разу так и не описал, как она выглядела. Будто ничто в ней не было осязаемо: её волосы, глаза, одежда — всё просто ускользало, как масло на воде. У Колина натурально мурашки бегали табуном, как от Стивена Кинга в юности, и Колин вышел из оцепенения лишь когда Симс остановился, слегка откашлявшись и сказав: — Конец заявления. Элли крепко спала на его груди, и Симс рассеянно похлопывал её по спине, всё ещё скользя взглядом по папке перед ним. — Бедняжка, — пробормотал он в тонкие волосы Элли. Она не заметила. — Ей, наверное, было одиноко. Но никто не пострадал, да и двадцать лет спустя и без возможностей Института тут ничем не поможешь, а? Внезапно и разом Симс вспомнил о существовании остального мира и по-совиному моргнул, глядя на Колина. — О, кажется, она наконец измоталась. Хотите?.. Колин ничего не мог с собой поделать — рассмеялся, совсем немного, от того каким застенчивым Симс сделался, выйдя из своего маленького транса, и от того, как он пытался передать малышку, даже если сам всё ещё похлопывал её по спине, оберегающе закрыв её собой, неподвижно замерев, чтобы не потревожить её. — Не, она вся твоя, приятель, — сказал Колин, ухмыляясь. — Устраивайся поудобнее, а я приду спасать тебя, когда она начнёт плакать, ладно? Симс вздохнул и улыбнулся в ответ. — Не то чтобы у меня было право голоса в этом вопросе. Постарайтесь, чтобы класс не поднял бунт, пока я вне игры, мистер Фергюсон? — По рукам, Симс.<0>
Джон не жаловал Уолта Уитмена и постоянно твердил, что если Мартин собирался пытать его американцами девятнадцатого века, то мог бы хотя бы иметь совесть, чтобы выбрать Диккенса. Мартин обычно приводил в пример Эмерсона, что заставляло Джона отшатываться с чувством оскорблённого достоинства (лишь отчасти притворным), а в дальнейших разглагольствованиях о проклятых трансценденталистах спор обычно забывался. Впрочем, если забыть о чрезмерно восторженном патриотизме Уитмена, Мартин питал слабость к его поэзии, к прыгающему ритму, к тому, как он говорил о людях, о любви, почти как о чём-то, чем он был, а не чувствовал. В последнее время именно об Уитмене он думал всякий раз, когда видел Джона; об его настойчивой и непримиримой любви, приходящей на ум всякий раз, когда Мартин замечал его в море ярко-голубых пиджаков, ступая на школьный двор. Как всегда, Джон стоял у дверей корпуса, Хизер Льюис жалась к нему и держалась за руку. Именно Уитмен лучше всех облёк в слова ту заботу, что прорастала в Джоне, делала его мягче и внимательнее к его маленькому выводку, и Мартин мягко улыбнулся себе, услышав тихий щелчок диктофона в голове. Может, он не забудет записать это, но ничего страшного, если не станет. Достаточно видеть, подумал он. Вдруг он вспомнил первый раз, когда по-настоящему увидел Джона, несущегося через исследовательский отдел Института, с закатанными до локтей накрахмаленными рукавами белой рубашки, обнажающими острые линии предплечий и запястий. Его волосы были короче в то время, зачёсаны назад и заправлены за уши. Он весь состоял из углов и смотрел волком, этот взгляд едва ли позволил бы коллеге похлопать его по плечу, не говоря уже о хоть какой-то нежности по отношению к ребёнку. А теперь… Ну, Джон преобразился, позволил себе преобразиться. Теперь всё в нём было мягким — светло-бордовый оттенок кашемирового джемпера, и выбившиеся из косы волосы, обрамляющие лицо, и тихая радость, проступившая в его улыбке, когда он заметил Мартина. Так много в нём смягчилось, уступило ватаге малышей у его ног, уступило Мартину, когда тот подошёл ближе, и Джон запрокинул голову для поцелуя, бормоча: — О, привет. — Привет, о, — ответил Мартин, отстраняясь лишь для того, чтобы взять Джона за ту ладонь, что не была занята Хизер. — Здравствуйте, мистер Блэквуд, — сказала она довольно вежливо как для девочки, которая только что видела, как её учитель целовался, и он улыбнулся, склонив голову к ней. На днях Джон ворчал о попытках уговорить малышей застёгиваться как следует, выходя на площадку, но Хизер по крайней мере была плотно закутана, на ней была дутая куртка поверх униформы и шерстяные колготки под ней, а ещё уютная шапка с нелепым помпоном на макушке. Холодало, предположил Мартин — сам он едва ли замечал холод, пока не немели кончики пальцев, так что он просто привык держать руки в карманах — своих или Джона, уж как получится. Джон тоже слегка укутался, и Мартин заулыбался, увидев, что тот надел довязанный им в прошлом месяце шарф. Это была ужасная, отвратительная, узловатая повязка с дырочками в тех местах, где Мартин пропускал петли, доведённая до ума только благодаря бдительному надзору миссис Робинсон, которая закончила все ряды и заштопала несколько особенно вопиющих его ошибок. Тем не менее, Джон плотно затянул его в вороте своего бушлата, спрятал обветренные, покрасневшие рот и нос в шерсти, подальше от сильного ветра. Миссис Робинсон дала ему несколько выкроек для митенок в том же стиле, и судя по его прогрессу, они выйдут такими же уродливыми, но Джон будет точно так же настаивать на том, чтобы носить их. Его класс понемногу расходился, прощаясь с ним на ходу. Сплошной поток «Пока, мистер Симс», «Увидимся завтра, мистер Симс», пока они не уходили через главные ворота, держась за руки родителей, или бабушек и дедушек, или друг друга, рюкзаки и ланчбоксы покачивались, и Джон отвечал, желал спокойной ночи, напоминал о словарных словах, о рабочих тетрадях и всякой всячине, над которой они работали в этот день. Когда старшие классы отпустили, один из учеников Симса ушёл, болтаясь между двумя подростками, и они дружно сказали: «Хорошего вечера, мистер Симс», проходя мимо. — Роберт, Эмма, Том, — перечислил Джон, кивая им троим. Хизер убежала следом, подскочив к отцу и помахав Джону и Мартину от ворот, и Джон помахал в ответ с ласковой улыбкой. Миссис Робинсон была… далека от деликатности со своими уроками вязания. Мартин вечно баюкал кучу больших, мягких и тёплых клубков шерсти, и когда она принималась рыться в своих древних папках с пожелтевшими выкройками, те, что она раскладывала на кофейном столике для Мартина, будто имели общую тему. Пинетки платочной вязкой, детские шапочки с вязаными украшениями, пледы. Порыв, порыв, порыв, подумал он с лёгкой тоской. Неизменный порыв этого мира к приумножению. Возможно, Уитмен был прав. Тем не менее, этого вопроса он ещё не задал. Он не знал, как себе-то его задать, не то что Джону. Пока что он готов был довольствоваться ожиданием. Довольствоваться быть довольным, помогать приглядывать за маленькой паствой Джона, пока их не укутают и не уведут домой в сохранности, и после этого они сами найдут свой извилистый путь домой.
