Только мы вдвоем

      Пустота — первое, что увидел Ижек при пробуждении. Он не помнил, ни как оказался здесь, ни что произошло с остальными, братом и Ёшкой... Кстати о нём. Ижек не единственный, кто был здесь. Где-то через пару десятков шагов от него, Ё сидел на стуле и что-то читал. Наверное, очередную классику. Он любит перечитывать старые книги, особенно романы.       — Ё... Это ведь ты? — побаиваясь, спросил Ижек, некстати вспомнив пышные похороны Ë. И обнаружил себя на... полу? На ощупь как стекло, только молочно-белого цвета, как и окружающий фон. Он приподнялся на слабых руках, беспомощно оглядевшись в поисках своей инвалидной коляски.       Ë повернулся, даже не вздрогнув.       — О, ты уже проснулся? Рад тебя видеть. — Прозвучало очень слащаво.       — Ёшка, что происходит? Где мы? — сразу перешёл к делу Ижек, наконец сев. — Меня пугает это место...       — Пугает?! — натурально удивился Ёшка, отложил книгу и медленно приблизился к собеседнику. — Пугает место, где будем только ты и я?       Ижек непонимающе посмотрел на него.       — Только мы? И почему же? — Молодой человек настороженно следил взглядом за другом. Чтобы он ни задумал, десятый был совершенно беспомощен — ни палочки, ни кого-либо, кто мог бы прийти на помощь в случае чего, в этом месте не наблюдалось.       — Ох, всё просто! — Ë остановился совсем близко, наклонился и улыбнулся во весь рот. — Потому что я убил всех, ради тебя!!!! — торжественно воскликнул он, явно ожидая бурной радости. Даже в глаза заглянул, стараясь не пропустить ни малейшей реакции.       — Всех? Стоп...что?...       — Да! Абсолютно всех, даже собственного брата... Но теперь же мы будем вместе?       — Постой, я... я не верю.— Он впервые наблюдал такое поведение от Ё. Да, были моменты, когда он странно себя вëл, но он никогда не выглядел таким фанатичным.       Ёши аккуратно снял с Ижека очки, положив на “пол”. Он схватил своего возлюбленного за личико и нежно прошёл по щёчкам холодными пальчиками. Его визави назвал бы прикосновения приятными, если бы не сказанные минуту назад слова.       — Знаешь.. — внезапно начал Ёшка, — Я даже убил твоего брата, чтобы ты был только моим... Он всегда таскался за тобой, даже отказался от отдельного кабинета в офисе, чтобы работать в одном с тобой помещении. Не-е-ет... Я хочу, чтобы ты смотрел только на меня, улыбался только мне, любил только меня... Но теперь так и будет. Видишь, здесь никого нет?       — Что.... — Тут Ижек точно понял, что он не шутит. Внутри всё будто сжалось от осознания, а из ниоткуда взявшийся холод только запугал его ещё больше. Так, Е ведь ведёт себя по-другому! Да, со смертью брата-близнеца ему пришлось принять статус ещё и буквы Ё, так что ему могла передаться некоторая память от помпончиков, которые на голове носил Ё и он мог начать вести себя похоже, но... Он более закрытый и никогда... Никогда... — Э-это шутка? Да? Ты с Кратким решил снова пошутить? Я не понимаю.       — Нет, мой хороший... Это не шутка.       — Н-нет, я не верю, нет... но... Почему именно я?... — спросил он и поднял голову, чувствуя, как в углах глаз уже скопились слёзы.       Ешка или всё-таки Ёшка улыбался до невозможности добродушно, ласково ухмыляясь. Он выглядел как всегда, но для Ижека это был совсем... иной Ёшка. Неужели все правда убиты?       Десятый прекрасно помнил, что весь день чувствовал себя плохо, и, кажется, уснул прямо за столом. Однако, он должен был проспать не больше одиннадцати часов максимум, — на большее человеческий организм (по крайней мере здоровый) не рассчитан. Что же случилось?       — Ох, нет, нет, нет...       — Ижек, почему ты не рад? — Улыбка сползла с лица, но руки продолжали гладить лицо.       — Они все мертвы... И... И только из-за меня... — Он опустил голову, и несколько прядей упали на глаза.       — Нет же, глупенький! Не стоит грустить из-за тех, кто больше ничего не чувствует. Они не скажут спасибо за это. Хи-хи. А ты ведь не хочешь их расстроить, верно? — Эта тварь хихикала. Ему было смешно произносить, что остальной алфавит больше ничего сказать не в состоянии.       Десятый замолчал на длительное время, оставив вопрос без ответа.       — Почему?— Наконец прозвучало то единственное, что он смог произнести.       — Чтобы быть с тобой, конечно же!Я люблю тебя, Ижек.       Снова молчание. Десятый поднял голову, по щекам медленно сползали слёзы, а сам он посмотрел на Ёшку.       Ёшка выглядел серьёзным. Стоило появиться новой слезинке, как он тут же её смахивал.       — Ну, моя душа, не плачь...       Седьмой (или всё-таки Шестой?) собственнически обхватил Десятого руками, прекрасно зная, и, похоже, получая от этого знания удовольствие, что визави не в состоянии его оттолкнуть или уйти.       — Иже-е-ек, всё хорошо, теперь только мы с тобой..       Неизвестно, сколько прошло времени, но видимо достаточно, чтобы Ижек успокоился. Его глаза покраснели, а голова разболелась. Странно, когда он проснулся здесь, у него ничего не болело. Даже бедро, на котором остался синяк, когда он неудачно пересадился с постели на коляску сегодня утром.       Сзади появилась дверь. Ёшка, конечно, не очень хотел уходить, но если он хочет, чтобы возлюбленный остался с ним навсегда, нужно уйти как можно дальше, иначе его любовь могут откачать...       — Любимый, поднимайся.       Ижек выдохнул. Да, он мог подняться, но лишь на пару секунд, а Ёшка явно предлагает дойти до двери. Даже подталкивать начал в её сторону.       Неожиданно визави дёрнул его на себя, и Десятый вмиг оказался на ногах, впечатавшись лицом в грудь друга. И опять странность: никакой боли. Ему совсем не тяжело стоять.       — Может, нам не стоит?       — Не стоит?! Ты... Ты... Ты же моя любовь! Ты хочешь меня расстроить?       — Н-н-нет.       Где-то далеко, будто через вату, раздался чей-то голос. Он становился то тише, то громче, но Ижек его узнал.       — Твою ж медь! Траванулся что-ли?! — воскликнул И краткий, ругаясь самыми неприличными словами своего лексикона.       На миг Десятый увидел смутные очертания своего кабинета и разноцветное пятно перед глазами. Пятно скорее всего было любимой рубашкой брата, на которую он пришил мишуру, стыренную с ёлки.       — Краткий! — с облегчением крикнул Ижек, сделав несколько шагов навстречу звуку, но Ёшка схватил его, нечаянно (а нечаянно ли?) попав носком туфли под коленку. Ижек снова ослабел, повиснув на его руках.       — Давай. Я позабочусь о тебе как никто другой!!! Нам надо уходить! — И потащил к двери.       Ижек сопротивлялся, хоть ноги снова перестали его слушаться и безвольно болтались.       Краткий тряс его за плечи, — теперь Десятый это прекрасно чувствовал. Но его крики не долетали до брата.       Буквально спиной почувствовав, что дверь открылась, он в последний раз вскрикнул, пока сознание уплывало всё дальше.       Дверь закрылась. Больше никого не осталось. Только И Краткий рыдающий над трупом под Новогодней ёлкой.