Firework

То, что Гавус был так раздражен — вина Юджина. То, что Юджин был так весел — оплошность Гавуса. *** —...бесстыдный демон-..! — Хаос тебя дери, какой же ты драматичный! — вторил Юджин откуда-то из кустов, продираясь сквозь плотные стебли за мелькающей фигурой небожителя, сламывающего терновник, как солому, без остановки и без оглядки. Со стороны, должно быть, это походило на отчаянный побег, потому что действительно — последним, кого Гавус хотел бы сейчас видеть, был Юджин. Да как он-..! —...Ты-..! — Ну что — я? — скептично охнул из-под левой подмышки демон, деловито пытаясь просунуться сквозь узкий проход между лоз. — Я кого-то убил? — Нет-... — Обманул? — Нет, но-...! — Ограбил? — Прекрати! Гавус обернулся, сцепившись взглядами с Юджином, и по открытой коже невольно пробежали мимолетные мурашки — улыбка, растянувшаяся на бледном лице, граничила с откровенной ухмылкой сытого кота, и вид придавала демону ну абсолютно наглейший. И довольный. И совершенно неприемлемый! Огромным усилием воли Гавус подавил свое желание стереть её с тонких губ, лишь нахмурился. В былые времена от этого мимолетного холодного взгляда из-под полуопущенных ресниц демоны разбегались, как уличные шавки, позорно поджимая трусливые хвосты — этот демон, конечно же, не чета тем отбросам. Не от того ли уголки его губ всё больше и больше ползли вверх? Абсолютно неприемлемо! Тем не менее, напряжение между ними все росло, потому что больше демон не пытался вывести Гавуса на разговор, только улыбался широко-довольно, сверкая глазами, и даже облизнулся мельком, словно перед ним трепетала сладкая, готовая к растерзанию, добыча. Гавус, поймав себя на том, что откровенно пялится на эти губы, снова вспыхнул холодными искрами незнакомых эмоций, и стремительно развернулся, сжимая кулаки. Это неприемлемо! — Да подожди ты! — Юджин сразу же встрепенулся, опасаясь, что небожитель снова ломанет в бурелом, оставив его позади. — Ладно, давай поговорим! Всемогущие берсерки, как с тобой тяжело! На самом деле, говорить Гавус совсем не хотел; не хотел снова смотреть в бездонные глаза, плещущие весельем, не хотел смотреть на подрагивающие от сильных порывов ветра кончики заалевших ушей, не хотел видеть, как двигаются эти губы — эти чертовы губы! — По-твоему, это игра? Новую игрушку опробовать решил? — с внезапной вспышкой злости прошипел Гавус, разворачиваясь обратно, сталкиваясь на этот раз с Юджином почти вплотную. Опять эта улыбка! — Ты-..! — Всё, Гавус, всё! Я был не прав, нижайше извиняюсь! — Юджин действительно, вторя своим словам, согнулся в небольшом поклоне. Он ни разу не выглядел извиняющимся. — Ты прав, ладно? Я просто пошутил — и пошутил неудачно, я признаю. А ты ведёшь себя так, словно конец света произошёл, ну! — Да как у тебя язык поворачивается такое говорить! — снова раздраженно вспыхивает Гавус. Теперь они стоят практически грудь в грудь, и у демона хватает наглости тыкнуть его ногтем в солнечное сплетение. — Я извинился, в чём твоя проблема? Тем более это всего лишь простое касание губ — тем более в щёку! Не моя проблема, что ты такой дикарь! — Кто из нас ещё-..! Гавус замолчал, стискивая зубы, чтобы не дать необдуманным резким словам слететь между ними. Юджин замолчал, закатывая демонстративно глаза, словно это должно было что-то значить. Его губы — сухие, с небольшими ранками от случайных прикосновений острых клыков — снова изогнулись, на этот раз в недовольной гримасе. — Смертные так тоже делают, между прочим. Даже на улице — я видел! Гавус, если ты сейчас скажешь, что бросишь всё, чего мы достигли, из-за того, что я, старый дурак, потрогал невинного тебя своими демоническими губами — я тебя поколочу! Клянусь эээ... Просто клянусь! Левую скулу ощутимо обожгло невидимым холодным прикосновением, образ которого снова заставил вспышки в животе Гавуса рассыпаться искрами. Но вид такого Юджина — затрепанного ветром, с ссадинами от колючек, со случайными листьями в непослушных волосах и беспокойством, плещущим в тёмных глазах — заставлял всполохи раздраженного огня потускнуть тлеющими углями. — Я не злюсь, — медленно выдохнул после небольшой паузы Гавус, прикрыв глаза. Действительно, успокоить метнувшиеся эмоции стоило ему больших усилий, и он не хотел рисковать подпитывать их и провоцировать новую вспышку и виток конфликта. Сложно признать, но ведёт он себя действительно глупо — совсем неподобающее небожителю. Неприемлемо. — И ты меня прощаешь? — уточняет Юджин после паузы. Голос у него привычно ровный, но Гавус, выученный уже этими приёмчиками, за высокомерным фасадом улавливает неловкие неуверенные нотки. Неуверенность Юджина — эмоция редкая, и некрасивая. Гавус её не любил, и стереть хотел наравне с рваной кривой ухмылкой. Словно ища подтверждение, он открывает глаза — и наконец их взгляды сталкиваются. В одном танцуют звёзды, в другом плещется грохочущая тьма. — Я тебя прощаю. Но ты не виноват, — Юджин в ответ фыркает. — Я просто... Не ожидал. — Теперь, когда мы разобрались с официальной частью, думаю вполне можно двинуться вперед, а? А то мы знатно время потеряли, пока пытались справиться с твоими голубиными загонами. Забавно, как далеко мы забрели... Забавно, как легко от ссоры они снова перетекли в размеренный шаг бок о бок, едва задевая друг друга плечами. Забавно, как легко Юджин снова начал рассказывать — не с того ли места, на котором остановился перед их небольшим разногласием? — бессвязную чушь о своих прежних веках, путаясь в деталях и хронологии, разбавляя мрачные моменты глупыми частушками. Забавно, как легко Гавус позволил этому снова течь сквозь него. Просто идти рядом, шаг в шаг, слушать голос, чувствовать запах, дыхание, касаться, случайно встречаясь острыми плечами, касаться... Он о многом хотел спросить Юджина, но не мог. Пару десятков раз чуть не выкрикнул: "Как ты посмел?" Несколько раз сдержался от капающего ядом: "О чём ты думал?" В голове плыл лишь вязкий туман, искрами зажигающий в нём что-то — а в животе тлели угли с пляшущими всполохами огня. Действительно, всё это — одно большое недоразумение, которого можно было бы избежать, но Гавус так глуп. Тогда он застыл, увидев радостное сияние на лице Юджина — искреннее, чистое, красивое — до боли красивое. Застыл и не мог пошевелиться, словно его связали заклятием-паралитиком и накачали во внутренности взрывающийся вулкан с кипящей щекотными искрами лавой. Застыл, а потом непонимающе наклонился, пока в ушах колокольчиками звенело: "...это было сложно, мне стоит как следует тебя отблагодарить?". А потом щеку обожгло холодом, и Гавус с поднимающейся паникой почувствовал всё — и чужое дыхание на своей коже, и трепет прикрытых ресниц, и довольный изгиб сухих губ, и каждую трещинку на них. А в животе миллиардами взрывались искры. Это было просто... слишком. Он не ожидал, что от простого касания будет так много. — Ты как-то слишком тих, Голубь. Хэй, да ты не слушаешь! — Слушаю, — прерывает обиженный вопль Гавус. Как он мог не слушать, когда мелодичный голос сам вливался в него? — Просто думаю. — Тогда прекрати, тебе не идёт. — бросает Юджин совершенно беззлобно, из его голоса даже пропала привычная нотка едкого веселья, и что-то внутри Гавуса в ответ сворачивается тёплым клубочком. — Я не был против. — внезапно выдаёт Гавус, сам удивляясь резкому порыву высказаться. — Что? — недовольно оборачивается демон, недоверчиво стреляя на него из-под сведенных бровей. — Я не был против, — спокойно продолжает Гавус, словно пытается донести самую логичную вещь в мире глупому, несведущему ребёнку. — Когда ты... коснулся меня губами. Я просто-... — Не ожидал, да. — фыркает Юджин, и почему-то лицо его внезапно смягчается, и у Гавуса дыхание перехватывает от нежного, едва видимого изгиба губ, и тёплого сияния бездонных глаз. — Но ты больше не будешь так делать, — продолжает небожитель, пытаясь придать своему тону уверенность и непоколебимость — почему-то выходит плохо. — По крайней мере, не без моего разрешения. — Как скажешь, Голубь. — послушно склоняется в шутливом поклоне Юджин, и от чего-то лицо его выглядит ещё нежнее и умиротвореннее, с маленькими лучистыми морщинками в уголках глаз и едва поджатыми губами, пытающимися скрыть улыбку. — Только давай на этот раз не останавливаться, мы и так задерживаемся. Пойдём быстрее, наши дети наверняка уже всё вверх дном перевернули! — Да, — Гавус улыбается в ответ, когда Юджин поворачивается к нему спиной. Внутренности сводит от непривычного напряжения, но это ощущается так тепло и приятно, что он просто позволяет горячему потоку разлиться внутри него. — Идём домой.