Там, где ждут

На перроне гулял ветер. Мишу никто не встречал. Он побрëл к зданию вокзала. Единственный пакет трещал на морозе и позвякивал оставшимися бутылками. Дорога из Питера помнилась смутно. Сколько раз он и чем догонялся, с кем и на чьи пил, что им втирал. От чего неприятно ныли нос и скула. Он так хотел отгородиться от питерской жизни - Оли, родителей, непонятных трущихся вокруг типов, - что предпочёл одинокую квартиру в равнодушной Москве, где никому не интересен живущий за стенкой, идущий рядом в непрерывном человеческом потоке. "Тодд" выпивал последние силы, приковывал к этому городу, так и не ставшему родным. Но зачем врать себе - Миша был один везде. Сейчас он смутно осознавал, что находится где-то на вокзале. Куда и откуда ехал - стëрлось совершенно. Холодно. Грустно. Отхлебнул из бутылки, сунул её обратно в карман вечного плаща. Где он отстал от группы? Где орги, в конце концов? Он кое-как выполз в город и бухнулся в гостеприимно распахнувшее двери такси. - Куда едем? - радостно спросил шофёр. Миша застыл. И правда, куда едем? - Куда вам надо? - шофёр потряс его за плечо. - Куда вы хотите? Никуда ему было не надо, и никуда он не хотел. - Ну, где-то вас ждут же? Что-то в сердце ёкнуло и из памяти сам собой вывалился адрес. Вплоть до подъезда, этажа и квартиры. - Из лифта налево, - зачем-то добавил он. - Это где? - спросил шофёр, копаясь в навигаторе. - В Купчино, - Миша икнул и выпил ещё. В тепле клонило в сон. Покрасневшие на морозе руки отходили и чуть побаливали. - А денег хватит? - Дюш, у тебя есть?... А, нашёл, держи... - Миша протянул водителю кучу смятых и рассыпающихся купюр. Тот честный оказался. Собрал упавшее с пола, сложил аккуратно, отсчитал сколько надо, а остальное спрятал в карман Михе. Тот выпил ещё и задремал под мерное покачивание. Пару раз он просыпался - не до конца. Выпивал. Дивился на снегопад, такой густой, что домов было не видно. Выходил отлить, почти не открывая глаз, в мутную темень. Ему то казалось, что он закрыл глаза всего на минуту, то что дорога растянулась бесконечно. В очередной раз он увидел нормальные дома, похоже, метель улеглась. Машина наконец затормозила в неприметном дворе. Шофёр высунулся и переговорил с кидавшими петарды подростками. Вытащил Мишу, рассыпающего пустые бутылки из разорванного пакета, и куда-то повëл. Миха покорно шёл - в смутно знакомый подъезд, показавшийся слишком светлым и новым, в лифт со старыми, не автоматическими ещё дверями. Вот дверь эту точно где-то видел, и звонок, который нажал водитель, отозвался знакомой трелью. В глубине квартиры звенели детские голоса. Дверь открылась - на пороге стояла белобрысая девочка. - Мам! - крикнула она. - А мы разве кого-то ждëм? - в прихожую выглянула пожилая женщина. За ней высыпали ещё две женщины и девочка поменьше. - Ваш мальчик? - придерживая Миху за шкирку, спросил шофёр. - Здрассстëтьнадь, - собираясь, выдал Миша. - Берëм, - улыбнулась та. - Проходи, Мишенька. Наконец выполз первый мужик на всё это бабье царство. Спросил: - Он вам сколько должен? Пригласил шофёра к столу. А потом Миха сфокусировался ещё больше и изо всех сил сжал Андрея в объятиях, роняя на него весь свой вес. - Дюш, Дюшенька, ждал меня... Андрей уволок его на кухню, подальше от лишних глаз. - Миха, бля, чудо ты моё новогоднее... Миха обнимал его, забыв про болтающиеся на запястье остатки пакета, пьяно лез целоваться, прижимался крепче. - Дюш, как же я по тебе соскучился... Но ты простил меня? Ты же ждал? Андрей, заехавший с двумя семействами, бывшим и нынешним, поздравить маму, гладил его по волосам и отвечал: - Ждал, конечно, ждал. И ведь не врал ни капельки.