Однажды в Варьете

На дворе стояла весна, такая приятная и теплая, медленно переходящая в летний зной. Листья на деревьях давно распустились, а ручейки уже прекратили свое существование, оставляя на тротуарах небольшие лужицы. Вся Москва цвела, а дамы уже одевались легче нежели раньше, тоже касалось и их торопливых спутников, которые давным давно оставили свои теплые жилеты дома. Изящные дамы восхищались цветением, останавливаясь возле каждого цветущего куста или дерева, и медленно вдыхали сладкий аромат, исходящий от аккуратных маленьких цветочков, которые только начинали свою жизнь. Птицы, сидевшие на деревьях, весело общались меж собой, и так звонко лились песни из их клювов, что хотелось слушать это вечно, сидя на какой нибудь скамеечке рядом. Но во всей этой весенней суете было что то странное, даже можно сказать из ряда вон выходящее. А странным этим был никто иной как Коровьев, который был явно одет не по погоде, но его это мало волновало. На нем было много слоев одежды: сверху на нем была одета плотная клетчатая рубашка, на ней такая же клетчатая жилетка, ну и все это завершал не менее клетчатый пиджак. Сразу же назревает вопрос - не жарко ли ему в этом, но мы с уверенностью можем сказать - нет. Ему ни капельки не жарко, а понять мы это можем потому, что он чуть ли не бежит в сторону театра, в торопях снося все на своем пути. К Варьете стояла огромная очередь зевак, выходящая за ворота площади перед самим театром. Конечно же Фагот не собирался стоять в очереди, он незаметно прошмыгнул в театр, и на всех парах бежал в огромных размеров зал, в котором не так давно сам давал представление. И заняв центральное, и самое видное место в бельэтаже развалился на кресле в ожидании. А ждал он две вещи: явление своего друга в этот же бельэтаж, и начала представления, хотя его волновала не сама пьеса, больше конферансье. Не долго Коровьев томился в ожидание друга, огромных размеров кот почти через секунду, как о нем вспомнили, появился на соседнем месте. — Здравствуй, мой дорогой, — Развернувшись к коту, с громаднейшей улыбкой произнес Фагот, но заметив, что его друг в обличие кота, улыбка сразу же покинула его лицо — Бегемот, мы же договорились — процедив сквозь зубы, в моменте осматривая жирного кота, выпалил Коровьев, в последствие отворачиваясь. — Ну не кипятись... — Вымолвил кот, моментально перевоплощаясь в человека не самой приятной, можно даже сказать, бандитской наружности. — Скоро начнется — Громогласно выдал Коровьев, несколько потирая штаны в области паха, а Бегемот несколько недоверчиво смотрит в сторону своего друа, будто бы не понимая, что сейчас будет происходить, и напрочь забыв о договоренности. По прошествии пятнадцати минут, зал был полон громких дам и их партнеров, они оживленно обсуждали предстоящее представление и его задумку. Резко зал накрывает тишина, свет гаснет, а занавес резко взмывает вверх. И на сцене появляется давно знакомый коту и Фаготу конферансье, оживленно приветствуя публику и весь зал вместе с оркестром. Но взгляд ведущего падает в центр бельэтажа, где происходили явные непристойности, которых почему то не замечали окружающие. Два юноши, один сидел на кресле, а второй на нем, сплетались в очень грязном, чавкающем, мерзком поцелуе, и один из юнош, медленно снимает со своего партнера клетчатый пиджак. А конферансье лишь покраснев от смущения отводит взор, в надежде, что ему показалось, и пытаясь провести сеанс без происшествий. Но двое юношей и не думали останавливать процесс, с каждым причмокиванием все сильнее и сильнее привлекая к себе внимание ведущего. А конферансе это было явно не по душе, и он все еще пытался отвести взгляд и не запинаться в момент совей речи. Молодые люди на обычных поцелуях не прекратили процессию, юноша, который сидел на коленях длинного медленно спустил штаны, оголяя тем самым все прелести мужского пола, а второй лишь осторожно расстегнул ширинку своих брюк, причем ширинка была расстегнута с очень неестественным звуком, слишком уж громко он это сделал. Конечно же ведущий прекрасно понимал к чему ведет все, что происходило в бельэтаже, и пытался уводить глаза в сторону, но на мужчинах как будто был магнит для него, из за которого он каждые две минуты обращал свой взор к ним, а когда пытался отвернуться, его что то силой заставляло смотреть на процесс соития дальше. Двое полураздетых мужчин решили не останавливаться на одном раздевании, и тот который пониже, встал к краю балкона лицом, сильно изгибаясь в спине и выпячивая свой зад ближе к длинному, который с огромной скоростью мастурбировал на своего спутника, не желая предпринимать попыток остановить сие процессию именно на этом моменте, не переходя к чему то серьезному. «Не дай Бог он сейчас...» только подумал ведущий, а мужчина в клетчатом уже ввел свой член в манящий его сфинктер анального отверстия низкого, от чего тот громко простонал, оглушая тем самым обескураженного конферансе, который уже с ноткой дрожи в голосе пытался продолжить представление. А мужчины опять же и не думали останавливаться. Длинный лишь сильнее вдалбливал спутника в край балкона, от чего тот хрипел и не мог сдержать громогласных стонов. Конферансе не мог понять, почему он один лицезреет эту картину, почему никто более не удивлен этому, и даже не обращает внимания на все происходящее. Колени ведущего очень явно задрожали, что вызвало у публики смех, чему ведущий явно не обрадовался. В этот момент, двое совокупляющихся юнош, как бы тоже над ним насмехались, переместившись на выступ балкона, чтобы их было еще лучше видно, а из за того, что они оба стояли боком, можно было наблюдать их грязный секс в мельчайших деталях. Стоны наполняли весь зал все больше и больше, сбивая ведущего все сильнее и сильнее, делая его паузы очень длинными, а сглатывание слюны все громче и громче. Помимо стонов, зал наполнило громкое хлюпанье и шлепки. Что бы еще сильнее выбесить конферансе, мужчина в клетчатом притягивает за плечо низкого, и агрессивно впивается ему в шею, оставляя тем самым огромный след, из за которого с уст Бегемота срывается еще один протяжный, немного шипящий стон. Ведущий уже хотел было уйти, но голос длинного его остановил — Куда же вы? — Не отвлекаясь от плотских утех, с громадной улыбкой спросил он, сильнее привлекая к соитию внимание, и разводя руки наверх, как бы призывая его не уходить со сцены. — Подальше от сюда... — Не задумываясь отвечает ведущий почти во весь голос, что в очередной раз вызвало у публики смех, ибо двух возбужденных мужчин они не видели и не слышали. Конферансе почесав затылок, в непонимание, что же тут происходит, остался на сцене, и произвел еще одну попытку продолжить шоу. Поднимая руки наверх, призывая тем самым публику успокоиться, и обратить свое внимание на сцену, но, как ни странно, ему вновь помешали двое возбужденных мужчин, которые каким то чудом перенеслись в самый центр зала, и уже были полностью оголенные. В попытке разнообразить секс и добавить еще огня, Коровьев помимо полового органа, показательно облизнув два своих пальца, вводит их в промежность своего партнера, что заставило его содрогнуться, и приникнуть к длинному. Но и Бегемот не остался бездействовать, приникнув к обнаженному телу партнера, он осторожно кусает его набухший сосок, а позже заботливо вылизывает, что заставляет Коровьева в проливе самозабвенья закинуть голову назад. Шок конферансье невозможно передать словами, он лишь открыв рот наблюдал за всем происходящим, не понимая, что ему следует с этим делать, и стоит ли вообше. А раззадоренная парочка, лишь добавляла большей страсти и ухищрений в интим, дабы довести ведущего еще сильнее. Коровьев одарил своего спутника звонким шлепком по его выпяченным ягодицам, оставляя красный след в форме его ладони. Но и на этом похотливые мужчины не остановились, протянув руку в члену Бегемота, Коровьев начал его активно стимулировать, заставляя своего партнера изогнуться в пояснице и активнее двигать тазом на половом органе. А ведущий от всего увиденного неожиданно для публики падает на сцене, парочка добилась своего. Конферансье аккуратно выносят из зала двое мужчин, а представление отменяется. — Мы сделали свое дело — Шепнул Коровьев Бегемоту, и растворился в зале.