«Забыть»

      Баллончик с краской в руках, растрёпанные волосы, игривый взгляд – типичный образ Поэнского мальчишки. А Джон был именно таким. Свободный Дэн — прозвище, данное ему уличными панками за то, что он целыми днями гулял по городу. И потому, что девушки он не имел. Ну а что? Харриса всё устраивало. Свобода – самое ценное в его жизни, единственное, чем он дорожил.       Но иногда ему становилось одиноко. Например сейчас, когда друзья, будто сговорившись, наотрез отказались идти в ТЦ, дома делать нечего, эссе было сделано на скорую руку, а краска в баллончике закончилась. Скучно! Он зло пнул сугроб, сразу же сморщившись. Зря он это все-таки сделал, снег в ботинках — не самое приятное.       Игривость во взгляде вдруг исчезла, словно снег резко остудил его пыл. Он опустил глаза и побрёл дальше по тротуару, думая. Многие говорили, что он ведёт себя как ребёнок, что пора повзрослеть и начать смотреть на мир серьёзно, но... Джон не мог. Тогда бы он просто потерял частичку себя, что и так хотел вырвать с корнем мир вокруг. Проблемы, друзья-не-друзья, ссоры с родителями и деканом... Всё это выносило мозг. Всё это хотелось забыть.       Память — странная штука. Иногда помогает, иногда играет злую шутку. Например, когда в последний момент вспомнишь, что не сделал годовой проект. Времени на работу уже нет, и тебя начинает грызть совесть. А мог бы просто не вспоминать! Или, например, вместо того чтобы поставить будильник, дабы не опоздать на смену, ты сидишь и вспоминаешь вчерашние перепалки с друзьями, как вы покрывали друг друга трёхэтажным матом, а сегодня из-за этого не можете пойти тусить. Не проще было бы просто забыть? И так всегда. Харрис всей душой желал найти способ забывать. Не помнить проблемы, страхи, падения и унижения. Жизнь бы тогда стала лучше, правда?       Что-то привлекает внимание парня и он заглядывает в тёмный переулок. И тогда до него доходит, откуда пришло любопытство: посередине переулка лежала картонная коробка, из которой исходил свет. Конечно, их учили ещё в школе, что «нельзя подходить к подозрительным вещам, и тем более их трогать», но интерес пересилил. Джон приблизился, чтобы рассмотреть источник странного света.       Внутри коробки лежало зеркальце, маленькое и складное. Шатен взял его в руки, повертел. Ничего необычного на первый взгляд, обычное зеркало. Которое светилось. И это явно было ненормально для такой вещички. Поэтому Джон осторожно открыл его и...       Яркая вспышка ослепила его на несколько секунд. Харрис уже подумал, что это и правда была бомба, а учителя оказались правы, но руки и ноги оставались на месте. Значит не взрывчатка. Свет рассеялся так же быстро, как и появился. Джон протёр глаза, поднял голову, и ахренел. Да-да, именно ахренел.       Перед ним стоял Джон Дейви Харрис. Его, черт возьми, копия! Такие же растрёпанные волосы, белое худи, потерянный взгляд. Только шарфик голубой. Шатен моргнул, но это нечто не исчезло. Парень отступил на шаг назад. Копия заговорила:       — Привет.       — Э-э, — Джон всё ещё абсолютно ничего не понимал, — привет?       — Я Лололошка, — нечто протянуло руку, но пожимать её Харрис не торопился. Мало ли что это за тварь. — А ты новый владелец моего зеркала.       — Чë? — шатен изогнул бровь. А после заметил, что зеркальце всё ещё находится у него в руке, только закрытое.       — Вещь в твоих руках — древний артефакт под названием Форгет. Это зеркало может стирать память.       Внутри Джона вдруг загорелся огонёк. Он приблизил зеркальце к лицу, рассматривая замысловатые узоры на нём. Разглядел надпись: Forget.       Стирать память... Забывать. Забыть всё, как Харрис и хотел! Секрет счастья был найден. «А говорят, мечты не сбываются», — ухмыльнулся парень. Он поднял глаза на Лошо... Воло... Лололошку, после чего спросил:       — И как оно работает?       — Ты должен посмотреть в него и подумать о том, что не хочешь вспоминать. И ты забудешь это, — не медля, парень открыл зеркало. В голове уже созрело то, что он хотел с корнем вырвать из своей памяти. Ждать не пришлось: глаза почти мгновенно застелила пелена.       А в следующую секунду он закрыл зеркальце и улыбнулся.       — Не помню, что я там забыл, но оно работает! — он наконец-то пожал руку Лололошке. И вдруг почувствовал прилив сил. Он может забыть всё! Всю боль, проблемы и конфликты. Больше не нужно переживать. — Идём, покажу тебе город.       Он покрепче ухватил копию за руку и потянул к выходу из переулка. Зеркальце он засунул поглубже в карман. Что ж, самое время начать всё с чистого листа.       «Не совсем чистого», — пронеслось в голове. — «Если на бумаге что-то было написано, даже самым крутым ластиком это не стереть бесследно», — а Харрис всё равно рискнёт. Рискнёт и сделает свою жизнь такой, какой хочет сам.

***

      Жизнь и правда стала легче. А может и не стала. Джон забыл. И вспоминать не хотел.       Родители перестали писать, и Харрис не знал, почему. Но и первый звонить не собирался, все-таки "дел у него было по горло". Из колледжа по забытой им причиной его отчислили, но это тоже проблемой не было — работу он нашёл без головной боли. Наверное. Джон не помнил. Странно было только одно — время от времени ему писали незнакомцы и звали гулять или в кино. Но Джон не помнил их, поэтому просто блокал.       Ещё он подружился с Лололошкой. Тот оказался не тварью, а вполне себе хорошим собеседником. Единственное парня раздражало — каждый раз, когда он вновь отводил взгляд от зеркальца, натыкался на раздражённый взгляд Ло. Возможно, тот что-то говорил ему, но вспоминать Джон не хотел. По глазам было понятно, что ничего хорошего.       Дни словно совершают скачки. Отдельной законченной сцены, собственно, и нет — только отрывки, осколки, которые показывают, как проходят сутки, недели, месяцы.       Вот Джон с Ло беспечно болтают, пока первый готовит себе завтрак. Шатен отошёл от плиты, чтобы нарезать хлеб. По радио передавали новости. Обыденная картина.       Внезапно от сковороды, на которой жарилась яичница, начала дымится. Лололошка, оглянувшись на Харриса и убедившись, что тот ещё не успел заметить, щелкнул пальцами. Дым исчез, а Ло выдохнул, косясь на зеркало, лежащее на столе. Иногда хотелось его разбить.       Но звонок от матери разбивает в щепки «идеальный день без использования Форгета». Джон опять не сдержался.       После поход в кино. Лололошке даже билет покупать не пришлось — в этом был плюс его существования. Джон жуёт попкорн и следит за героями на экране. А Ло следит за эмоциями на лице Харриса. Боится, что тот опять решит взглянуть в зеркало, что как обычно предусмотрительно лежало в кармане.       Когда они вышли из кинотеатра, к парню пристал какой-то бомж. Завязалась драка. Харрис стёр память и себе, и незнакомцу, сказав Ло одно: «чтоб не втыкал».       Затем салют. Они молча сидят и смотрят на яркие вспышки в небе. Джон приобнимает друга за талию. Шатен счастлив. А как иначе? Он просто не помнит, что такое грусть.       А Лололошка боится. Боится, что в какой-то момент Харрис переступит запретную черту. Что захочет забыть абсолютно всё. И Лололошку в том числе. В таком случае он уже ничем не сможет помочь парню.       День за днём, неделя за неделей — время летит, не собираясь замедлятся. А зеркальце становится всё более и более потёртым. Мысли в голове Джона всё тише, иногда ему кажется, что у него сносит крышу. И он выбирает вновь — забить и сделать по шаблону — забыть. Харрис поддался желанию один раз и теперь не может остановиться. И не хочет. Он готов бесконечно лезть выше, лишь бы забыть. Забыть, забыть, забыть...

***

      Обшарпанное зеркальце руках, поседевшие волосы, пустой взгляд – типичный образ Джона Дейви Харриса. У него больше не было прозвищ — парень не гулял с уличными панками целыми днями, предпочитая оставаться дома. И Харриса всё устраивало. Зеркало – самое ценное в его жизни, единственное, чем он дорожил. Он готов был за него перегрызть любому горло, уничтожить всю планету. Форгет — то, что ломало поддерживало жизнь Джона.       Но каким бы хмурым не был Харрис, Лололошка всегда ему улыбался. Выводил на прогулку, пытался взбодрить как мог. Но последнее время у него это плоховато выходило. Забывать становилось всё сложнее. Но Джон был очень крепким орешком.       С гнилью внутри.       Сейчас они стоят у озера, находившегося в Поэнском парке. Лололошка водит руками по воде, кидает туда камешки. Харрис стоит хмурый и думает. Он уже просто не знает, что делать. Что нужно забыть, чтобы это ужасное состояние исчезло бесследно? Он хочет стать таким, как раньше, но не помнит, что было тогда. Это вечный круг, из которого нет выхода.       Или есть?       Он снова взглянул на Форгет. Зеркало манило, в принципе как и всегда. Но если раньше от этого по спине бежали мурашки, а в голове злым молоточком стучали сомнения, то сейчас зеркальце было для него наркотиком. Форгетим, или любое другое название, не имело значения. И его теперь было слишком мало, хотелось получить что-то большее, забыться навечно...       — Нет.       Одно тихо сказанное слово ударило кувалдой. Джон закрыл зеркало, которое даже не заметил, как почти раскрыл. Лололошка хмуро глядел на него.       — Ты этого не сделаешь, — Ло никогда не говорил настолько серьёзно.       — Ты меня не остановишь, — покачал головой парень, крепче сжимая зеркало. Лололошка не может ничего ему сделать, даже если очень сильно захочет. Хотеть не вредно.       — Кто знает, — грустно улыбнулся. В его голубых глазах заплясали огоньки. И кто ж знал, что это не к добру.       Лололошка резко подскочил к шатену, вырвал из рук Форгет и бросил в озеро, да так далеко, как только мог.       Тихий всплеск донёсся до Харриса, а он всё ещё стоял на месте, не веря в то, что сейчас произошло.       — Что... Что ты наделал?! — заорал он, бросившись к воде. Потрогал рукой — холодная.       — Хватит убегать от проблем, это не может продолжаться бесконечно, — Ло хотел было подойти ближе, но Джон сам накинулся на него. Не удержавшись, Лололошка упал на землю, а парень навис над ним.       — Это зеркало... Да я жил только благодаря ему!..       — Нет! — воскликнул Ло. — Оно убивало тебя! Оно всех убивает! Это никакой не артефакт, это проклятие!       Проклятие... Ха-ха, да он был проклят ещё до того, как нашёл ту злосчастную коробку.       — Да какая разница? Тебе-то какое дело? Ты даже не человек! Ты никто! Как ты мог?!       — Я просто... Э-э... — Лололошка замолк, опустив глаза.       Джон громко дышал. Он злился, жутко злился. На Ло, на себя, на весь мир.       — Ты можешь его вернуть? — спросил он, заранее зная ответ.       — Даже если бы мог, не стал бы, — с помощью рук Лололошка поднялся с земли, не отрываясь глядя на Харриса.       — Значит я сам его достану! — сказав это, Джон бросился бежать.       Он слышал, как Лололошка зовёт его, просит вернуться, но не останавливался. Пару дней назад недалеко отсюда открыли магазин со всякими аквалангисткими штучками. Купит там костюм, чтобы не окоченеть от холода и не утонуть, а потом достанет зеркало. И забудет всё, что сегодня произошло. И вчера, и позавчера.       Он забудет Лололошку!       Да, точно. Это не Форгет проклятие, а Ло. Он во всём виноват, так пусть и расплачивается.       В уголках глаз скопилась влага. Как он мог? За время их знакомства они же стали настоящими друзьями... А может и больше, чем друзьями. Но теперь это всё неважно. Лололошка предал его.       — Джон, стой! — вспомнишь о гавне, вот оно и тебе...       Где-то сбоку засигналил автомобиль. Харрис успел повернуть голову, мельком увидеть горящий красный свет светофора, прежде чем почувствовать удар, а яркая вспышка ослепила.       Хотя нет, на удар это не особо походило, скорее толчок. Его откинуло в сторону, машина промчалась мимо, свет рассеялся. Сердце Харриса билось как у кролика, он широко распахнутыми глазами пялился на дорогу, где лежал...       — Лололошка!       Шатен бросился к Ло. Тот лежал с полуоткрытыми глазами и улыбался.       — Успел...       — Нет-нет-нет, ничего ты не успел, — бормотал парень, смотря на то, как Лололошка рассеивается. Черт возьми, растворяется прямо в воздухе! — Что ты сделал?       — Тебя спас, — как-то слишком спокойно ответил Ло.       — Ты не должен был...       — Джон, ты сам говорил, что я не человек. Я — никто. А тебе ещё жить и жить.       — Я ошибался, ты человек, человек! Ты настоящий, ты существуешь! — слезы полились с новой силой. — Не исчезай, слышишь? Я что-нибудь придумаю, обещаю, обещаю... — парень взял его на руки и понёс с дороги. Может отнести его домой? Или в больницу? Нет, там ему точно не помогут. Сложно, сложно...       — Поклянись, что не полезешь за Форгетом и больше никогда не будешь в него смотреть, — Лололошка перестал улыбаться, вновь став серьёзным. — Пожалуйста.       Джон смотрел в его глаза и понимал, что не может. Просто не может такого пообещать.       — Я не могу... Давай сперва ты хотя бы перестанешь исчезать, — он взглянул туда, где раньше была рука Лололошки, — а потом мы поговорим...       — Нет, пообещай. Прямо здесь и сейчас.       — Ты говоришь так, будто умираешь. А ты не исчезнешь.       — Пожалуйста.       Одно лишь слово заставило Харриса остановиться, осознать, что тело Ло стало почти неразличимо с воздухом, а тяжести он вообще не чувствовал. Джоном овладел страх. Как он мог такое допустить, это же его единственный друг, которого он не забыл...       Шатен кивнул. Лололошка прав, нахер ему это зеркало не сдалось. Он сможет и без него. Наверное.       — Перед тем, как исчезнуть, — на секунду Ло запнулся, а после продолжил, — я верну тебе все воспоминания. Они тебе явно пригодятся.       — Не-...       Но он не успел договорить, потому что Лололошка притянулся к его лицу и коснулся губ. Стало жарко, очень жарко. А потом Джона словно ударила молния — он всё вспомнил. Абсолютно всё. Как посылал родителей, срался с друзьями, дрался с прохожими... Как не слушал Лололошку. Гандон, идиот, долбаёб — вот какие прозвища должны быть у Джона Дейви Харриса, а не Свободный Дэн. Руки опустели, и он закрыл лицо ладонями. Он всё испортил. Сломал свою жизнь, убил Лололошку... А ведь тот до последнего заботился о нём, защищал от самого себя.       Слезы всё лились и лились. Его трясло. Он рвал на себе волосы, орал. Прохожие не обращали на него внимание, видимо думая, что это очередной наркоман. Да, он наркоман, да! И он навсегда остался без дозы под названием Лолофин. Он своими руками уничтожил своё счастье...       Джон не знал, сколько времени прошло, может час, а может пару минут. Но в какой-то момент вокруг стало светло. Слишком светло, учитывая, что был поздний вечер. Он поднял красные от слез глаза.       И увидел полную Луну. Яркую, словно тысячи звёзд. Странно, обычно она была довольно блеклой.       И тут до него дошло. Лололошка никогда не исчезнет, не растворится. Он как Луна — может светить незаметно, а может ярко-ярко, освещая путь других. Путь Джона.       Парень улыбнулся. Всё ужасно, это правда. Но главное, что он помнит. Помнит всё. И больше не совершит ошибок, которые сделал. Ради Лололошки.

Он больше никогда ничего не забудет.