Golden Light Soothes a Hurt Heart

      Генерал Сюаньчжэнь был человеком многих талантов, это было то, что Му Цин мог легко сказать. На самом деле, Му Цин мог с полной уверенностью утверждать, что одним из единственных преимуществ взросления в бедности было то, что он был вынужден изучать множество практических навыков, чтобы выжить. О некоторых навыках, которым научился, он вспоминал с горькой обидой, но многие из них были безвредны. Вещи, которые Му Цин случайно подцепил, когда служил Се Ляню, или вещи, которые, как он думал, будут полезны в то время, оказались менее необходимыми.       Му Цин также был уверен в своих способностях учителя. Он мог даже научить свиней ремеслу человека (единственным исключением был Се Лянь, у которого, по-видимому, было меньше способностей к обучению, чем у свиньи).       Это не означало, что он не был удивлен, когда кто-то вроде Фэн Синя неожиданно подошел к нему, чтобы попросить о помощи.       — Тебе нужно, чтобы я научил тебя танцевать вальс? — нежный голос Му Цина был холоден от подозрения.       Фэн Синь молча кивнул.       — Ты серьезно не знаешь, как это делается? В прошлом тебя никто не учил? — озадаченно спросил Му Цин. В конце концов, Фэн Синь происходил из благородной семьи. Было очевидно, что в какой-то момент Фэн Синь будет помолвлен с женщиной из другой, не менее благородной семьи. Мысль о том, что Фэн Синь состоит в браке по расчету, сейчас была невыносима, но тогда это было чем-то неизбежным. С юных лет Фэн Синя следовало обучать этим благородным навыкам.       (В прошлом Му Цин часто ловил себя на том, что думает, каково было бы выйти замуж за Фэн Синя, но даже тогда он не мог себе этого представить).       — Были люди, которые учили меня, да, но это было восемьсот лет назад, — легко возразил Фэн Синь. — Ты же не можешь думать, что я вспомню что-нибудь из своего детства спустя столько времени.       — Я помню, — ответ быстрый. Му Цин иногда жалел, что помнит об этом.       — Что ж, рад за тебя, но не все так совершенны, как ты!       — Что? — сердце Му Цина глухо забилось в груди.       —… Нет! Не то чтобы ты был идеальным, — быстро уточнил Фэн Синь.       Конечно, нет. Му Цин не был эгоистом. «Идеальный» не могло быть дальше от истины.       — Я так и не думал, не создавай проблем, когда их нет, — Му Цин засунул руки в рукава и обернулся. — Давай, Цзюйян, давай быстрее закончим.       Му Цин поманил оскорбленного Фэн Синя одной рукой, направляясь в спарринговую комнату своего дворца.       Если бы Му Цин был честен, то он не хотел бы учить Фэн Синя — вернее, Му Цин не знал, сможет ли он это вынести. Научить Фэн Синя танцу — это одно, но танец, требующий партнера, означал, что Му Цина придется заменить. Одна только мысль об этом вызвала в сознании Му Цина совершенно новый приступ неуверенности и смущения.       Но… Если Му Цин откажется, Фэн Синю придется найти кого-нибудь другого, а Му Цину придется много лгать, чтобы притвориться, что это ни в малейшей степени его не беспокоит. У Фэн Синя было так много вариантов, но, зная это, он все равно решил прийти к Му Цину. Му Цин должен был быть глупцом, чтобы отказаться.       Поэтому единственным вариантом было согласиться. Му Цин в основном был уверен в своей способности оставаться спокойным и собранным. В конце концов, он занимается этим уже много лет.       Но ты имеешь дело с Фэн Синем. Эта мысль отчетливо проносится в голове Му Цина, но он не подал виду. Ты никогда не сможешь оставаться спокойным, когда он рядом.       Иногда Му Цин думал, что ему нужно чаще прислушиваться к себе, но точно не мог сейчас отступить, да?       Фэн Синь шел за ним по пятам, выходя на знакомую спарринговую арену с растерянным видом.       Солнечный свет проникал сквозь потолочное окно, освещая это место и его обитателей бледно-желтым сиянием. Когда пара шла, угловатый свет отражался от их доспехов, ударяя в потолок крошечными яркими лучами, которые напоминали сотни фонарей на фестивале середины осени, дрейфующих вокруг.       — Мы собираемся драться или что? — Фэн Синь задумался вслух, оглядывая комнату.       — Нет, но зная тебя, ты сможешь разнести комнату, просто находясь рядом со мной, так что лучше всего сделать это здесь, — дерзко заметил Му Цин. Серьезно, борьба была единственным, о чем думал Фэн Синь? Он собирался накричать на Му Цина, но тот быстро сказал:       — К тому же в моем дворце нет бального зала, так что это следующая большая комната.       Фэн Синь нахмурился.       — Мог бы сразу сказать.       Первое объяснение, однако, было не совсем неверным. Осматривая стены и даже саму комнату, можно было увидеть зазубрины и трещины в тех местах, где наконечник стрелы не попал в цель или лезвие сабли нашло пристанище. Му Цин никогда не утруждал себя починкой стен, возможно, из нехарактерной для него сентиментальности, а возможно, из простой лени.       Му Цин проигнорировал Фэн Синя, убрав саблю и сняв свои отражающие серебряные доспехи. Фэн Синь сделал то же самое без возражений или вопросов.       Му Цин элегантно прошел в центр комнаты, выйдя на свет. Солнечный свет отражался от волос Му Цина, окружая голову генерала подобно нимбу.       — Ну? — Му Цин протянул руку.       — Что? — Фэн Синь вытаращил глаза.       Му Цин закатил глаза, нарушив знаменательный момент.       — Ты не можешь ожидать научиться танцевать без подходящего партнера.       — Ты знаешь женскую часть?       — Я выучил ее, наблюдая, как танцуют дворяне Сяньлэ! — намек на то, что Му Цин потратил время на то, чтобы научиться танцевать женские танцы, был тем, что он абсолютно не мог пропустить мимо ушей.       — Неплохо, — Фэн Синь ухмыльнулся.       Без колебаний Фэн Синь взял руку Му Цина в свою.       Рука Фэн Синя была грубой и мозолистой, доказательство его могущества и силы. Доказательство того, что он был богом. По сравнению с рукой Му Цина, маленькой и более изящной, несмотря на то, что она также была изношена веками тренировок, она была намного более твердой.       Утешительно. Му Цин почувствовал, как Фэн Синь сжал его руку, и не смог удержаться от румянца.       Что он делал? Так разволновался из-за чего-то такого незначительного?       Возможно, Му Цину все-таки надо было прислушаться к себе…       — И-итак, — Му Цин слегка запнулся, внутренне проклиная себя. — Первое, что ты должен сделать: начать с признания своего партнера. Как и то, что сделал я, ты можешь просто протянуть руку, и поклон вполне подойдет.       — Так? — Фэн Синь повернулся к Му Цину, протянув руку. Му Цин взял его за руку, как это сделал бы партнер Фэн Синя. Фэн Синь медленно согнулся, задержался в этом положении на секунду, прежде чем снова подняться. Янтарные глаза встретились с обсидиановыми с блеском, выкованным веками гордости. Во рту Му Цина внезапно пересохло.       Было ли преступлением любить это немного больше, чем следовало?       Ах. Му Цин не собирался проходить этот урок.       Лгал ли Фэн Синь, когда говорил, что никогда не учился танцевать? Может, это была просто мышечная память из его детства, или, может быть, дело было в том, что он держался как аристократ. Это был всего лишь поклон, но Му Цин уже почувствовал, как румянец поднимается по его шее. Он… Му Цин хотел, чтобы Фэн Синь сделал это снова.       — Сносно, — вместо этого сказал Му Цин, отпуская руку Фэн Синя. Он закрыл глаза, только чтобы ему больше не приходилось смотреть на Фэн Синя.       Фэн Синь фыркнул, выглядя раздраженным.       — Сносно…       — Что, — съязвил Му Цин. — Ты думаешь научиться с первой попытки? Неужели твое эго выросло настолько, что съело твой мозг?       Фэн Синь пожал плечами.       — Я думал, это было хорошо, — бросил он с напускной бравадой.       — И ты здесь не учитель.       — Я сделаю правильно в следующий раз, — бесспорное утверждение было встречено закатыванием глаз.       Му Цин нашел ответ немного странным. Обычно терпение Фэн Синя к этому времени уже иссякло бы. К этому моменту они бы уже поссорились, оба выкрикивали оскорбления сквозь стиснутые зубы и плохо скрывали обиду. Однако в словах Фэн Синя не было ни малейшего намека на гнев. Во всяком случае, тон Фэн Синя был дразнящим.       Му Цин внутренне покачал головой. Не было смысла так много думать, когда дело касалось Фэн Синя. Фэн Синь был простым человеком. Он делал, что хотел и когда хотел. Покровительственный тон, вероятно, должен был разозлить Му Цина. Му Цин мог бы оказать Фэн Синю большую услугу, проигнорировав его выходки.       …Что было трудно сделать, когда Фэн Синь продолжал делать… Вещи.       Трудно было это сделать, когда Фэн Синь существовал в том же месте, что и Му Цин.       Глупый. Абсолютный идиотизм.       Он или ты?       Му Цин поймал себя на том, что теребит свои длинные рукава — нервная привычка, от которой ему не удалось избавиться даже после столетий попыток.       И я, и он.       Фэн Синь сказал, что в следующий раз «все сделает правильно». Что бы это ни значило, Му Цин не понимал, но он решил игнорировать тот факт, что Фэн Синь обладал способностью говорить.       — … Далее, — продолжил Му Цин с наигранным безразличием. — Ведущий кладет руку на талию партнера, в то время как…       Му Цин оборвал себя беззвучным вздохом, когда почувствовал внезапное давление на свою талию, там, где Фэн Синь обнял его и притянул к себе.       Проявив удивительное самообладание, Му Цин сумел сдержать возглас удивления. Фэн Синь невинно смотрел на Му Цина, ожидая, что тот одобрит его действия.       Фэн Синь, должно быть, делает это нарочно. Приводя Му Цина в такую ярость.       — Ты… По крайней мере, дай мне закончить предложение, прежде чем двигаться! — Му Цин оттолкнул Фэн Синя так сильно, что тот чуть не упал.       Но Му Цин еще не закончил.       — Дело совсем не в этом! Я сказал, положи ладонь мне на талию, а не всю руку целиком! И ты стоишь слишком близко, какая женщина захочет танцевать с тобой, если ты цепляешься за нее так, словно она вот-вот убежит?! Подумай немного!       Му Цин не смог удержаться и повысил голос, отчаянно пытаясь заглушить стук собственного сердца, отдающийся в ушах.       Фэн Синь, однако, казался раздражающе невозмутимым.       — Хорошо, хорошо, тебе не нужно так переживать из-за этого. Позволь мне попробовать еще раз.       — Подожди! — снова потребовал Му Цин. У него даже не было времени прийти в себя после первой попытки! Если Фэн Синь попытается еще раз, Му Цин может просто упасть в обморок.       Фэн Синь остановился, послушно убирая руки.       Му Цину потребовалось короткое мгновение, чтобы восстановить самообладание, он сделал несколько долгих тихих вдохов и закрыл глаза.       Что-то вроде этого не нарушило бы его обеты самосовершенствования, верно? Не то чтобы Му Цин никогда ни с кем раньше не танцевал, но это всегда было только по необходимости. То, что он делал, когда ему что-то было нужно.       Если Му Цин так переживал из-за этого… То это определенно было бы нехорошо.       — Хорошо. Если ты продолжишь забегать вперед, то ничего не добьешься, кроме как опозоришься на банкете, — Му Цин не встретился взглядом с Фэн Синем, но упрямо придвинулся ближе, потянувшись, чтобы схватить его за руку. — Вот так, — он фыркнул, притягивая грубую руку к себе.       — Ах… — тихий удивленный звук был всем, что услышал Му Цин, пока Фэн Синь не запротестовал:       — Я мог бы сделать это сам.       Раздражает. Фэн Синь, должно быть, шутил, обходя очевидный смысл, чтобы прийти к самому неловкому выводу из всех возможных. Возможно ли было быть таким скучным? Му Цин не мог не почувствовать легкого раздражения.       Вместо того чтобы спорить с Фэн Синем (Му Цин уже много лет пытался прекратить это делать), он замахнулся на него руками в мелкой попытке позлить. Ловкие пальцы ухватились за пряди волос Фэн Синя, вытаскивая их из прически, прежде чем он упал на широкие… очень крепкие… очень привлекательные… плечи Фэн Синя.       Только тогда до него дошла серьезность ситуации.       Му Цин стоял, нежно обхватив руками шею своего соперника. Руки упомянутого соперника почти нежно обнимали его за талию. Оба без своих обычных доспехов или накидок.       Сила удара Му Цина отбросила его к Фэн Синю, носы их почти соприкоснулись. Му Цин чувствовал дыхание Фэн Синя на своих губах почти так же хорошо, как чувствовал пристальный взгляд.       С такого близкого расстояния, какого Му Цин никогда не помнил, он мог разглядеть крошечные золотые искорки в глазах Фэн Синя, которые, как он знал, были у него, но никогда не видел. На мгновение нежный желтый свет, который пробивался сквозь пространство, казалось, был сосредоточен только в расширенных, ошеломленных глазах бога, пронзая Му Цина насквозь, как стрела.       В конце концов, именно Му Цин поспешил нарушить тишину.       — Ах… — выдохнул Му Цин, настолько потрясенный собственными действиями, что не мог найти в себе сил пошевелиться.       — Эм… — Фэн Синь, казалось, был так же потрясен. — Может…       Му Цин бросился бы объясняться с беспорядочным потоком оправданий и оскорблений, но Фэн Синь заговорил первым таким суровым голосом, что Му Цин почувствовал, как на его душу давят.       — Может, нам все-таки не стоит этого делать.

》* 。 • ˚ ˚ ˛ ˚ ˛ • 。* 。° 。* 。 • ˚《

      Небо снова осветилось тусклым светом фонарей. Му Цин ждал, когда назовут его дворец, но начали перечислять количество от наименьшего к наибольшему, поэтому пройдет еще довольно много времени, прежде чем он узнает свои результаты.       Он спокойно отдыхал, достаточно далеко, чтобы наслаждаться видом фестиваля, не беспокоясь о шуме.       Сцена была прекрасна, как всегда. Небо переливалось оттенками оранжевого и желтого, будто над головой сияли свечи. Это была идеальная ночь.       Почти идеальная.       Фэн Синь был ближе к месту событий, неторопливо беседуя с горсткой богов низкого ранга, смеясь. После событий двухнедельной давности Фэн Синь и Му Цин не разговаривали. Они не спорили. Они не дрались. Они даже не посмотрели друг на друга.       Они поссорились.       Эти слова больше не ходили по небесной столице. Это было не потому, что никто не заметил изменения в их поведении, а потому, что слова о них звучали так часто, что их уже не воспринимали достаточно серьезно, чтобы описать текущую ситуацию.       Драка. Му Цин с горьким чувством пожалел, что вместо этого они просто подрались. Знать, что Фэн Синь испытывал к Му Цину такое отвращение, что даже не смотрел на него, было почти невыносимо.       Это слишком сильно напомнило ему столетие, последовавшее за вознесением Фэн Синя. Тогда они ссорились меньше, но…       Это было только потому, что Фэн Синь слишком сильно ненавидел Му Цина, чтобы удостоить его взглядом.       Му Цин прикусил внутреннюю сторону щеки. Он думал, что они стали близкими друзьями, но потом Му Цин взял и снова все испортил.       Было ли разрушение отношений единственным, что он мог сделать?       — Ты много смотрел на них, — внезапно заговорил Цюань Ичжэнь, стоявший рядом с Му Цином, который очень старался не выдать своего шока. — Ты недоволен? — в голосе Цюань Ичжэня слышалось что-то вроде детского любопытства. Тот, который заставил Му Цина подумать, что он пробудет там какое-то время.       — Когда… — Му Цин уставился на Цюань Ичжэня, нахмурив брови, прежде чем ответить:       — Нет, все нормально.       Цюань Ичжэнь может вести себя как ребенок, однако с его талантом шутки плохи. Если он смог удивить такого бдительного человека, как Му Цин, немудрено, что он так быстро стал Богом Войны.       Или, — предположил тоненький голосок в его голове. — Ты просто отвлекся.       Му Цин дал простой ответ в надежде, что Цюань Ичжэнь отступит и оставит его в покое. Во-первых, он не был слишком общительным человеком, поэтому неудивительно, что он оттолкнул другого даже без его нынешней мрачности.       — Я тоже это заметил. Вы с Наньяном очень близки. Ты недоволен тем, что генерал Наньян с тобой не разговаривал?       Му Цин отвернулся, нахмурив брови.       — Близки? Хм. Если бы я был несчастлив, я бы уже остановил их, — Му Цин ни за что не позволил бы себе огорчаться из-за такой глупости, как эта. Фэн Синь мог говорить, с кем хотел, и Му Цин не остановил бы его.       Фэн Синь был простым человеком. Он делал, что хотел и когда хотел.       — Да? Но вы с генералом Наньяном нравитесь друг другу, верно? — Цюань Ичжэнь склонил голову набок.       Му Цин собирался выкрикнуть серию проклятий, но скрыл свое замешательство, смущение и ярость за улыбкой на тонких губах, внезапно почувствовав жажду.       — Кто тебе такое сказал? — спросил Му Цин, отпивая из своего стакана.       Широко раскрытые глаза Цюань Ичжэня сверкнули.       — Генерал Наньян!       Му Цин испытал сильное желание выплюнуть свой напиток, но счел это действие некрасивым и вместо этого с трудом проглотил его. Он почувствовал, как кровь прилила к его лицу.       — Цюань Ичжэнь, — жалобно пробормотал Му Цин, — с тобой все хорошо? Ты слишком много выпил?       Цюань Ичжэнь на мгновение задумался.       — Нормально все. Но ты выглядишь так, будто заболел.       — Со мной все будет нормально. Сразу после того, как я поговорю с Фэн Синем…       — О, тебе нужен генерал Наньян?       — Нет, я…       — Оставайся здесь! Я приведу его!       Му Цин протянул руку, чтобы схватить генерала-ребячника, но Цюань Ичжэнь в последний момент сумел выскользнуть из его рук. Му Цин сдержал крик, закрыв половину лица рукой.       Что ему теперь делать? О чем только думал Фэн Синь, когда сказал что-то подобное? С одной стороны, Му Цин был в ярости, но с другой…       С другой стороны, Му Цин не мог не чувствовать себя немного… довольным… что Фэн Синь сказал бы что-то вроде…       — Черт… Неважно, — пробормотал Му Цин себе под нос. — В любом случае, это, наверное, было недоразумение. — Из-за чего Му Цин так разволновался? Будто Фэн Синь сказал бы это. Он предпочел бы умереть.       И Му Цину… Му Цину эта идея тоже не понравилась. Ни за что. Даже быть замеченным в таком романтическом образе, как у Фэн Синя, было отвратительно.       Ты не позволяешь себе поверить, что есть надежда.       На этот раз голос извергает не загадочную логику, а прямое обвинение.       Как он и думал, лгать самому себе было безнадежно.       Все было кончено. Как только Цюань Ичжэнь скажет Фэн Синю, что Му Цин ищет его — что Му Цин хочет поговорить, Фэн Синь, конечно, объявит о случившемся, чтобы все услышали, и Му Цин не сможет этого вынести. И тогда они подерутся — по-настоящему подерутся. И Му Цин останется один, независимо от того, проиграет он или выиграет.       Многовековая привязанность, и он даже не смог сказать об этом самому генералу Наньяну.       Жалкий.       Му Цин подавил желание свернуться калачиком, защищаясь. Все будет хорошо. Что бы ни встало на его пути, Му Цин встретит это лицом к лицу. Он был Богом Войны. Он проложил себе путь наверх из ничего. Он мог выкарабкаться, что бы он ни потерял.       По крайней мере, так он думал до того, как Фэн Синь появился перед ним с озабоченным выражением лица.       — Цюань Ичжэнь сказал, что ты искал меня, — прямо заявил Фэн Синь с ноткой нервозности. — Решил, что ты выбрал самое неподходящее время, чтобы… Эй, ты выглядишь бледным, с тобой все нормально?       Му Цин не знал, какое выражение было у него на лице, но когда Фэн Синь посмотрел на него с такой нежностью, Му Цин почувствовал, как его щеки снова вспыхнули.       Почему Фэн Синь такой добрый? Му Цин постарался скрыть свое замешательство, чтобы сдержать слезы разочарования. После целой недели игнорирования Фэн Синь теперь решил проявить заботу? Не вызывала ли у него отвращения сама мысль о том, чтобы быть рядом с Му Цином?       Или это был просто способ еще больше унизить Му Цина. Сыпать соль на раны. Швырнуть этим в лицо Му Цина.       Это то, чего ты не можешь иметь.       Это то, чего ты не заслуживаешь.       Не услышав ответа, Фэн Синь мягко отвел его руку от лица и поднес свою ладонь к щеке Му Цина, ощущая ее тепло.       Внезапное прикосновение вывело Му Цина из оцепенения, заставив оттолкнуть руку Фэн Синя.       — Я в порядке. Я не звал тебя, генерал Циин взял это на себя, чтобы получить помощь, когда в ней не было необходимости, вот и все, — Му Цин сверкнул глазами, вставая и отталкивая Фэн Синя. — Все нормально. Я закончил с фестивалем. Я буду в своем дворце, — Му Цин развернулся, чтобы уйти.       — Что за хрень? Эй, подожди! Результаты еще даже не сделаны, — голос Фэн Синя донесся до Му Цина, который даже не попытался притормозить.       Фэн Синь был неумолим, идя за Му Цином.       — Как ты собираешься узнать, кто из нас победил в этом году, если тебя там не будет, чтобы услышать это?       — Меня не волнует это глупое соревнование, — кипит Му Цин. — Я бы подумал, что ты тоже от него устал. Я даже не могу сказать, что удивлен. Тебе просто нравится бить меня.       Му Цин не поворачивался, чтобы встретиться взглядом с Фэн Синем, но он чувствовал, как его окружает потрескивание подавляющей духовной энергии.       Хорошо. Так было лучше. Му Цину не надо было пытаться наладить отношения, которые никогда не разрушались. Все было идеально, когда они ссорились. Это было удобно.       Внезапно энергия исчезла.       При этом Му Цин не смог удержаться и повернулся, немного отчаянно.       — Что не так? — спросил Му Цин, ища способы разжечь гнев Фэн Синя. — Что, т-ты даже не считаешь, что со мной стоит драться? Даже не можешь продолжать…       — Что за хрень! Гребаный ад! Черт! — кричит Фэн Синь из ниоткуда.       — Чего ты орешь? — пробормотал Му Цин, глядя в землю.       — Ты, блядь, не устал думать?! — Фэн Синь громко стонет. — От борьбы? Ты так часто спрашиваешь меня, не ищу ли я смерти, но ты тот, кто только что попросил меня избить тебя!       Му Цин на этот раз потерял дар речи.       — Послушай, о чем бы ты ни думал. О чем бы ты ни хандрил последние две недели. Тебе больше не нужно переживать об этом.       Фэн Синь расправил плечи и выпрямился, словно набираясь уверенности, чтобы сказать что-то трудное.       — То, что произошло две недели назад, было моей виной… Так что… Тебе не нужно быть таким… Нет, я… Черт! — Фэн Синь глубоко вздохнул, низко кланяясь. — Прости. Это мои слова заставили тебя думать о… Глупое дерьмо о себе, так что… Я…       Му Цин удивленно моргнул, глядя на мужчину перед собой.       Когда Фэн Синь в последний раз извинялся перед Му Цином? Когда он вообще извинялся? Сама мысль об этом казалась сном, и Му Цин впился ногтями в ладони, чтобы убедиться, что это было на самом деле.       Фэн Синь беспокоился о Му Цине настолько, что смирился. Что извиняется перед ним.       Му Цин чувствовал, что вот-вот расплачется, но вместо этого он почувствовал, что мягко улыбается.       — Извинения… приняты. Не думай об этом слишком много. Не кланяйся мне, мне не нравится, когда ты так это делаешь.       На лице Фэн Синя появился намек на румянец, когда он поднялся. Не говоря ни слова, он протянул руку к Му Цину.       Му Цин долго смотрел на руку. Фэн Синь хотел потанцевать? Из всех людей именно с Му Цином?       — Я имею в виду, ты потратил время, обучая меня, и с тех пор я учусь самостоятельно, так что… Ты можешь хотя бы увидеть результат?       Молчание.       — Черт, тогда неважно! — быстро крикнул Фэн Синь. — Никто тебя не заставляет, так что тебе необязательно делать такое выражение лица!       — Нет, нет. Хочешь потанцевать? Хорошо, но только в этот раз. Если ты облажаешься, я тебя ударю, — Му Цин берет Фэн Синя за руку. Он повернулся, чтобы отвести Фэн Синя в пустой внутренний дворик, освещенный теплым светом фонаря. Фэн Синь быстро снял свои доспехи, отбросив их в сторону. Количество фонарей в небе росло в геометрической прогрессии, что означало, что теперь они были выше в рейтинге. Отдаленный голос объявил:       — Дворец Циина, четыреста пятьдесят семь фонарей!       Фэн Синь проигнорировал шум, решив отвлечь Му Цина, целомудренно поцеловав его руку.       Му Цин мгновенно покраснел.       — С чего это?       Фэн Синь не торопился с ответом, решительно положив руки на талию Му Цина.       — Я научился и этому.       Му Цин поднял руку, чтобы положить ее на плечо Фэн Синя, но заколебался.       Убежит ли Фэн Синь, как раньше? Оттолкнет ли он Му Цина? Посмеялся бы он над Му Цином, сказав, что все это ложь?       — Я не из хрусталя, ты можешь прикоснуться ко мне.       Закатив глаза, Му Цин снова положил руку на руку Фэн Синя, оказывая минимальное давление, на которое был способен.       Если бы Фэн Синь сейчас отстранился, Му Цин не знал бы, что делать.       Позволяя Фэн Синю руководить, Му Цин следил за его движениями. Было приятно. Спокойная атмосфера и дружелюбный, привлекательный партнер, освещенный сиянием сотен и сотен фонарей, летящих по ночному небу. Фонари Му Цина тоже скоро будут среди них.       — Значит, ты правда научился танцевать, — заметил Му Цин, чтобы заполнить тишину. — Кто тебя научил?       Фэн Синь вздохнул, комментируя:       — Я не думаю, что тебе понравится ответ.       — Ты сказал много такого, что мне не понравилось, — обвинил Му Цин. — Скажи уже.       — Пэй Мин.       Му Цин поморщился, картина, пришедшая ему на ум, привела его в большее замешательство, чем он ожидал.       — Ну что? Это мог быть Хуа Чэн!       — Нет, этого не могло быть. Он скорее убил бы тебя, чем согласился на что-то подобное.       Фэн Синь рассмеялся.       — Наверное, ты прав.       Му Цин хотел спросить. Хотел знать, почему Фэн Синь оттолкнул его, если он на самом деле не думал, что Му Цин ужасен, но боялся. Боялся, что если он заговорит об этом, Фэн Синь начнет защищаться.       — О том дне две недели назад… — начал Фэн Синь.       Му Цин все это время переживал из-за этого, а Фэн Синь заговорил сам! Ой, как глупо!       Возможно, Му Цин слишком много думал…       — Я оттолкнул тебя не из-за чего-то столь жестокого, как ненависть или отвращение, понимаешь? Но, несмотря на это, все вышло именно так.       — По крайней мере, ты в курсе, — усмехнулся Му Цин.       — Но у того, что я сделал в тот день, была причина.       — Давай к делу, Фэн Синь, — Му Цин использовал резкий тон, чтобы скрыть свое беспокойство. Какая еще может быть причина? Если бы Фэн Синю это понравилось, он бы не ушел, да?       Фэн Синь на мгновение замолчал, а на заднем плане раздались объявления и соответствующие им аплодисменты.       — Причина, по которой я ушел в тот день, была…       Без предупреждения Фэн Синь крутанул Му Цина один раз, плавно опуская его в низкий наклон, вызвав удивленный вздох.       Когда Му Цин поднял голову и посмотрел в глаза Фэн Синю, он был встречен робким выражением голода.       — После того, что ты сделал в тот день, когда был так близко ко мне, я не думал, что смогу контролировать себя.       Му Цину даже не дали времени ответить, прежде чем Фэн Синь притянул его к себе и впился обжигающим поцелуем.       Все вокруг Му Цина казалось размытым и блеклым. От голоса диктора, выкрикивающего что-то похожее на название его дворца, до вежливых аплодисментов, которые последовали после. Сколько там было фонарей? Шестьсот с чем-то? Му Цин не мог думать ни о чем, кроме губ, прижатых к его собственным.       Фэн Синь быстро отстранился, заметив ошеломленное и покрасневшее выражение лица Му Цина.       — Я правда хотел это сделать, поэтому не мог остаться… Черт, это было слишком рано? Знаю, минуту назад я…       Му Цин воспользовался взволнованной болтовней Фэн Синя, обнял его и притянул к себе для еще одного поцелуя. На этот раз Му Цин изо всех сил попытался поцеловать Фэн Синя в ответ, покраснев от собственной неопытности.       Когда фонари пролетели над ними, диктор объявил:       — Дворец Наньяна, шестьсот десять фонарей!       Улыбка Фэн Синя была лучезарной, в ней были сила бога и привязанность влюбленного. С его слегка растрепанными волосами и затуманенным жаром во взгляде, Му Цин почувствовал желание поцеловать снова.       — Похоже, на этот раз я выиграл, — поддразнил Фэн Синь.       Му Цин мгновенно забыл о своем смущении и съязвил в адрес Фэн Синя.       — Неплохо. В этом году количество фонарей у всех растет. Поздравляю, поздравляю.       Фэн Синь ущипнул Му Цина за бок.       — Не будь таким циничным, разве не ты только что затянул меня в поцелуй? Что произошло? — он ласково фыркнул.       Му Цин не ожидал, что его ущипнут и встряхнут, прежде чем бросить убийственный взгляд на нападавшего.       — Попробуй еще раз, и твои доспехи будут не единственной вещью на полу.       Эти слова должны были стать угрозой жизни Фэн Синя. Однако Му Цин с ужасом осознал, что если Фэн Синь попытается сделать это снова, то по-настоящему проиграет Му Цин.       У Фэн Синя — ублюдка — на самом деле хватило наглости рассмеяться.       Лицо Му Цина было таким же мрачным, как и его тон.       — Ты ищешь смерти?       — Нет, — Фэн Синь крепче сжал Му Цина в своих объятиях. — Но то, что ты только что сказал, было угрозой или приглашением?       — Приглашением? — Му Цин озадачен. С чего бы это Фэн Синю…       Ой.       Ой!       Му Цин почувствовал, как кровь прилила к его лицу так быстро, что у него закружилась голова.       — Это… Я не… С чего ты взял…?       Фэн Синь улыбнулся, заправляя прядь темных волос Му Цина за ухо.       — Не волнуйся, мы можем не торопиться.       Фэн Синь запечатлел на губах Му Цина страстный поцелуй.       Тогда Му Цин решил, что, возможно, он тоже не сможет себя контролировать.       — О, и напомни мне никогда больше не слушать романтические советы Пэй Мина.