Всё-таки чей же финал?

Ты сидишь одиноко в углу, в интернете ленту листаешь. Делаешь вид, будто не замечаешь, а я раз тридцать мимо прошла. С Никитой болтала, прошу, чтобы снял он тебя для меня, а для «канала» точнее. Ты ругаешься, глаза́ заинтересованного не замечаешь, а я все стою, подойти не решаясь. Ты ведь взрослая очень, старше меня, вдруг докучать тебе буду? Мы с тобою давно так не виделись, что изначально иллюзией мне ты казалась. Год или два? Да кажется вечность! А знаешь, не важно! Важно лишь то, что скучала я по тебе, тосковала везде, гуляя по нашим излюбленным ме́стам. Но жизнь такова, что разводит жизненные пути пары влюбленной и нас развела. Но сейчас ты сидишь, такая красивая, такая любимая и я поднимаю глаза на тебя. Пристально смотришь, да так, что в душе у меня холодеет. Потом улыбаешься и встаёшь, цветы на стульчик откладывая, уходишь, понимаю, что зовёшь за собой. Замечаю, что зашла ты в уборную, я за тобой, как обычно. Хлопаю дверцей, потом тихо стоим друг против друга. Ты куришь. Стоп, ты же бросила, обещала ведь мне, заноза эдакая! — Ты ведь ушла и я не сдержалась, — начинает она, на сигаретку указывая, будто мысли прочтя, говорит. — Мне было больно, пыталась забыть я тебя, но маразм не даёт, — смеёшься заливисто, пепел отбрасывая. — А ты? — А что я? — дурочкой притворяться меня не учили. — Тебя много с кем шипперят, — ревностно начинает она, сигарета в руке догорает. — Ой, да я знаю, — отпираюсь, пытаясь в тему не углубляться. Она ведь ревнивая очень была, и похоже осталась. — Завела ведь роман, я права? — ближе подходит, а я отхожу, за жизнь свою опасаясь. — Гель, сигаретку-то положи, — улыбаюсь ей, разговор пытаясь направит в русло другое. — Да я положу, ответь только мне, — просьбу мою выполняет, вплотную подходит, руку свою в волосы черные короткие мои запускает. — С Марьяной чертовкой или же с самонадеянной жрицей? — Гелечка, ни с кем, богом клянусь, — чувствую на коже жаркое дыханье ее, а потом и влажные губы, что плавно по венке моей поднимаются. — Я только с тобой, я только твоя. Дрожу, как подросток, как в тот первый раз. А я его помню. Ты тогда пьяная ко мне заявилась, я думала, что не пьешь и не куришь в то время. Закатила истерику, жизни нет без меня, извожу я тебя, когда рядом стою или сгораешь внутри из-за ревности, когда с Череватым вблизи нахожусь. Ты начала меня целовать, сползла вниз по моему телу, задирая сорочку, руки свои распускала. А я то что? Повелась на твои красивые речи, сладкие губы, влюбилась без памятства, думала, что навсегда, а потом ты ушла. Получается, что наврала ты тогда, чтоб потом вечером припереться и покой мой разрушить. И тогда в стельку была. — Да вижу я, — сарказм, это уж точно. Мы раньше жутко ругались, виною был Влад, а сейчас дамочки эти, что Ангелине спокойно спать не дают. Все в голову лезут образы Линки ее и одной из этих. С Владиком Ангелина училась бороться. Лине отдавала все время свое, старалась не врать, не курить, не бухать. Но что-то не получилось: курила, врала и пила. Лина была безысходна, поэтому ведь и ушла. — Извелася я вся, финала ждала, на встречу надеялась и совершилось, — смеётся она, поцелуй на губах оставляя. — Как вкопанная встала, идём же, голубушка, скоро финал. Наш с тобой или финал мучений моих?