♡
27 декабря 2023 г., 16:55
Тёмные стены зала танцевальных практик нагнетали обстановку на душе Чонвона, которая и так была в не самом лучшем состоянии. Полностью уставший и измотанный, он пришёл в пустынное здание компании, чтобы в очередной раз остаться недовольным своими навыками. Адекватное восприятие собственных умений давно размылось, а постоянное стремление к идеалу стало обыкновенной рутиной, поэтому Ян уже не обращал на это внимания.
Сегодня ночью Чонвон хотел хорошенько отработать последние часы перед сном. Можно сказать, что это было «для галочки», чтобы убедить самого себя в том, что он сделал всё возможное. А ведь он и правда сделал всё — в последние дни его расписание было более загруженным, чем у остальных. Даже сейчас он приехал в компанию прямиком со съёмок интервью, а другие мемберы скорее всего уже видели десятый сон.
Не все, конечно. Один из них точно в эту конкретную секунду бодрствовал сильнее, чем стоило.
— Ну что опять? — Чонвон ответил на звонок. На очередной телефонный звонок от Джея.
— Когда ты вернёшься? — прозвучал обеспокоенный голос с ноткой строгости. — Смотрел на время?
— Не знаю, — Ян глянул на дисплей телефона, который показывал два часа ночи. — Через час, — раздражённо ляпнул наугад.
Перед глазами уже всё плыло от усталости и сонливости, но Чонвон был упрям, да и разрастающаяся вспыльчивость не позволяла ему уснуть.
— Рано утром съёмки. Ты не выспишься, Чонвон, — Джей продолжал гнуть своё. Ян знал, что всё это было исключительно из-за простого волнения, но он и сам мог решить, что для него будет лучше — без посторонней помощи.
— Тогда я вообще не лягу спать. Хён, серьёзно, перестань мне звонить, — он цокнул языком. — Я скоро приду. Спокойной ночи.
Вызов был сброшен, а телефон — выключен. Забота Джея была Чонвону приятна, но не тогда, когда тот с ней перебарщивал. Как сегодня. Ян был вполне самостоятельным совершеннолетним парнем, который прекрасно умел принимать решения в одиночку. Однако Пак, кажется, придерживался иного мнения.
Чонвон понятия не имел, сколько прошло времени, когда тихий писк открывающейся двери прервал миллионный прогон хореографии. На пороге зала стоял его водитель.
— Чонвон, пора закругляться.
Немного опешивший от такого заявления Ян отключил музыку и подошёл к мужчине ближе — тот почти никогда не торопил парня, даже если они задерживались допоздна. Работа водителя не включала в себя обязанности по контролю расписания мемберов, потому что этим занимался менеджер, но последнего сейчас в компании быть не должно.
— Извините, что-то случилось? Я хотел задержаться ещё ненадолго.
— Всё в порядке, просто, думаю, тебе нужен отдых.
Обычно мужчину такое не заботило, потому что тот знал привычки Чонвона и его «любовь» к ночным тренировкам, поэтому Ян насторожился.
— Вам, случайно, Джей не звонил? — недобрые догадки сразу прострелили разум, заставив тут же озвучить их.
— Звонил, — кивнул водитель, даже не пытаясь прикрыть другого парня. — Но мне кажется, он прав, Чонвон. Не стоит себя так загонять.
Раздражённый выдох сорвался с губ. Он предназначался не для мужчины, который, в общем-то, не имел никакого отношения ко злости Чонвона, а для Джея, заварившего всю эту кашу. Ян даже подумать не мог, что тот пойдёт на привлечение третьих лиц, что было совершенно неуместно в такой ситуации. Подумаешь — тренировался сегодня допоздна. И вчера тоже, и позавчера. Не имело смысла раздувать из мухи слона по мелочам.
Однако во избежание лишних споров и объяснений Чонвон кивнул водителю, сдаваясь.
***
Общежитие встретило его темнотой и глухой тишиной. Участники группы наверняка отсыпались перед тяжёлым днём, и Чонвон решил последовать их примеру, дав себе поблажку в виде переноса водных процедур на утро — всё равно на сон оставалось не более двух часов, а в эту секунду тело буквально магнитом тянуло к кровати. По пути домой Чонвон то и дело хмурился, представляя, каким будет их с Джеем разговор. Без внимания эту ситуацию оставлять он не планировал, поскольку произошедшее не лезло ни в какие рамки. Однако чем больше машина приближалась к общежитию, тем сильнее укоренялось решение разобраться со всем завтра. Поэтому Ян направился прямиком в собственную спальню, игнорируя свою привычку идти ночевать в комнату Джея, которая практически стала их общей. Впрочем, Пак всегда был только «за». Когда Чонвон почти дошёл до пункта назначения, минуя закрытые двери других парней, в коридор вышел Джей. — Привет? Ян, который усмирил свою злость совсем недавно, ощутил, как это чувство вновь начало подниматься в его груди. Может, это и неправильно, но он хотел просто молча пройти мимо — у него было немного не то состояние, чтобы вести адекватный и тихий разговор под покровом ночного общежития. Однако Джей не дал его планам осуществиться, крепко хватая за предплечье. — Ты обиделся? По мнению Чонвона, это был наиглупейший вопрос из всех существующих. Как тут не обидеться, когда о тебе буквально настучали стаффу? Он почувствовал себя ребёнком, которого забирают из детского сада, когда водитель пришёл за ним в танцевальный зал. — Конечно, я обиделся, хён, — он развернулся к парню лицом и попытался сказать как можно спокойнее. Получалось плохо. — Я не маленький мальчик, чтобы настолько сильно беспокоиться обо мне. Я младше тебя всего лишь на два года. — В чём проблема, если я просто хочу позаботиться о своём парне? — недоумённо произнёс Джей. — Ты всегда и везде нежничаешь со мной, но я же не хрустальный, хён! Когда мы в последний раз занимались сексом? Почти три недели назад? — из-за возмущения Чонвон не заметил, как начал повышать голос. — Господи, Чонвон, я тебя не понимаю. Какое это имеет значение? Мы сейчас занимаемся подготовкой к камбеку, и я вижу, какой ты уставший. Я не хочу тебя лишний раз доставать. — Опять ты сводишь всё к моей усталости, — Ян закатил глаза. — Что я могу поделать, если это правда, — Джей нахмурился и подпёр плечом дверной косяк, скрестив руки на груди. — Даже сейчас ты практически еле стоишь на ногах. Чонвон не желал признавать своей усталости и слабости, пусть даже это и было правдой. Оттого и слушать новый виток диалога на эту тему было невыносимо. — Забей. Потом поговорим. Сегодня я сплю в своей комнате, — он вымученно выдохнул сквозь зубы и развернулся в противоположную сторону. На самом деле «потом поговорим» подразумевало под собой «давай закроем эту тему». Они оба были упрямы в отстаиваниях своих позиций, поэтому Чонвон не видел смысла в дальнейшем споре, который по итогу закончится ничем. Однако же это не значило, что Ян так просто со всем смирился. Детская обида никак не хотела утихомириться и поддаваться рациональности разума. Вот только сейчас уставшему мозгу было крайне тяжело думать, поэтому Чонвон пришёл к выводу, что разберётся со всем утром.***
Он ни с чем не разобрался. Как оказалось, вчерашнее задело его намного сильнее, чем можно было подумать. По пробуждении все мемберы собирались на съёмки впопыхах, поэтому у них не было времени на пустые разговоры, но даже так становилось заметно, что между двумя парнями витала напряжённая атмосфера. Конечно, как не заметить, если по обыкновению они не могли отлипнуть друг от друга, а теперь же избегали даже зрительного контакта. В этом была заслуга Чонвона. Он сразу дал понять Паку, что не настроен на добродушную беседу, игнорируя попытки завязать разговор, либо же отвечая на них односложно. Поначалу Джей выглядел недоумённо, не понимая такого равнодушия к собственной персоне, но потом он тоже перестал идти на контакт. Остальные участники группы не лезли в чужие дела и даже не подшучивали над ними, предпочитая молча переглядываться между собой. Холодная война длилась до обеда, пока менеджер не попросил Чонвона передать Паку изменения в расписании последнего. Ссора ссорой, а обязанности лидера никто не отменял, поэтому как бы ни хотелось избегать друг друга дальше, подойти нужно. В танцевальной студии было шумно: кто-то смеялся, кто-то дурашливо спорил друг с другом, и только Джей с Чонвоном находились по разные стороны комнаты, не имея никакого желания с кем-либо общаться. Ян с неохотой приблизился к парню, что сидел в наушниках и корпел над написанием текста к песне — хобби Пака, которое Чонвону очень нравилось. Полностью увлечённый своим занятием Джей не заметил чужого присутствия, пока Ян не наклонился ближе, отбрасывая тень на разложенную по полу бумагу. — Да что опять? — разозлённо прорычал Пак, не поднимая головы и не отрываясь от написания. — Ты меня уже достал. Свали, пока не поздно. Ого. Чонвон ошарашенно застыл на месте, уже забывая о причине своего прихода. Сердце ошпарило от волнения с ноткой испуга, поскольку Джей никогда с ним так не разговаривал. Непонятное смущение заставило растеряться, и Ян практически проглотил язык. Видимо, долгая заминка насторожила Пака, поэтому тот всё же оторвался от дел, оборачиваясь. — А, это ты. Я думал, опять Сонхун, — весь агрессивный запал как ветром сдуло, и Чонвон сам не понимал, почему это его расстроило. Джей продолжил более спокойно, но не без капли скептицизма, сопровождающейся приподнятой в неверии бровью. — Неужели ты сам ко мне подошёл? Завтра выпадет красный снег, не иначе. Он равнодушно отвернулся, и подобная реакция разочаровала Чонвона в разы сильнее, чем если бы это были гневные наезды. Ян терпеть не мог равнодушие — особенно от Джея. Уж проще было мириться с гиперзаботой, нежели с безразличием. — Я просто хотел передать тебе новость от менеджера: на завтрашний вечер у тебя запланировано интервью. Точное время он скажет утром. Пак молча кивнул, даже не глядя на него. Чонвон всё ещё нависал тенью над чужой макушкой, застопорившись, хотя можно было уходить. Многое хотелось высказать, но в то же время слова в голове и на языке не собирались в кучу. Масла в огонь обиды подливала напускная безэмоциональность Джея, а Чонвон догадывался, что это она и была — пальцы Пака нервно крутили меж пальцев ни в чём не повинную ручку, согнутое колено иногда подрагивало, но голова была упрямо повёрнута в сторону листов. Игра в равнодушие? Ян, откровенно говоря, не понимал пристрастий Джея к этой пагубной привычке. Отчего-то с другими мемберами тот разговаривал, совершенно не стесняясь в выражениях, а Чонвону как обычно доставалась лишь крохотная доля всего этого. Нет, он не хотел, чтобы на него кричали, но его и не привлекал факт того, что Джей специально тормозил самого себя. Чонвон считал, что в отношениях важна искренность, какой бы она ни была. Пусть лучше выскажет то, что на душе, нежели будет терпеливо молчать, варясь в собственных мыслях, о которых Яну всегда приходилось только догадываться. Чонвон довольно резко развернулся на сто восемьдесят градусов и зашагал прочь от Пака.***
— Опять пойдёшь к себе в комнату? — спокойно спросил Джей, будто бы его не волновал тот факт, что его парень буквально сбегал от него. — Да. Я хочу побыть в полном одиночестве. Они сидели на кухне только вдвоём, пока остальные участники группы бродили совсем недалеко, устраивая водные процедуры и готовясь ко сну. — Давай поговорим, Чонвон. Хватит от меня убегать. Если утром и весь последующий день Джей тоже играл в молчанку вслед за Яном, то сейчас он перешагнул через собственную гордость и первым завёл разговор. Похвально, но Чонвон всё ещё был обижен. Оттого и колкие слова выходили наружу без какого-либо мыслительного фильтра. — Если не поговорю, опять настучишь кому-то? На этот раз менеджеру? В ответ на это Пак крепко стиснул зубы. Чонвон залип на заострившиеся углы челюсти, которые и так обычно были острее некуда — словно дотронешься и сможешь порезаться. Желание сильнее разозлить Джея плотно засело в его голове, однако тот успокоился моментально. Видно было, что это сделано через силу, с неровным выдохом и тяжело поддающимся расслаблением телу. Таким ломанием самого себя Джей мог похвастаться исключительно перед Чонвоном, потому что другие люди навряд ли обошлись бы только резким тоном парня. — Я не буду никому «стучать», — он сидел за столом, иногда нервно отбивая ритм на деревянной поверхности. — Вау, спасибо? — процедил с едким сарказмом. — Но ты уже сделал это вчера. Ян выпил стакан воды и в последний раз посмотрел на Джея, прежде чем уйти. Тот молчал. И молчание это было слишком говорящим: прикрытые глаза хотели успокоить своего хозяина, дабы удержать того от необдуманных действий и слов; очередной шипящий выдох являл очевидное недовольство. Чонвон почти не почувствовал угрызений совести, оставляя Пака наедине с самим собой и внутренними демонами. Так получилось, что он в самую последнюю секунду завернул в спальню Сонхуна. Чонвон действительно планировал поспать сегодня в полном одиночестве, но недобрые чертята запрыгали в кошачьих глазах, когда Ян вспомнил дневные наезды Джея на младшего Пака. Пара стуков по закрытой двери, и Чонвон услышал усталое «войдите». Сонхун, будучи уже полусонным, подозрительно сощурился, вовсе не ожидая такого визита. — Что ты задумал? Если это связано с Джеем, то я умываю руки, — начал он сходу, считывая все намерения наперёд. Видимо, незваный гость выглядел слишком взбудораженным и очевидным. — Можно мне переночевать у тебя? Только на одну ночь, хён, — Ян очаровательно изломал брови к переносице, милым видом надеясь уговорить Пака. Раньше это всегда удавалось. — Ты же знаешь, что Джею это не понравится. — В этом и смысл, — Чонвон нагло уселся на пустой половине чужой кровати — точно избалованный кот. Почему-то он знал, что Сонхун ему не откажет. — Играешься с огнём ты, а прилетит за это мне, — однако же он распахнул большое одеяло в приглашающем жесте. — В моих планах полностью взять удар на себя, не бойся, — Ян устроился на постели поудобнее, затылком комфортно вжимаясь в подушку. — Мазохист? — произнёс с долей наигранного отвращения. — Можно и так сказать, — после этих слов прозвучал зевок, а веки разом потяжелели, смыкаясь. Наутро оба парня встали позже всех. Ян чувствовал себя немного посвежевшим и отдохнувшим — в кои-то веки усталость не наседала грузом на голове, упархивая прочь. Сонхун покинул спальню первым, направляясь в ванную, а Чонвон, шедший вслед за ним, завернул в гостиную и плюхнулся на диван, будто бы совсем не замечая сидящего рядом Джея. Как же всё удачно складывалось. — Я заходил к тебе в комнату, хотел разбудить, но тебя там не было, — начал тот не совсем миролюбиво. Предвкушение разлилось по телу лавой. Обида Чонвона по поводу ситуации с водителем отошла на второй план, уступая место новой цели — нужно выбесить Джея. Варивший долгое время мысли Ян придумал одно общее решение для проблем безграничной терпеливости Пака и его гиперопеки. Надо просто немного вывести его из себя. Совсем немного. Чонвон понятия не имел, как такая идея вообще смогла прийти в его голову, но он не мог не отметить странную удовлетворённость от воображаемого вида разозлённого Джея. — Я ночевал у Сонхуни-хёна. По выражению лица Пака ничего не получалось понять. Абсолютное безразличие и отведённый в сторону взгляд — весь максимум мимики. — Ты сказал, что хотел побыть в полном одиночестве. — Передумал. Хотел побыть с Сонхуни-хёном, — бросил слишком легкомысленно. — В этом есть какая-то проблема? — и добавил щепотку жгучей провокации. — Нет. Делай, что хочешь, — Джей резко поднялся с дивана и вышел из гостиной. От такого быстрого движения Чонвона обдало слабым ветерком. Прохладный воздух обжёгся о пылающую кожу, потому что Яну стало немного не по себе — в хорошем смысле, — от ощущения тщательно скрываемого раздражения Пака. Может, и не стоило тормошить этого кота в мешке, но любопытному и упрямому Чонвону хотелось узнать лимит чужой чаши терпения. Мощь отдачи его не волновала, а задуматься над ней стоило. Однако разум парня внезапно расплылся в лужицу, припоминая угрюмый профиль Джея, мелькнувший перед глазами минуту назад.***
Кажется, это была последняя капля. За сутки они не заговорили ни разу. Вчера Пак растерял всякое терпение, чуть ли не рыча своим низким голосом, когда Чонвон пришёл поздней ночью — или ранним утром, — с прогулки, где компанию ему составил Ники. Джея разозлил не сам факт того, что Ян пошёл гулять без него, а именно то, что перед этим Чонвон довольно резко отказал ему в совместном ужине, ссылаясь на бесконечную усталость. Значит, на поход в кинотеатр у него силы были, а на обычный визит в ресторан — нет. Ян и сам понял, что, возможно, немного перегнул палку. Всё-таки врать своему парню не стоило, какой бы серьёзной ни была их ссора. Оттого и стыд поумерил играющий в одном месте азарт по поводу намеренных провокаций Джея. Обида на Пака давно рассеялась, точно дымка, вместо себя привлекая томительное ожидание чего-то. Чего-то, что станет расплатой за свои выходки. Чего-то, что поставит Чонвона на место со шлейфом грубости, но никак не заботы. Об этом оставалось только мечтать, потому что их секс всегда был насквозь пропитан лаской, нежностью и неторопливостью. Ян любил чувственность, которая присутствовала в их с Джеем постели, но хотелось попробовать нечто новое. Чонвон и сам видел, что Пак отнюдь не избегал грубости при общении с другими людьми — тому она нравилась, — но почему-то Джей стопорился именно рядом с ним. Непорядок. Однако же теперь наличие даже самого обычного секса было под вопросом — Пак делал вид, что Яна вообще не существует. Если раньше при ссоре он хотя бы здоровался с ним или кидал взгляды украдкой, то сейчас ничего из этого не было. Да и Чонвон внезапно стушевался, не смея не то что злить Джея, а даже смотреть на него. Как назло менеджер разделил всех на небольшие группы, чтобы можно было заняться подписанием новых альбомов. Сначала шли Хисын, Джейк и Сонхун, потом — Сону и Ники, а замыкали список Джей с Чонвоном. Такое деление было обусловлено свободным временем в расписании, поскольку перед камбеком у каждого мембера оно различалось. Сейчас оба парня успели только сбегать в душ в общежитии и совсем немного подремать, прежде чем вновь направиться в практически полностью пустующее здание компании. Весь путь прошёл в полнейшей тишине — они ехали в одной машине с водителем Чонвона. Неловко. Ян всё время прилипал взглядом к окну, рассматривая ночной осенний Сеул. Привычные взору пейзажи успокаивали разум, который никак не хотел настраиваться на позднюю нудную работу. Им предстояло сидеть в небольшой светлой комнате с белыми стенами, которая служила чем-то вроде раздевалки. Тут были шкафчики для одежды; небольшой стол со сложенными в стопку карточками, которые им необходимо подписать; вещи стаффа по типу всякой косметики и прочего. Чонвон незаинтересованно плюхнулся на стул и придвинул к себе маркер и побольше открыток, желая закончить как можно скорее. Тем более что сидеть с Джеем в глухой тишине было неуютно. Работа текла как по маслу, стоило только приноровиться к автоматическому, точно конвейерному, подписанию картонок. Ян управился примерно за полчаса непрерывного труда, ни на что не отвлекаясь. Отвлекаться, в общем-то, было не на что — Джей точно так же сидел, словно набрав в рот воды, и занимался своей частью работы. Однако же Чонвон закончил раньше. Он сложил всё в аккуратные стопки на край стола, где с другой стороны Пак тоже приступил к незатейливой уборке. Ян подобрал свою сумку и развернулся к двери. Ждать здесь он не планировал — лучше посидит в машине и перекинется парой слов с водителем. Тот уж точно будет посговорчивее, нежели один конкретный парень. Чонвон крутанул ручку и потянул её на себя, но дверь захлопнула чужая рука. Он испуганно замер, не решаясь что-либо предпринять — тело окоченело. Кошачьи глаза уставились на тыльную сторону ладони Джея, прижимающейся к деревянной глади, а затылок ловил шумное горячее дыхание, от которого волоски на шее вставали дыбом. — У-убери руку, — прошептал Чонвон охрипши из-за долгого молчания. — Меня всё это уже заебало, Чонвон, — практически выплюнул эти слова Пак, не заботясь о звучании своего голоса. А тот обладал не самым дружелюбным окрасом — больше всего под описание подходило слово «взбешённый». — Что происходит? Ты ведёшь себя как грёбаная истеричка. Он не кричал, а говорил тихо, и от этого адреналин по телу проходился не слабыми волнами, а настоящим цунами. Хрипотца обжигала ушную раковину, которая наверняка покраснела до ужаса. Чонвон ни в чём сейчас уверен не был. Тело трясло: то ли от страха, то ли от мазохистского возбуждения. Джей был горяч, когда не мог контролировать свою агрессию по отношению к окружающим — Ян признавал это уже давно. Однако он сам впервые стал объектом этого гнева, отчего ощущения распалялись в разы сильнее. Чонвон сглотнул, а Пак продолжил говорить. И от каждого его слова подкашивались колени. — Научись говорить словами, котёнок, — ладонь на двери сжалась в кулак. — Иначе же твои действия рискуют вывести меня из себя. — Может, я этого и добиваюсь? — его голос дрожал. — Я серьёзно, — угрожающе процедил Джей. — Скажи, чего ты хочешь. — Я хочу отсосать тебе. Язык облизал свои обветренные алые губы — волновался. Пак прижался к нему вплотную, склоняясь к скуле. Чонвон ощущал спиной напряжение в чужих грудных мышцах и прессе. — Блять, Чонвон, ты поехавший, — кажется, он разозлился ещё сильнее. — Я пытаюсь с тобой нормально поговорить. — Я хочу тебя, хён, — в тишине комнаты прозвучало жалобное мычание. — Не могу думать ни о чём, — он притёрся ягодицами к паху парня. Пользуясь секундной заминкой Джея, Ян развернулся к нему лицом и впился в потрескавшиеся губы нетерпеливым поцелуем. Поначалу недовольный Пак хотел отстраниться, хмурясь и до боли сжимая пряди на затылке Чонвона, чтобы оттянуть того от себя. Но Ян отстраняться не собирался. Вместо этого он крепко уложил ладони на щеках Джея, мизинцами оглаживая углы челюсти — почти порезался. За это у него сразу же отняли всю власть в поцелуе: Пак ощутимо прикусил чужую губу и тут же отдалился, чтобы обжигающими касаниями дотронуться до нежной шеи. Первый засос лёг красным лепестком у самого кадыка, а зубы больно царапнули чувствительную кожу, отчего Чонвон взволнованно сглотнул и едва ли тихо простонал. Вместе с этим мелодичным звуком сзади щёлкнула дверь — Джей закрыл её изнутри, отчего никто даже при всём желании не сможет зайти в комнату. Да и в такое время никого в здании не было. — Для чего был весь этот цирк с догонялками, а? — поцелуи ни капли не умерили пыл Джея, наоборот, подкидывая дров в огонь злости разжигающимся возбуждением. Они смотрели друг другу в глаза; но если в зрачках Чонвона плескался лёгкий испуг с тонной вожделения, то на дне глаз Пака — раздражение и доля страсти. Всё-таки он не мог оставаться полностью равнодушным, видя такое состояние своего парня. Джей вжал бедро в пах Яна, ловя мелкие потряхивания чужого тела. Если бы не опора с двух сторон, то Чонвон давно рухнул бы на пол. — Так получилось, — промямлил Ян, разом теряя из головы все объяснения и оправдания. Грубый голос Джея занимал его намного больше, чем бесполезный мыслительный процесс. — Ах, так получилось? — бедро сильнее надавило на эрекцию Чонвона. — Я все эти дни сходил с ума от непонимания и злости. Яну почти стало стыдно за своё поведение. Почти. Вот только он вновь стал инициатором поцелуя, тут же покорно теряя всю свою власть под напором чужих языка и губ. Совсем не глядя, Чонвон начал подталкивать Джея в глубь комнаты, в конечном счёте впечатывая того в шкафчики для одежды. С металлическим звоном Пак больно приложился головой об дверцу, попутно шипя ругательства в прервавшийся поцелуй. — Блять… — Джей прикрыл глаза, когда Чонвон сполз на пол, опускаясь на колени. Бронзовые пальцы зарылись в волосы на затылке, одобряя, но сжимая сильнее, чем стоило бы. — Ты реально сводишь меня с ума. Пальцы Яна не слушались, запутываясь в пряжке ремня и ширинке джинсов. Вязкая слюна копилась во рту в ожидании последующих действий, а руки двигались всё беспокойнее, потому что ладонь Джея нетерпеливо оттягивала каштановые пряди. Когда Чонвон всё же избавился от мешающей преграды, пальцы замкнулись вокруг твёрдого члена, а губы тут же припали к головке. Наградой к быстрым действиям послужил низкий стон и усилившееся давление на затылке. Ян сморгнул выступившие с непривычки слёзы, потому что Джей довольно грубо притянул его ближе к себе. Ранее, когда Чонвон делал парню минет, весь контроль был полностью в руках Яна, который сам определял, с какой интенсивностью и глубиной вбирать в себя член. Однако же теперь всё изменилось. Но не то чтобы Чонвону это не нравилось. Он старался двигать головой в соответствии с темпом Пака, но получалось плохо. Ещё и Джей ослабил хватку, точно немного сжалившись над своим парнем, но это совсем не то, чего хотелось Яну. Недовольно промычав, Чонвон надавил своей ладонью на кисть Джея, как бы намекая, чтобы тот делал так, как ему вздумается. И, конечно же, Пак не мог этому противиться, да и не желал. Чонвон попытался максимально расслабить горло, насколько это возможно, ощущая, как член вошёл в него более чем наполовину. Всю длину он бы не смог осилить, да и Джей не совсем уж бездумно вбивался меж его губ, действуя в пределах адекватности. Такая резкость, подкрепляемая копившейся несколько дней агрессивностью, и вместе с тем присутствие строгого контроля творили с телом Чонвона нечто невообразимое. Ослабшие пальцы потянулись к своей ширинке, вытаскивая давно изнывающий от нехватки внимания член. Задыхаясь и хныча от слишком ярких ощущений, он начал водить рукой по собственному возбуждению. Разрядка была близко, и Ян это чувствовал, поскольку три недели без секса не могли пройти бесследно. Особо грубый и глубокий толчок в его горло и тихое шипение над макушкой стали финишем для выдержки. Чонвон кончил в свою ладонь и полностью осел на пол, выпуская чужой член изо рта. — Вау, кончил так быстро, всего лишь отсасывая мне? — Джей убрал руку с его затылка и смотрел сверху-вниз слегка насмешливо. — Как непристойно. Но мы ещё не закончили. Он был крайне перевозбуждён: глаза пожирали взглядом вид рассевшегося на полу парня, а глубокое дрожащее дыхание вздымало грудь. Пак потянул Чонвона на себя за локоть, заставив подняться, и продолжил говорить шёпотом тому в распухшие и покрасневшие губы. — Ты хотел, чтобы я перестал нежничать с тобой, да? — сказал едко и провокационно. — Не возьмёшь ли ты свои слова назад? — Нет, — Ян пытался отдышаться, хватаясь за чужие плечи. — Я буду полнейшим идиотом, если сделаю это. Путаясь в поцелуях и хаотичных касаниях друг к другу, они, не сговариваясь, поплелись к столу, за которым совсем недавно кипела бумажная работа. Похоже, сейчас тоже будет кипеть работа, но уже немного другая. Джей крепко подхватил Чонвона за бёдра и усадил на стол. От неаккуратного движения некоторые стопки подписанных карт рухнули, но это последнее, на что стоило бы обратить внимание. Пак бесстыдно лапал всё тело парня, не обходя стороной напряжённый пресс, грудь, ягодицы и бёдра. Чонвон задушено постанывал, чувствуя, что возбуждение пришло вновь и чуть ли не с новой силой вскружило ему голову. — Перевернись, — строго приказал Джей, отстраняясь и отцепляя от себя скрещенные за спиной лодыжки. Чонвон подчинился моментально и упёрся локтями в стол. Его взгляд пал на разбросанные карты, и ему стало немного стыдно перед теми фанатами, что получат именно эти экземпляры открыток. Однако же стыд недолго мучал его мысли, потому что Джей, который отлучился куда-то на несколько секунд, вернулся вновь и приспустил узкие джинсы Чонвона вместе с бельём до колен. Томительное предвкушение прогнало мурашки по всему телу, и Ян выгнулся в спине. — Мне бы хотелось помучить тебя ожиданием, но у меня самого уже не хватает терпения, — почти что угрожающий шёпот прямо в ухо, от которого должно было стать боязно, но Чонвону стало только жарче. — Терпеть не надо… — прозвучал судорожный и бессвязный лепет в ответ. — Нгх, хён, я так сильно хочу тебя внутри. Точно по заказу, сзади щёлкнула крышка какого-то средства. Маловероятно, что Джей притащил из общежития их смазку — скорее, взял случайный крем или гель стаффа. Длительное ожидание ощущалось пыткой, но последующее после этого прикосновение — ожогом. Внутрь тела вторглись два обильно смазанных пальца — резко, но терпимо. Чонвон прошипел в рукав толстовки, однако не отодвинулся ни на миллиметр. Да и Джей не позволил бы, рукой надавливая на поясницу и в любой момент имея возможность вернуть парня на место. Некоторые карточки, словно ярко-рыжие осенние листья, рассыпались по полу, когда Чонвон дёрнулся всем телом от особо грубого движения пальцами. Пак действительно не церемонился и не нежничал, что было абсолютно не свойственно ему. Однако обстоятельства в виде длительных чонвоновых провокаций оправдывали его, да и у Яна не было причин возмущаться. — Хён! — не сказал, а простонал. — Быстрее. Больше. Сильнее. Грубее. Выдержка была абсолютно нулевой. Боль вкупе с огромным возбуждением ощущалась так правильно, отчего затуманенный удовольствием мозг не видел причин тянуть время. — Какой же нетерпеливый, — на губах Джея появилась злая усмешка. — Я терпел твоё невыносимое сучье поведение два дня, а ты не можешь переждать даже растяжку? Краснея ушами и всем, чем только можно, Чонвон жалобно захныкал. Такие разговоры рисковали вызвать зависимость, потому что от них подчистую пустела голова и невыносимо ныло в паху. Пара глубоких движений пальцами, от которых было больше вреда, чем пользы, и потом Джей отстранился. Ян натурально трясся от перевозбуждения, лёжа животом на столе и заранее прикрывая рот рукавом толстовки — знал, что сейчас он был не способен на сдержанное и тихое поведение. Однако Пак отнял его ладонь от лица, пальцами одной руки сжимая оба запястья Чонвона и вдавливая их в стол. — Не сдерживайся, котёнок, — ласковое прозвище было окрашено дерзким тоном — рай для ушей Чонвона. — Раз уж ты воротишь нос от заботы, то я хочу знать, насколько сильно тебе нравится грубость. Болезненное мычание просочилось через прикушенную губу, потому что Джей толкнулся внутрь — не слишком быстро, но сразу на всю длину. Тело рефлекторно дёрнулось вперёд, стремясь сбежать от боли, но Пак свободной рукой схватил его за бок и потянул назад. Пара солёных капель вышла сквозь зажмуренные глаза. Терпимо, но привыкнуть нужно, потому что сказывались долгое отсутствие секса и кратковременность подготовки. Джей немного сжалился над ним, замирая и оглаживая чувствительные места на коже. Ласка затвердевших бусин сосков продолжилась почти невесомой щекоткой рёбер, а потом пальцы покружили на талии и через тазовую косточку сомкнулись на бедре — одна из эрогенных зон Чонвона. Ян разучился дышать, когда поцелуи-покусывания покрыли показавшиеся из-под ворота толстовки шейные позвонки, а широкая ладонь непристойно мяла внешнюю часть бедра. Его член Джей намеренно игнорировал, будто бы случайно проходясь в опасной близости и тут же убирая руку. Без какого-либо предупреждения Пак выскользнул из тела, чтобы потом резко войти внутрь. Чонвона пробрало до мурашек. Лоб с глухим стуком упал на стол, потому что Джей снова повторил интенсивный толчок. Ужасно хорошо. Болезненно правильно. Запястья Чонвона онемели от сильной хватки, в которой они всё ещё находились. Джей держал крепко, не давал сбежать, впечатывая его в стол спереди и сзади. От каждого глубокого движения ноги разъезжались в стороны, поскольку колени непристойно подкашивались, а елозящие по деревянной глади локти начало печь. Головка чужого члена каждый раз чересчур невыносимо проходилась по простате, срывая с клубничных губ жалостливые стоны. Пак входил именно так, как хотел Чонвон — до сочных хлюпаний и звонких шлепков кожи о кожу. Ян старался выгибаться максимально для удобства Джея, но тому, кажется, и этого было мало — ладонь сильно давила на спину чуть выше поясницы, и Чонвону думалось, что у него сможет треснуть позвоночник. Ян покрутил запястьями, безуспешно пытаясь вырваться из нещадного захвата Джея, которому было абсолютно всё равно на мелкие попытки высвобождения под своими пальцами. Но Чонвону было не всё равно. Его собственный член неприятно изнывал и истекал смазкой. — Отпусти… — всхлипнул Ян в ткань толстовки, ощущая очередное мучительное давление на простату. — Я хочу кончить. — Думаешь, ты заслужил этого? Мне кажется, нет, — грубо выдал Джей. — Один просроченный оргазм — самое щадящее наказание за твои выходки. За что боролся, на то и напоролся. Мысль о том, что Пак таким образом «наказывал» его, оседала в паху мучительной пульсацией. Чонвон готов был каждый день получать наказание, если оно всегда будет таким, как сегодня. Джей отпустил его руки, когда толчки стали более невдумчивыми и резкими. Одна ладонь легла на узкую талию, а другая крепко прижалась к низу живота, над самым пахом. Такое давление заставляло член внутри ощущаться ещё лучше и глубже, и от этого у Яна окончательно уплыли остатки самообладания. Он потянулся к своему члену и за пару коротких движений довёл себя до разрядки — особо не старался, потому что благодаря Джею до финиша оставалось всего ничего. Второй оргазм за сутки был более изнуряющим и мучительным — до сладкого мычания и продолжительной чёрной ряби в зрачках. Пак кончил примерно через минуту, с хриплым стоном изливаясь внутрь абсолютно обессиленного тела. Чонвон только сейчас заметил, что они занимались сексом без презерватива. Обычно Джей всегда стремился его надевать, чтобы не приносить Яну дискомфорт, либо же доводил себя до разрядки уже рукой. Однако сегодня он плюнул на все эти правила, но Чонвон был и не против. После этой ночи он слишком хорошо понял, что же ему нравится в сексе. Незапланированная близость без защиты — одна из этих вещей. А уж о кинке на злость своего парня и говорить не стоило. От мыслей об этом Чонвон рисковал возбудиться уже в третий раз за ночь. Ян поднялся на дрожащих ногах, слегка хмурясь из-за ноющей боли в спине, и натянул на себя джинсы с бельём. Сперма уже успела немного стечь по бедру, и ощущение липкости доставляло неудобства, но Чонвону стало всё равно на это, когда он увидел всё ещё хмурый взгляд Пака. — Не думай, что откупился от меня сексом. Я жду объяснений, — Джей скрестил руки на груди. Сев на нелипкий край стола, Чонвон стыдливо отвёл взгляд и облизнул пересохшие губы. Он готовился к возможной второй волне жгучего раздражения Пака, поскольку ответ «я специально бесил тебя» вряд ли того устроит.
