Открытка

Я понимал, что валентинку вполне себе можно сварганить и с помощью магии. Но тут уж хотелось приложить собственные старания, сделать что-то абсолютно полностью своими руками, вложив душу, сердце и страдания. Именно поэтому я сидел в кабинете Джуффина на ночной смене не придаваясь сновидениям, а склонившись над столом, на котором было много бумаги и материалов. Мягкий свет лампы падал на мое немного уставшее лицо и руки, что медленно разрезали бумагу. Я решил делать валентинку василькового оттенка — что мешает? Почти голубой тут в тему. Руки были все в клее от пользования клеем-карандашом. Пальцы не сразу отлеплялись от друг друга, а маркеры застревали на только что склеенных поверхностях. С чего я вдруг вообще это затеял? Ну, помимо еженедельных пинков от Джуффина, что все и так очевидно и пора признаться. Чиффа вообще первым прознал о моей симпатии, хитрый лис эдакий. Если кратко, узнал я, что на моей родине сейчас примерно середина февраля. День Святого Валентина. Чем не причина? Да и в целом, шеф прав. Пора бы признаться. В наушниках играла спокойная музыка моей родины. Достав плеер из Щели Между Мирами я не оплошал. Музыкальный вкус того, у кого я одолжил плеер походил на мой. Жалко, что наушники-капельки, а не компьютерные. Я наклеил на голубоватый, идеальный квадратик бумаги сложенный вдвое вырезанные листочки из оберточной бумаги. Затем сам медленно стал выводить тонким линером прожилки. Верхняя часть открытки была готова. Вот тут-то я и застопорился. Что написать внутри? «Дружище, давно хотел сказать, я в тебя уже некоторое время влюблен»? Или как преподнести такую информацию? Лунный свет прошел сквозь занавеску, пройдясь по моей немного нерешительно дрожащей руке. А если это не взаимно? Страшно ведь. Ладно, я уже решился. Не зря же я половину ночи мучился? Столько бумаги и канцелярии израсходовал, время потратил. Не для того чтобы в последний момент сдаться. Поэтому я все же заставил утихомирится Макса-паникёра внутри и принялся выводить текст. Мелифаро, привет. вживую я так и не решился тебе сказать, а на моей родине — в Пустых Землях, у непростительных варваров, — период признаний. И принято дарить подобные открытки тем, по отношению к кому испытываешь чувства. Собственно, Дневная Греза, ты мне давно нравишься. Сам не ожидал от себя подобного, таких наклонностей раньше не было, но ты, видимо, исключение из правил, раз мое сердце нагло совершило побег куда-то к тебе. Я пойму, если ты вдруг откажешь, и надеюсь, что мы сможем после этого, если вдруг что, продолжать дружеское общение. Но просто хотелось сказать. Макс. Я поставил точку и выдохнул. Теперь сложностей было поменьше, но они оставались. За окном приближался рассвет. В коридорах Дома у Моста было тихо. Та самая тишина, когда даже собственное, негромкое дыхание кажется шумным, как взрыв бомбы, а шаги по ковру в управлении — ещё громче. Дверь кабинета Мелифаро скрипнула, когда я мягко надавил на ручку. Подойдя к столу, я положил туда открытку. Все. Теперь надо было уходить, и чем дальше — тем лучше. *** К вечеру, когда я пришёл на свою смену, я увидел на своём столе ту самую открытку. Сердце рухнуло куда-то вниз, столкнутое неприятной тревогой в груди. Неужели, даже не просто отказал? А вернул открытку? Я подошёл, открыв её. Все было точно также. Мой текст, мои узоры, но... По лицу ползла счастливая улыбка. Внизу добавилась одна подпись размашистым, но понятным почерком: Ты мне тоже уже давно нравишься. Так что, не бойся, Ночной Кошмар, я не оставлю тебя в ближайшей канаве. И очень хорошо, что это взаимно :) Мелифаро. — Видел бы ты перемены в своём лице, Макс! — Раздался вдруг сзади насмешливый голос моей Дневной Половины. — Хотя, я бы на твоём месте тоже испугался. Ты ведь не шутил?.. — Не шутил. А ты? — И я — нет. — Вот и хорошо.