Мистический лес

— Бли-и-ин, я не могу просто смотреть, как эти двое просто ходят вокруг да около и не могут друг другу признаться! — протянула Аманда, ходя по комнате. — Ой, какое тебе дело? Это их отношения, и тебе в них лезть не следует, — хмыкнул Лукас. — Нет, я с ними тоже дружу, как и ты… но иногда людям нужно время самим это осознать. — Может ты и прав… — длинноволосая заправила прядь волос за ухо и выглянула в окно. Снаружи на ветке дерева сидел Никита. В последнее время это место почему-то стало его любимым…

~~~

      …Белое, холодное солнце освещало странный мистический лес. Оно совсем не грело, было как лампочка в холодильнике. Кстати, об этом, на улице было немного прохладно.       Но Бергу было всё равно. Он смотрел на место, куда попал относительно недавно. Он все ещё не мог смириться с тем, что это реально. Что все удаленные мифы живы, что этот мистический мир — настоящий. Что все происходящее — не сон.       Он же попал сюда не один, верно? С ним был ещё и Давид. Казалось, он подружился почти со всеми в этом особняке. И не удивительно. Он был отличным другом: веселым, позитивным, немного стеснительным и очень, очень милым.       За все четыре года, что Никита снимал с Роменским, он успел привязаться к нему и стал чувствовать что-то… новое, что прежде никогда не было в его жизни. Этому чувству блондин мог найти лишь одно логичное объяснение. Он влюбился. Он влюбился в, мать его, парня, который скорее всего натурал. Поначалу младший старался отрицать это, но… Кому ты врешь, Никитушка? Самого себя не обманешь.       Давид смотрел на друга из окна. В последние несколько месяцев он стал каким-то странным. Стал смущаться от малейшего тактильного контакта, постоянно краснеть, иногда даже странно шутить. И тут Роменскому сразу вспомнилась фраза со стрима: — И мы с Никитой друзья. Очень хорошие друзья. — Хм, а может больше чем…       Честно, только мысль о том, чтобы быть с Никитой больше чем друзья заставляла щеки шатена краснеть, а сердце — учащать темп. Как бы странно это не было, но призрачек никак не мог это прекратить. — Никита, Никита, что же ты делаешь со мной? — вздохнул Роменский, глядя на Берга за окном. А тот продолжал смотреть вперед, на пейзажи мистического сида, не замечая присутствия возлюбленного.

~~~

      Небо было бархатно-черным в ночи, лишь изредка сияли крошечные белые крестики. Роменский опять тихо засмеялся, чтобы не разбудить остальных мифов. Черт, они уже забыли, каково это — просто отключиться от реальности и просто выложить, все что на душе. Ведь именно так поступают настоящие друзья, готовые поддержать друг друга в чем бы то ни было. — Дави-ид? — протянул Никита. Названный тут же обернулся на своё имя. — Тебе когда нибудь нравился человек, с которым вы бы никогда не сошлись? — Было дело… — вздохнул тот. Берг был удивлен таким ответом, он точно не ожидал такого от Роменского. — У тебя… — Да, тоже такое было, — шатен поглядел куда-то на белые крестики в темном небе. — Я точно бы не смог ему понравиться. — Давид… ему?       Только тогда он понял, как жестко спалился. Давид задрожал, напуганно глядя на Никиту. Он очень боялся того, что может последовать за этой фразой…       Разные глаза смотрели в карие, словно переспрашивая свой вопрос, и старший, наконец, кивнул. — И кому же так повезло? — спросил Берг, отведя взгляд в пол. У него уже есть кто-то на примете, черт…       Но Давид, выдохнул и — деваться ему все равно больше некуда — признался: — Никита… Ты мне нравишься. Блондин шокировано посмотрел на него. Неужели… это все взаимно? Шатен смотрел себе под ноги, словно боясь того, что ответит ему младший.       Но тот лишь поближе притянул его к себе за воротник футболки и нежно поцеловал в губы. Это продлилось недолго, но, тем не менее, когда игроки отстранились друг от друга, Роменский выдал: — Мне понравилось… — и покраснел. Берг тихонько засмеялся. — И я тебя тоже люблю.