Rally space

      Оскар ненавидел ралли. На то было много объективных причин, но недостаточно объективных, чтобы AussieNews отказались от эксклюзивного материала. Ралли Дакар – заноза в заднице для Оскара, но огромное событие для настоящих любителей автоспорта. В этих соревнованиях участвовали самые разные классы: мотоциклы, квадроциклы, внедорожники и грузовики. Маршрут гонки составлял в общей сложности почти восемь тысяч километров. И пустыня Руб-Эль-Хали была не самым приятным местом для уикенда, но у Оскара никто не спрашивал. Ралли вообще было не самым популярным автоспортом из-за множества неудобств, связанных с организацией таких гонок. Они проходили поэтапно, а старт и финиш находились в нескольких днях пути друг от друга. В этот раз старт был дан в Аль-Уле, и Оскар был бесконечно рад, что пропустил культурную часть Саудовской Аравии и сразу отправился к месту завершения гонки – городу Янбу. Здесь была красивая береговая линия, а ещё аэропорт, в который Оскар хотел поскорее вернуться, чтобы вылететь первым же рейсом обратно в Австралию. Оскар ужасно вспотел в рубашке с длинным рукавом, которая защищала его кожу от злого солнца. Верёвка от бейджика неприятно прилипла к шее, а брюки можно было бы выбросить сразу после интервью, так как на них было невероятное количество пыли. Они застряли в чёртовой пустыне. Он не мог спрятаться в вип-зоне, потому что в ралли в принципе не были предусмотрены трибуны для зрителей. Разве что можно было сесть на переносной стул или устроить свою задницу прямо в песке. — Напомни мне, что мы вообще здесь забыли? — пробормотал Оскар, вытянув губы, чтобы ухватить соломинку и выпить уже тёплую воду. Его голова раскалывалась от жары даже под кепкой, и всё, чего он страстно желал сейчас, так это оказаться в отеле и включить холодный душ. — Это Дакар, — пожал плечами Логан. Он облокотился на капот их машины и прижал к груди камеру, будто оберегая её от колючих песчинок и кривых рук снующих туда-сюда сотрудников. — Я понял, что Уэббер хочет разнообразить контент Формулы-1 и Наскар, но почему гребаное ралли? Мы по уши в дерьме. Кроме того, это самое скучное дерьмо, которое я когда-либо видел, и оно прилипло к моим штанам. — В последний раз ты говорил, что тебе скучно наблюдать, как одинаковые машины ездят по кругу. — Они ездят по овалу. И я беру свои слова назад... Он вздохнул и устало потёр глаза, слезящиеся от яркого солнца и песка. Гонка должна была подходить к концу, если верить разговорам организаторов, и Оскар уже заметил шевеление болельщиков. Он смахнул со своей папки грязь и поднялся на ноги, чтобы увидеть, как к финишу прибывает машина Карлоса Сайнса-старшего – двухкратного чемпиона мира. Оскар недовольно фыркнул, когда мимо него промчалась коллега, сверкая хищной белозубой улыбкой. Лили досталось пытать победителя гонки, а свой объект Оскар не наблюдал, и настроение его всё сильнее омрачалось по мере того как прибывали другие участники заезда. — Сегодня мы в клубе неудачников. — Я всегда в нём, — справедливо заметил Логан, доставая камеру из чехла и подготавливая к съёмке, — потому что я твой оператор. А это уже удар в самое сердце. Оскар искал на горизонте заветную разрисованную спонсорскими знаками тойоту, но из-за поднятой колёсами пыли было трудно что-то разглядеть. Когда же нужная машина остановилась в отдалении от других участников, из неё вышел Ландо Норрис вместе с новеньким штурманом – каким-то молодым британцем с милой улыбкой, едва ли не ребёнком, подающим большие надежды. Шум празднования победы будто стихал из-за тягучей и липкой тишины между этими двумя. Они стояли рядом с машиной в окружении людей, но вокруг Ландо всё ещё было свободное место. Это был своеобразный барьер, который никто не рискнул пересечь. Когда штурман протянул руку, чтобы похлопать Ландо по плечу, тот с раздражением сбросил её. — И мы собираемся беседовать с этим психом? Логан кинул взгляд на упомянутого психа и уверенно кивнул. Оскар закатил глаза, потому что конкретно Логан ни с кем не собирался разговаривать. Это работа Оскара, и он не готовился к бою с проигравшим гонщиком. Оскар мог бы написать целое эссе с причинами, по которым он больше не желал брать у них интервью. Где-то в глубине памяти он хранил несколько интересных ругательств на итальянском. Однажды ему пожелали сдохнуть на немецком. Они отправились в специально отведённую для них палатку, чтобы подготовить оборудование к приходу парней. Оскар уныло листал план интервью и просматривал подготовленные вопросы. Он счёл бы их скучными в другой день, но спрашивать что-то забавное казалось неуместым из-за проигрыша команды. Если бы не жара, он бы душу продал за такие кадры, но на этот раз устал так сильно, что не хотел даже пытаться. Эта поездка от начала до конца была наказанием от Марка за то что он не закончил прошлую статью вовремя. Каждая собака в офисе знала, насколько сильно Оскар не любит ралли. В следующий раз он планировал доставать всех тем, что ему жутко не нравится Формула-1 – сейчас бы ему не помешал шопинг в Монако и случайная встреча с какой-нибудь знаменитостью за обедом в ресторане. За мыслями о яхтах и дорогих машинах его и застала реальность, в которой напротив него сидели грязные и уставшие гонщики, от которых разило нежеланием находиться здесь. Их пиар-менеджер что-то щебетала о том, что им нужно всего лишь поговорить с журналистами, после чего они могут быть свободны. Оскар старался не думать, что из-за него эта девушка занималась лишней работой, оказывая психологическую поддержку гонщикам. Они сам должны были понимать, что являются частью шоу. Без дурацких видео и подкастов люди могли даже не узнать о существовании двух неудачников, чьи ошибки были сняты с чёртового вертолёта. Автоспорт действительно был масштабным представлением. Оскар натянул на себя вежливую участливую улыбку, которой его научили ещё в первый год работы на AussieNews. Эта улыбка была частью контракта, и без неё можно было даже не рассчитывать на повышение. Оскар собирался просто поговорить с профессиональными гонщиками об их работе, а не вырвать из них сенсацию. Эти парни даже не претендовали на чемпионство, чтобы уделять достаточно времени их поражению... Оскар взглядом спросил у Логана, могут ли они начинать съёмку, тот поднял большой палец вверх. Запись шла, и Оскар наконец-то вышел на свет и поздоровался с парнями. Он думал, что готов к этому интервью, но... Определённо нет. Маленький британец трясся рядом с Ландо Норрисом и смотрел на Оскара так испуганно, будто он собирался сожрать его. Норрис был в солнцезащитных очках и даже не думал их снимать. Нельзя было сказать, куда именно он смотрит, и это взбесило Оскара в ту же секунду. Он говорил с людьми, глядя им в глаза. Он должен был знать, что его слышат и понимают. И если что-то шло не так, он узнавал это по взгляду, но никак не мог контролировать ситуацию, рассматривая своё отражение в тёмных стёклах рейбан. Норрис сидел, откинувшись на удобном кресле, и слишком громко потягивал прохладный энергетик из банки. Примерно так себе Оскар и представлял его – юного принца British GT, покорившего трассу Донингтон Парк в свой дебют в этой серии. Пьедестал был хорошо знакомым местом для этого парня, однако никто не понимал, как после такого взрывного чемпионата в таких популярных британских автогонках Норриса забросило в ралли. Оскар улыбнулся шире. — Приятно встретиться с вами, ребята. Я наслышан о работе команды в этом году, вы хорошо выступали весь сезон, верно? Оскар начал с позитивного. Ему пришлось просмотреть краткую сводку о прошлых выступлениях этого дуэта. Штурман глянул на Норриса в надежде, что тот возьмёт ответственность за ответ на себя. Этого не произошло, так как последний старательно делал вид, будто он вообще не при чем. Британец собрался с духом и неловко улыбнулся. — У нас было классное выступление в Японии. И до того мы взяли несколько наград. — Как твои ощущения от первых гонок? Оскар почувствовал, как улыбка парня стала более искренней, и сам расслабился. Он не хотел создавать тяжёлую обстановку. — Они рискуют стать последними. И тут Ландо Норрис решил всё испортить. Штурман побледнел и перестал улыбаться. Он уставился на Ландо, пока тот ухмылялся ему в лицо, хотя только недавно строил скучающий вид. — С таким уровнем профессионализма не стоило приходить в большой спорт, — продолжил гонщик. По мере того как Норрис открывал свой рот, оттуда лилось всё больше насмешек над младшим товарищем, и Оскар уже имел кое-какой опыт работы с такими людьми. — Кажется, он совершил сегодня ошибку? — поинтересовался Оскар, переключая своё внимание на Норриса. Пока они продолжали отвечать на его вопросы, всё было в порядке. — Мы могли бы проехать маршрут гораздо быстрее, если бы штурман читал свои заметки не задницей. — Разве гонщики не ознакамливаются с информацией до начала гонки? Штурман только корректирует ваше движение, разве не так? Оскар правда не собирался нарываться на неприятности. Но какая-то часть его заскучавшей журналистской души просила зрелища. — Вам не терпится получить деньги за это небольшое кино, разве не так? — Норрис немного наклонился со своего стула. Неприлично близко. Оскар успел почувствовать запах его одеколона, смешанный с потом, и удивиться, как после нескольких дней, проведенных в тесной железной коробке, от этого человека всё ещё могло приятно пахнуть. Эта мысль недолго задержалась у него в голове, потому что по лицу потекло что-то холодное. Он видел это как в замедленной съёмке. Рука Ландо Норриса поднимается вверх вместе с яркой железной банкой, а затем содержимое оказывается на нём. Он смотрел на гонщика, чья зарплата превышала на несколько нулей его собственную, и не понимал, почему ему приходилось всё это терпеть. — Ландо Норрис! — взревела пиар-менеджер, оттаскивая мужчину от Оскара, хотя тот и не сопротивлялся. — Простите, — пролепетал штурман, протягивая ему дрожащими руками салфетки. Он проигнорировал это и медленно повернулся к Логану. Должно быть, его жажда убийства уже витала в воздухе, потому что тот поспешил выключить камеру и примирительно поднял руки. На ресницах Оскара застыли капли энергетика, он стекал с носа и пропитал его волосы. — Жёлтая пресса покажется ему раем по сравнению с тем, что я собираюсь опубликовать. — Я не сомневаюсь, — хмыкнул Логан. Вкус редбулла на губах ещё никогда не был таким сладким.