...
22 декабря 2023 г., 19:02
Примечания:
' halsey - lie
***
— Я люблю тебя. — Правда? — Да. Чимин смотрит в глаза Чонгука. Он видит в них эту ложь, но улыбается дрожащими губами. Потому, что всё, о чём он может его просить: солгать, даже, если Чонгук больше не любит. Потому, что иначе Чимин не сможет. — Боже, я так вам двоим завидую, — вздыхает Айрин, прикладываясь щекой к бокалу. — Такие нежны, тёплые отношения. Вы идеально дополняете друг друга и эта связь…вы будто мысли друг друга читаете. — Спасибо, Айрин, — улыбается искусственно Чонгук, приобнимая Чимина и целуя его в макушку. — За столько лет вместе, думаю, мы и это научились делать. И да, так и есть. И прямо сейчас Чимин отчётливо читает в голове Чонгука: «ещё немного и я не вынесу», «давай уйдём от неё, потому что я больше не могу делать это», «сколько раз ещё мне придётся солгать?». Он берёт его под руку, кивая девушке, и уводит в сторону опорной колонны, подальше от гостей. Эта Рождественская вечеринка в доме Тэхёна должна была быть яркой, блистательной, весёлой. И она такая и есть. Для всех, кроме них двоих, прячущих за улыбчивыми масками потускневшие лица и пустые глаза. — Когда уже можно будет уйти? — закатывает глаза Чонгук, опрокидывая в себя бокал шампанского. — Через полчаса, когда вынесут торт и Тэхён отвлечётся окончательно, — кусает губы Чимин, всё ещё держась за локоть Чонгука. — Потерпи немного. И Чонгук терпит. Ещё. Но едва только дверь квартиры захлопывается, с этим же хлопком лопается и его терпение. — Я так больше не могу, — он бросает ключи от машины мимо вазы, вплетая пальцы в волосы. — Чонгу… — Чимин не успевает коснуться ладонью его спины. Тот уходит в гостиную, опираясь теперь руками о спинку кресла. — Всё ведь было так хорошо… — Было. Было, Чимин, а потом я просто понял, что ничего не хорошо. Это просто я, понимаешь? Я пытался сделать вид, что всё вокруг хорошо и я справляюсь. Я думал, что если я долго буду закрывать на всё глаза и притворяться, что всё хорошо, всё однажды и правда так будет. Но всё всегда было плохо. И становилось только хуже. И я не могу так больше. — Но почему… — всхлипывает Чимин. — Почему ты не сказал сразу? — Потому, что я думал, что у меня получится. Оборачиваясь, Чонгук являет Чимину точно такие же наполненные слезами глаза, блестящие в темноте. В них боль через край, сожаление топящее, конец. — По-началу так и казалось. Ты был счастлив, когда мы снова сошлись, улыбался, сам на себя похож не был. И было так просто с таким тобой. Так легко и…тогда я подумал, что всё выгорит и даже притворяться не придётся. Но потом… — он качает головой, кусая губы и опуская взгляд. — Ты снова начал эти истерики на пустом месте, ревность. Я только и слышал от друзей: «Чимину снова плохо, приезжай», «Чимин снова плачет, забери его с работы». Видел тебя дома постоянно на грани слёз. И с каждым разом подходить тебе становилось всё труднее. Ты плакал всё чаще. А я больше не могу тебя утешать. Я больше не знаю, что делать. И как я могу помочь тебе. И могу ли вообще. Это бьёт Чимина наотмашь по лицу. Эти слова, одно за другим, как острые ножи в его сердце, лёгкие, печень. Он кровоточит внутри. Захлёбывается кровью и слезами. Он не думал, что может однажды стать так больно. — Так ты… — пытается высказать он, чувствуя, как задыхается в самом деле, неверяще глядя на Чонгука. — Всё это время… — Я пытался, Чимин. — В то время, как я думал, что у нас наступили светлые времена, — слетает со слабых губ. — Я думал, что у нас наконец всё наладилось и мы счастливы. Когда я думал, что это наше самое счастливое время вдвоём… Он сглатывает ком. Чонгук больше не смотрит в его глаза, грубо утирая костяшками слёзы. — Это. Всё. Было. Ложью. Каждое объятие со дня их примирения. Каждый поцелуй сквозь натянутую улыбку. Каждое утешение и слова поддержки. Каждое их занятие сексом — через силу, только ради Чимина. Всё через самого Чонгука. Глотая горечь и слёзы, Чимин нетвёрдым шагом подходит к Чонгуку, беря его лицо в ладони и заставляя посмотреть на себя. Это едва выходит, но вот их глаза встречаются. И губы Чимина трескаются в искусственной улыбке, приправленные солёными слезами. — Солги мне, Чонгу, — шепчет он. — Солги мне снова, даже, если больше не любишь. — Чимин… — Пожалуйста, — взмаливается Чимин. — Я не смогу иначе. Солги мне снова, прошу тебя. В глазах Чонгука — сплошь боль, усталость и ненависть к себе. Если бы он был честным изначально. Если бы он не дал им второй шанс, пытаясь делать вид, что всё хорошо. Если бы он был достаточно смелым, чтобы оборвать всё ещё тогда. Ему не пришлось бы в очередной раз наступать на горло себе и на сердце Чимину. Он тяжело вздыхает, прикрывая глаза и делая шаг вперёд. — Я люблю тебя, Чонгу, — шепчет Чимин сквозь слёзы. — Очень сильно. — Я тебя тоже, Чимин, — сдаётся Чонгук, не открывая глаз. — Правда? — Да. Чимин больше ему не верит. Но и без лжи этой он тоже больше не может.
