Покуда бьётся сердце

Принц играл в реверси (1). Он проигрывал и оттого был не в духе. Осушив очередной бокал любимого шампанского вина, Конти пожаловался Альберготти: - Сегодня мне решительно не везёт. Ни в картах, ни в любви. - Вот как. - Только и ответил на это граф. Он отнюдь не был слеп и заметил, как настойчиво весь вечер его любовник ухаживал за маркизом де Линкуром - отпрыском знатной фамилии, гвардейским офицером и попросту смазливым юнцом. - Представьте себе! Я для него недостаточно хорош. Вероятно, слишком стар в мои тридцать пять. Двадцатилетнему юноше этот возраст представляется слишком уж почтенным. Я сам был таким, мне ли не знать. Конти налил себе ещё вина. - Пусть бы он не любил мужчин. Я был бы не в обиде. Однако мне известно, что маркиз разделяет наши с вами вкусы. Следовательно, когда он говорит: "Подобное мне не интересно", это означает: "Не интересно с вами, старый вы осёл". Конти поглядел на графа. - Вы молчите. Наверняка радуетесь тому, что так вышло. Одним соперником меньше. - Разве не уверяли вы меня, что ваши многочисленные связи не должны меня пугать? Что это не серьёзно, только лишь дань плоти, которую вы не в силах обуздать? - Это так, но… - Конти замолчал. - Но? - потребовал продолжения Альберготти. - Всегда есть вероятность, что несерьёзное станет серьёзным. Этого нельзя предугадать. Принц был прав. Альберготти, случалось, и сам об этом думал. Он и так делил Конти с его женой, любовницей и бесчисленными мимолётными связями. Не появится ли у принца ещё и любовник? Не тот, что лишь для плоти, но тот, который для сердца тоже? - Вы хотите мне сказать, что влюблены? Тогда ему останется только уйти - погибнуть на войне, поступить в монастырь. Или… или остаться и продолжать любить принца, покуда бьётся сердце. - Нет. Не знаю. Возможно. Пожалуй. - Принц вертел на пальце один из своих перстней. - Совсем чуть-чуть. - И вы страдаете? - Нет. Возможно… - Совсем чуть-чуть? - с лёгкой улыбкой спросил Альберготти. Конти засмеялся. - Вы знаете меня, как никто. Долго и глубоко я страдать не способен. - Это неправда. Я помню, как вы оплакивали месье де Люксембурга. - Это случай исключительный. - Вы его любили. - Да, - согласился Конти, - любил. - Значит, молодой Линкур - тоже особый случай, если вас так расстроил его отказ? - Он очень красив. - Это верно. Однако у вас было много красивых мужчин, которых вы забывали сразу, как только вставали с постели после любовных утех. - Возможно, господь послал мне его в наказание. - За ваше распутство. - За то, что мучаю вас. Ведь вы страдаете всерьёз. Альберготти покачал головой. - Я бесконечно вам благодарен, - сказал он. - Вот как? За что же? - За то, что позволили мне любить вас. - Бог мой! - тихо и как-то странно рассмеялся Конти. - Да вы и в самом деле святой. Святой Франческо - как ваш небесный покровитель. Граф снова помотал головой. - Всего лишь безумно влюблённый. - Мне бы следовало бросить распутничать в благодарность за вашу любовь, но, боюсь, это не в моих силах. - Не уверен, что это нужно. Ваша натура, ваш образ жизни - часть вашего шарма. Не знаю, полюбил бы я вас, будь вы примерным семьянином и верным любовником. - Поистине вы святой, друг мой, - снова засмеялся Конти, - раз любите такого грешника. Знаете, у меня родилась идея. Хочу сделать вам подарок. - Мне достаточно и вашего общества. - Пусть. И всё же я хочу, чтобы написали ваш портрет. В образе святого Франциска Ассизского. - Вы шутите! - Нисколько. - Вам не кажется, что я немного полноват для нищенствующего монаха? - Это мелочи. - Ну раз вы так считаете... - Я договорюсь с художником и сообщу вам, когда вы сможете ему позировать. - Будь по-вашему. Но что же Линкур? - Линкур? В образе какого святого его можно было бы изобразить, а, граф? - Эмм… - замялся Альберготти. - Святой Себастьян подойдёт, как вы думаете? - Хотите связать его верёвкой и утыкать стрелами? - Я бы утыкал его чем-нибудь потолще, будь моя воля. - Не сомневаюсь в этом, - заметил Альберготти. - Не сомневаюсь.