Переродки в русской деревне

– Царство… Государство, блять. Жили же… – Не разгоняй, Вась. Мотор авто низко загудел, выжимая скорость. Проехали знак – не выше шестидесяти километров в час. Марс выжидающе посмотрел на своего водителя: замедлится, нет? Нет… Вася, конечно, был крутым парнем. Будущий доктор, человек чести, за друзей горой. Родителям помогать пытаелся, за сестрой присматривал, души в ней не чаял. Но за рулем был невыносимо самоуверен. – Тормози, перекурим. Машина встала на каменистой обочине. Дорога пустая, уже полчаса едут одни. Марс Татар выдернул кабель AUX из телефона, открыл дверь. Духота тут же просочилась внутрь. Высаженные вдоль трассы деревья тихо вяли, подрагивали, преломляемые раскаленным воздухом. Уставшая зелень успокаивала рябящий от дороги глаз. – Перегреваемся, кури быстрее, – Вася гнал всю дорогу. Только остановились – опять куда-то торопится. Из-за закупок в супермаркетах пришлось разминуться с Гелей, его младшей. Оставлять ее надолго с Костей он принципиально не хотел. Не доверял новому парню. Жалоб на него, конечно, не поступало. Даже наоборот: был замечен за галантными манерами, забирал Гелю с работы на машине, когда не мог – заказывал такси. Но Васино одобрение потенциальным зятьям завоевать было сложно. Наверное, поэтому Костя и организовал эту вылазку на природу. Выпили бы пива, перекурили б вместе, пожарили бы шашлыков, притерлись бы друг к другу. А ночевали бы в его доме – от прабабки, мол, в наследство достался семье, но никто не живет: глушь. Продать не вариант: на риелтора пришлось бы потратиться, на нервы, на постоянные поездки туда-сюда... В общем, Константин заверил: дом уютный, деревня живописная, колоритная, от природы глаз не оторвать! И поехали. – Да расслабься ты. Не опаздываем же. Подумаешь, на полтора часа позже выехали. Пусть мангал поставят пока. Ты с душой давай… покури-и, по сторонам посмотри. Красиво… в городе не так, – Марс опустил спинку своего кресла вниз, раскинул затекшие ноги. – Дай молодым время, в конце концов, – веснушки затанцевали на его лице, растянутые хитрющей улыбкой. Долгая дружба с Васей развязала руки щекотать его по больным местам. Марсу-то Костя тоже заочно не нравился, пусть и не в его это духе – заранее судить о людях. Он вообще старался не сворачивать с пути тотального добра и всепринятия. Думал только о хорошем, девчонок за любовь к астрологии не травил и даже с интересом слушал, что они про его натальную карту рассказывают. Был в курсе «токсичной маскулинности» и, пусть и дружил с ее адептами, сам стремился к гармонии с собой, а не со стереотипами. Но имя Кости из равновесия выбивало хорошо. Прошло минут пять тишины, перебиваемой только смачными плевками – и Вася наконец спокойно выдохнул. Бросил бычок на дорогу. – Ну ладно, поехали, че… Только Марс вернул кресло в вертикальное положение, зазвонил Васин телефон. Ангелина. Ее контакт – единственный, к которому он потрудился прикрепить фото. Их совместное, детское, в старых альбомах нашел и тут же на камеру мобильника снял. Маленький Вася вдумчиво читал энциклопедию, смольные брови под грузом мысли съехались над переносицей. Крошка Геля, ехидничая, поставила ему рожки: даже сощуренными, глаза ее все равно блестели. Легкая, острая, резвая. Вся в розовых рюшах, с цветами-заколками, а все равно похожа на мелкую разбойницу. – Вась, только не переживай, нас стопанули, – ее взволнованный голос даже Марс услышал. Он напрягся, выпрямился, как будто мог защитить подружку отсюда, издалека. – Сказали, дальше не поедем… досмотр какой-то. И Костя… он с собой брал… короче, он сейчас решает, откупаться как-то будет. Вы давайте по другой дороге. Сейчас скину. – Понял… блин, Гель. Он че инициативу проявил, где не надо было? – когда у Васи пересыхает в горле, голос его начинает скрипеть, резать, зазубринами проходясь по слуху. – Давай подъеду. – Головой подумай, ну. Давайте другим маршрутом добирайтесь до места. Мы приедем, как все решат. Если нет, отдохните вдвоем. Все, пока. – Гель, ты… – договорить Вася не успел, сестренка бросила трубку. Марс протянул другу пачку сигарет – знал, что после такого разговора дальше спокойно они не поедут. Сказать было нечего: все слова стали слишком тяжелыми, чтобы легко слетать с языка. Но тишина затянулась, и прозвучало смятое: – Че делать будем? – прокашлялся, разглаживая тембр. – Заберем ее, может? Пусть Костян сам проблемы решает, ее зачем с собой таскать? – Она не любит, когда я за нее решаю. Ну тут, бля, как не решать? – в одной руке у Васи умещались и сигарета, и телефон. Дымил и набирал Геле, а та сбрасывала. Только отправила сообщение с новым маршрутом, отмеченным на карте. – Ладно, поехали за ней. Ты же все спрятал? Марс самодовольно сверкнул глазами. У него только закончился испытательный срок… конечно, он все спрятал. Парни тронулись с места. Оба не отрывали глаз от горизонта, из-за которого должны были выплыть машины. Но прошел еще час пути, а Гелю они так и не встретили. Дорога оставалась пустой. От летней жары она только растягивалась. – У тебя ловит? – Вася с нарастающим раздражением бил пальцем по экрану. Вены на руках вздулись, зубы заскрипели, еще не потухший бычок упал на шорты. Ругань заглушила резкий рев тормозной колодки. Марса дернуло сильно. Как на безумного, посмотрел на друга – отчитать хотел, наверное. Потом что-то прикинул в уме – и расслабился. – Ща… наберу, – нашел контакт Гели. Он тоже был с фотографией: утром после пьянки Марс снял, как она стояла в домашних трико и в плюшевом Васином свитере, зависла с огромной чашкой кофе в руках перед телевизором. Показывали мультики. – Нет сети, – чтоб отпугнуть нагнетающую тишину, Марс по новой подключился к магнитоле. Пустил играть свой плейлист для медитаций. Вася скептически скривился, но громче сделал. – Указатель уже. В деревню въезжаем. Деревня вымирала, зарастала сорняком, разваливалась доска за доской. Даже названия было не разобрать на выцветшей табличке. Впереди – только мост через реку и дома, скромно раскиданные вдоль берега. – Может… они успели договориться и разъехаться? А нам не смогли написать, сеть же дерьмо. Где мы должны были встретиться, на том берегу? – машина остановилась перед мостом. Нога застыла над педалью газа: скованный тревогой, Вася не решался тронуться с места. И молчал. Застыл, глядя перед собой, только верхняя губа подергивалась. Закипал. Хотелось действовать. Так, тихо, и двинул вперед. Обтянутый кожей руль трещал от его крепкой хватки. Дорога здесь была паршивой. Но после моста – уже не щебёнка. Песок, который и от короткого дождя размывало в глубокую грязь. Медленно, собирая все ямы, цепляясь днищем за землю, ехали мимо кренящихся деревянных изб, мимо табунов баранов, гнущих ноги под весом скатавшихся шкур. Мимо одноглазого черного кота – тот и ухом не повел. Мимо водокачки – здесь старуха с пустым ведром окатила их безумным взглядом. – Заебись… примет собрали. Остановись, спрошу у нее, – Марс на ходу выскочил из машины, собирая чистыми кроссовками всю дорожную пыль. – Добрый день… – Чаго? – чем ближе к ней Марс подходил, тем медленнее становились его шаги. От зловонной старости, густо осевшей в деревне, перехватывало дыхание. Бабка тоже попятилась назад, испугавшись городского, как прокаженного. – Ты меня не трогай… ниче нет у меня. – Женщина, я спросить хочу, подскажите, будьте добры. – Ну, чаго, спрашивай... – женщина наклонилась вперед, рукой сдвинула платок с уха. Вслушивалась: лицом то светлела, то хмурилась. Морщины переползали с висков на лоб. – Чего мямлишь? Громче, я плохая стала… – еще что-то бормотала. Невнятно, монотонно, словно молитву читала. Когда в первый раз старуха заговорила, Марсу показалось, она беззубая. А сейчас смотрел – и видел черные зубы. И она по ним бледным языком водила, в пустые лунки проваливалась. Жевала что-то и таращилась на незваного гостя. – Слушайте, я… – растерялся. Сам назад сдал, белой подошвой – прямо в лужу грязи, текшую от водокачки. – Пожалуйста… Вы машину не видели? Ма-ши-ну! – чуть ли не закричал. – Видела… видела машины… – просияла. Блаженной улыбкой насторожила Марса. – Какого цвета машины? Куда поехали? Давно? – А тонированные ездиют тут… на них они приезжают. Мы к ним не выходим… лес нам портют, на нас зарятся. Коробки мои украли, сволочи, – старая разгоняла речь, сама за ней не поспевая. Взгляд забегал по земле в поисках потерянной нити разговора. – А… серебряная машина не проезжала? Иномарка. Может, знаете, Костя... Бехтерев. У него тут дом, сосед ваш, получается. – Как не знать? Знаю… Костюшка, худой, страшный… вот такой мальчуган, – рукой указала рост примерный – по пояс ей. Видно, потерялась в воспоминаниях. – Все хотел тут перестроить... Снести, поменять. Нам до него далеко... городской, – и плюнула себе под ноги чем-то черным и густым. Рот рукавом вытерла. Но развод остался. – Ну... А где дом его?.. – Марс старался говорить ясно. Пытался еще руками что-то показать… в сторону участков махнул. Старуха тут же сжалась, словно это на нее с силой замахнулись, и озлобленно затараторила, плюясь и свистя через дырки в зубном ряду: – Дом? Зачем – дом? Сволочь… Мошенник, что ли? Я сразу тебя поняла, на морде написано, гад. Щас, щас, покажу тебе, как стариков обманывать, щас! Ее голос, сухой, от такой скорой речи начал ломаться и срываться. Совиные брови с торчащими седыми волосками поднялись, и стали видны прежде прикрытые уставшими веками глаза. Бешеные, застланные серой пеленой. – Пошел отсюда! – слабая, едва ли держится на ногах без трости, хрупкая, а замахивается ведром со всем рвением, подгоняя Марса убраться подальше. Повторять не надо было, он в несколько шагов добежал до машины и захлопнул за собой дверь. Глаза пустые вытаращил: даже понять не успел, что случилось. – Татар, ты че?.. – Вася рассмеялся, но короткой была его потеха: сам испуганно брови поднял, когда увидел, что бабка ведром метится в бампер. Газанул, выдохнул с облегчением: – Во, с такими работаю в больнице. По глазам видно, не в себе. Дикие. Дефектная она… Инволюция уже пошла. – Реально дикая… «Топи» прям, – Марс развернулся проводить бабку взглядом через окно заднего вида. Та, конечно, не отводила глаз от него. Так и смотрели друг на друга, пока машина не скрылась за поворотом. Стоило заехать на возвышенность – телефоны затрещали от уведомлений. Вася тут же схватил свой: на экране множились сообщения из рабочих диалогов, все он впопыхах смахивал, дрожащими пальцами мазал, бесился, но нашел, наконец, важное. Геля написала: «У нас все ок, отдыхайте. Мы подтянемся позже». С минуту Вася сидел, смотря на сообщение. И смирился: – Ладно, че мяться. Погнали отдыхать, – помолчал… вдох-выдох. И еще выдох. – У этих романтическое турне в обезьянник. Не подружимся мы с Константином. Хер я Гелю куда с ним отпущу в отпуск. Со мной поедет. – С нами, братан, – Марс с облегчением выдохнул. Еще десять минут пути по кривой дорожке – и парни вывалились из нагретой машины на пляж. Золотые блики прыгали по водной ряби, где-то у уха жужжали то слепни, то мухи. Марс снял кроссовки, зарыл ноги в горячий песок, перемешанный с осколками гребешков, и расплылся в довольной улыбке. Вася, сунув в рот сигарету, принялся разгружать машину. Себя разгрузить не мог, хоть в вещах наводил порядок. На берегу вырисовался лагерь. Из камней – кострище, раз уж мангал остался у Кости. Самодельный умывальник из бутылки, складные стулья, коврики. – Ну, че сказать… за нас, – пацаны чокнулись жестяными пивными банками. Хмель, дым, аромат готовящегося мяса. Робко играла музыка, не заглушая шепота леса. Вася переворачивал шампуры, тушил распаляющееся пламя пивом. Марс отбегал купаться, а потом, отряхиваясь по-собачьи, забрызгивал все вокруг речной водой. – Сука, Татар, я тебе про кишечную палочку по угару рассказывал? – Вася злился, в шутку угрожал кулаком, недовольно плевался, а потом толкал Марса плечом и уходил к берегу, следить за мостом вдалеке. Они, видимо, были единственными душами, осмелившимися сегодня его пересечь. – Да ладно, брат, отдохни нормально, че печься-то… итак под солнцем спеклись. Иди, поплавай, я за мясом посмотрю. – Знаю я, как ты смотришь. Лучше я сам один раз нормально сделаю. – Да расслабься, ты че. Думаешь, не справлюсь?.. – Уже не справился, хватило. В прошлый раз все выходные на унитазе провели. – Да блин, я там при чем был? Мясо с рынка было… надо было в Ленте брать, я же говорил. Вася кивнул. Забрал у Марса самокрутку и затянулся сам: – Уже неважно. У тебя как там… работаешь? Марс скривился. Обсуждать рутину – не то, ради чего он проделал весь этот путь. И точно не то, ради чего он проснулся в шесть утра. – Да как… ливать надо. Но пока ничего другого на горизонте не видно. Рассылаю резюме, жду чуда. Помолчали, удрученные действительностью. Зашипело мясо – огонь его закусал. «Туши, туши!» – и улыбающиеся лица заволокло ароматным дымом. Шашлык румянился медленно. Пока ждали, сидели на берегу, пили пиво, бросали по воде плоские камни, чтоб отскакивали. Выругивались, когда не получалось. Срывая голос, ликовали, когда по речной глади в ряд расплывались кольцами волны ряби. Свободные и непосредственные. Пусть шумели, покой природы не отторгал их: с любопытством прислушивался. После очередного грузно плюхнувшегося в воду камня Марс и сам свалился на спину. «Ай, блять» – в голую поясницу впился осколок ракушки. Подвинулся, растер кожу. Провалился в себя. Откуда-то из глубины стал наблюдать за тающими в солнечных лучах одинокими облаками. И сам почти растворился – мысли распались, оставив в голове лишь ленивое гудение, вторящее, как казалось, целой вселенной. – Смотри, – Вася встал, отсек морящее Марса солнце своей широкой тенью. – Утки. – В глаза долбишься? – Марс с усилием поднялся, оперся о плечо друга. Мир его заплыл черными пятнами, выжженными солнцем. Но сквозь них он разглядел парящих над водой белых птиц, выплывших из-за высокого камыша. – Лебеди же. – он крепко моргал, слезоточил, пытаясь избавиться от черной краски, липко растекающейся по птичьим перьям. Темнота отступала медленно, не оттиралась с глаз. – Ты как ребенок, солнце жжёт, все равно смотришь. Утки, говорю, – Вася отошел к машине, начал шуршать пакетами с едой. Достал хлеб. Пока он подходил ближе к воде, отрывая от буханки куски, Марс проморгался, утер лицо и красными от слез глазами снова посмотрел на гостей. – Че ты мне доказываешь? Утки маленькие, а эти здоровые. И шея длинная. Лебеди… Вася промолчал. Вытянул руку с хлебом, наклонился совсем близко – вода уже, дразня, щекотала носики кроссовок. Птица повернула голову боком, завернула шею. Черным глазом уставилась на ладонь Васи. Марс тоже подошел: – Отвечаю, лебеди. – Гу-уси! – издалека донесся женский голос. Звонкий, сильный, сцепившийся с эхом, с ним же долетевший до берега. – Гуси! – как боевой клич, как команда для зверя: белая птица с выпадом раскрыла клюв, вытягивая зубастый язык, норовя закусить и рукой, и хлебом. Вся стая враз зашлась шипением. Били крыльями по воде, гоготали. Стали наплывать, а потом и наступать на парней. – Вот тварь! – Вася отдернул руку: ущипнули. Засеменил назад, Марса тоже за собой потянул. Споткнулся о корягу. Повезло: схватил ее в здоровую руку, замахнулся, а птицы – только шипеть громче. – Лебеди, сука?.. – Гу-уси! – девчонка вдали снова закричала, созывая стаю. Нехотя, кто-то из птиц начал оглядываться, искать, откуда звенел голос. С затихающим гоготом они спустились обратно в воду и поплыли дальше, безразличные, словно не они только что с голодными глазами щелкали клювами. – Пошел! – пока Марс неуклюже уклонялся от нападок припавших к земле гусей, Вася пытался сам идти в атаку: позой добавил груза своему телу, наступал тяжело и резко, корягой махал, оттесняя оставшихся птиц к воде. Те уклонялись и злились, но вскоре все оказались в воде. Напоследок побили крыльями – и исчезли в камышах так же быстро, как появились. Марс, потрясенный, заржал, а Вася в очередной раз выругался и побежал снимать обуглившееся мясо с огня. – Well done, – Марс все еще смеялся, когда на его пластиковую тарелку высыпали наполовину горелые, наполовину сочные куски шашлыка. – Overdone… – привыкший к идеальным результатам, Вася поник, но за еду принялся. – Надо было гуся на корягу эту насадить. Гусиный шашлык бы попробовали. Пиздец, блин, – на укушенную руку покосился. Чем смог, обработал, но рана обещала ныть долго. – Мясо хрустит – пиздец. *** Солнце уже медленно скатывалось по золотистым облакам к горизонту, а Гели с Костей все не было. Васю ударило этим осознанием прямо посреди еды. Вытер пальцы и рот салфетками, встал. На вопросительный взгляд Марса ответил сухо: «Пошел поищу сеть». Тот не понял, но приставать не стал, слишком был увлечен сочной половиной шашлыка. Жир стекал на песок под ноги, иногда капал на обувь или коленки. Было уже все равно: день вымотал, оставив только первобытный голод. Покачиваясь, Вася пошел в лес по тропинке из примятой травы, оставшейся от его машины. Наступающая темнота сгущала березовый лес вокруг. «Мне кажется» – убеждал он себя, когда краем глаза улавливал движение черноты за извивающимися белыми стволами. В голове стоял туман. Вася мог бы свалиться где-нибудь и уснуть, но вперед вел свет маяка – призрачная возможность дозвониться до сестренки. Только полоски вверху экрана никак не заполнялись. За день вся злость на ситуацию выветрилась. Дойдя до места, где в прошлый раз словили связь, Вася просто встал. Вокруг был лес. Бескрайний, живой, притихший. А Вася даже здесь оказался в тупике. Пялился в экран и молчал. Понимал: наверное, Ангелина со своим Костей сразу зарулила к нему домой. Чего вечером на речке делать?.. А погреться на глиняной печи друг о друга косточки – в самый раз. Наверное, отправила кучу сообщений брату… хотелось надеяться, раз уж прочитать их возможности нет. Вася уже не злился на Гелю, только на себя. Переживал, что сейчас – именно тот момент, когда его гиперопека могла оказаться к месту. Про себя повторял свою сокровенную мантру: «Она уже взрослая. Она уже взрослая. Она уже достаточно… сука». Сунул телефон в карман, решил отвлечься сигаретой. Где-то в лесу шелохнулась тень. Следом Вася отчетливо услышал быстрые шаги – шорох травы. Сердце забилось чаще. Иррациональный страх сковал до бледноты. Рациональный – сжал лёгкие и выдавил из них гулкое: – Э!.. – долго стоять и вглядываться в чащу Вася не собирался. Сразу, покачиваясь, пошел вглубь, на ходу доставая мобильник с фонариком. Зря: только ослепил привыкшие к темноте глаза. От неожиданности уронил телефон, чуть не зарядил себе в глаз тлеющим окурком. Шорох шагов отдалялся: теперь уже его было не отличить от ветра, играющего листьями где-то над головой. Щурясь, Вася сел на корточки: поднял телефон. Горящая вспышка осветила сырую землю. И на ней – отчетливый отпечаток ноги. Не подошвы, а тонкой девичьей или детской стопы с растопыренными пальцами. Впереди были еще следы. Петляя между деревьями, они уводили в сторону деревни. Только сейчас Вася почувствовал, какой чужой он здесь. Как деревенский быт пугает его, городского. Вспышка снова рассеялась по траве – Вася сфотографировал след. *** – Переночуем здесь тогда, утром двинем, – Вася вернулся и застал Марса лежащим на остывшем песке. Тот расстегнул ремень и ширинку, тяжело, сыто дышал. Довольная улыбка, стеклянные глаза, плененные звездным небом. Сегодня оно расщедрилось на падающие желания. – Тут Млечный путь видно… зацени, – примагниченный к земле, Марс смог только приподняться на локтях, приглашая друга лечь рядом. – У меня вертолеты... чувствую, как Землю крутит… вокруг Солнца. И как Звезды крутятся… вокруг своих черных дыр. Сука, хочу телескоп. – Нахуй тебе телескоп? – Вася посмеялся, но рядом сел, запрокидывая голову наверх. Все и вправду кружилось, срывало крышу, сносило тело, и он, не выдержав, улегся тоже. Тут же пожалел. – Бля, как ты тут лежишь? Мошкара же кусается! – сразу начал себя хлопать по ногам, подскочил, взбудораженный. Брезгливый. – Да я не замечаю… а че, ей тоже хавать надо, че убивать-то сразу? – Тебя пусть хавает… вещи соберу. Нехотя, постоянно отбиваясь от мошек и комаров, Вася загрузил вещи обратно в багажник. Марс наконец отлип от земли, и оба устроились на разложенных передних автокреслах. – Не судьба без приключений всем собраться. Классика жанра, – Марс допивал свое пиво, из-под полуприкрытых век глядя, как теперь уже лунный свет плещется в течениях речки. – Надо будет дать Костяну понять, что я должен быть в курсе, если что-то идет не по плану… Сука, даже не звонил мне лично, чтоб объясниться. Только у Гели голова на месте. – Ну Вась, у него ж тоже там… проблемы. Может, реально не мог. Завтра утром узнаем. – Похуй мне на его проблемы. Мужик их решает… а не тянет за собой девчонку. Марс хмыкнул. Спорить и советовать не хотелось. Поэтому засыпали в тишине. Вася дергался, терзаемый переживаниями, а Марс сразу проваливался в кресло, загипнотизированный тишиной ночи на природе. Как уснули – не заметили. Первым проснулся Вася. Резко, от чувства провала в груди. Дернулся, ударился коленом о руль. Не размыкая губ, взвыл, кулаком заехал по гудку. Короткий сигнал вклинился в утренний штиль. Марс, недовольно пыхтя, перевернулся на другой бок, щека впечаталась в оконное стекло. То сразу запотело от его перегара, обличая надпись, которую Геля когда-то вывела пальцем: «M.D. Пох». – Как же он спит… – перша, проскрипел Вася и вылез из машины. Утренняя свежесть придавала сил. От реки расползался парной туман. Сыро, пусто, тихо. Только из леса иногда доносился птичий щебет. Где-то рядом летала кукушка. – Сколько мне лет… – сунул сигарету в рот. – Осталось?.. – сиплым шепотом спросил, стесняясь побеспокоить прячущуюся в белой дымке живность. Но кукушка услышала. Начала считать: раз… «два» не случилось: послышался громкий щелчок зажигалки, и птица упорхнула. – Все равно не брошу, – совсем невнятно, вдыхая дым, пробурчал Вася. Он шел по пляжу, обходя колючие репейники, пиная камни. Добрел так до берега. Туман окутал ноги, заманивая дальше, в воду. Звал настойчиво: скоро на песке оказались кроссовки с вывернутыми носками, футболка и шорты. Следом упал и потухший бычок. Казалось, утро проглатывало все громкие звуки, давая деревне выспаться: Вася шел на глубину, пиная воду, коленями поднимая брызги, но речка только тихо плескалась, ласково пропуская путника дальше. Дно ушло из-под ног, и послышался еще один приглушенный всхлип речки. Вася с головой нырнул. Долго над речкой было тихо… Вынырнул. Отрезвленный холодом, оглянулся по сторонам. Откуда-то издалека к Васе пробивалось солнце. Позади едва ли было видно верхушки деревьев: они изгибались, точно спины и хвосты могучих зверей. И лапами тянулись к нему… А Вася – тоже зверь. Выплюнул затекшую через нос воду, мотнул головой с силой туда и сюда, отряхиваясь от тяжелых капель. Отросшие волосы налипли на лицо. Снова медленно утоп, вылез, смахнув волосы назад. Речка понесла куда-то, совсем не встретив сопротивления. Наоборот, Вася лег на спину и подчинился течению. Очухался, когда под мостом проплывал. Тот массивной тенью навис над головой. Тяжело вздохнув, Вася перевернулся на живот, выплыл из стремительного тока ледяной воды в теплую, прибрежную, и направился обратно, к стоянке. Греб с силой, широко. Хлебал то воду, то воздух. Иногда ноги касались несущихся мимо рыб – Вася дергался, останавливался, вглядывался в пустоту… иногда она отвечала. Треском веток с берега, плеском воды за спиной. Щекотала затылок мурашками. – Тихо, блять, – ругался и плыл дальше. Не знал, сколько еще – туман смазал прибрежные пейзажи. Минут через сорок вышел на песок, собирая его мокрыми пятками. Вымотавшийся, замерзший, с заложенными ушами. Прыгал, бил по ушам, шарил по берегу в поисках своей одежды – тщетно. Дрожа, стуча зубами, Вася зашел обратно в воду. Брел спиной вперед, слишком сильно доверяясь реке и каменистому дну. Осматривал лес вокруг: куда идти-то? Прикинув расстояние до моста, недовольно сощурился. Далековато унесло течением, решил идти по заросшему сорняками берегу. Шел колючий, волосы стояли дыбом – и на теле, и на голове. Впереди показался ореол белого света. Сгусток фотонов, попавшихся в туманную сеть. Он медленно плыл над землей. Вася, наслышанный от своей бабки о шаровых молниях, замер. Боялся не то что пошевелиться, боялся дышать. В заложенных ушах послышалось шкворчание. С тихим шуршанием яркое пятно заметалось на месте, словно закрутилось… и очертило силуэт человека. Теперь перед Васей стояла неподвижная тень, вокруг ее головы нимбом рассеивался холодный свет. Точно падший ангел – без крыльев, без лица. – Вась! – тень была недалеко, но голос – такой знакомый – словно терялся по пути, и слышно было только отголоски. Отвечать Вася… боялся. Пока не позвали снова, настойчивее, ближе: – Васян… А-у! – только теперь стало возможно разобрать, чей голос. – Марс! Я тут… Свет снова начал крутиться, нимб слетел с головы тени, приближавшейся широкими шагами. Только выплыв из белой дымки, она обрела лицо. Марс. – Ебать ты ежик в тумане. Где шатался? – друг, весь опухший, заспанный, все равно тянул искреннюю улыбку. Руку закинул Васе на шею и, обнимая, повел к машине. Выдал полотенце, заварил кипятком из котелка чай. Сам тоже сел с дымящейся жаром кружкой: – Я думал, все, пизда, потерялись. Вася, уже сухой и одетый, свалился в раскладной стул, скрипящий под его весом: – Да я сам ахуел, – глоток обжигающего горло чая. Цыкнул: больно… щекой припал к горячей кружке, согреваясь. Приложил ее и к трепыхавшимся в груди легким. Дрожь постепенно унималась. – Плавал. Взбодрился. Охуенно все-таки на природе – проснулся, пошел купаться в речке. Уши только заложило… Ты че делал? Готов ехать? Марс растянулся, громко зевнул. Покрутил чашку в руках, сам себя загипнотизировал воронкой, захватившей высыпавшиеся из пакетика чаинки. Собрался с мыслями: – Туман рассеется – и погнали. Хотя бы до связи доедем, может, Ангелина написала что-то. Может… надежда в этих словах тесно переплеталась с тревогой за девчонку. Вася хмуро кивнул. Сидели, молча наслаждались видом. Как лениво восходило все выше солнце. Как туман уплывал в сторону деревни. Как одинокие букашки начинали выползать и низко кружить, ощутив легкость в перепончатых крылышках. Когда небо стало ярко-голубым, парни засобирались. Загрузили машину, сели, завелись… машина заглохла. Завелись. Заглохла. Марс вопросительно посмотрел на Васю. Спрашивать, что не так, побаивался: этого водителя можно было выбесить одним вздохом. А вопросы он любил оставлять без ответа. Как сейчас: ни слова не сказав, вышел из авто, прошелся вокруг, вернулся, громко хлопнув дверью. Взгляд – совсем отрешенный, закрытый от заглядывающих под низко сведенными бровями. – Сигареты остались? – Одна… – Марс зашевелился, достал пачку из кармана, протянул другу. Тот брать не спешил. Только по-медвежьи дышал, раздувая ноздри, и смотрел вперед себя, не фокусируясь ни на чем. Был не здесь. Едва ли осознанно, покосился на сигарету. – Выходим, – сам не торопился. Рассеянным взглядом окинул салон, ни за что так и не зацепившись. Вася закинул на спину сумку с заднего сиденья, похлопал себя по карманам, кивая, когда находил в них что-то увесистое. Телефон, зажигалку, картхолдер… Татару пришлось последовать его примеру: без лишних вопросов, забрать рюкзак из машины, протянуть другу ту самую последнюю сигарету. Тот затянулся, и только тогда смог из себя выдавить, исподлобья глядя в пустоту: – Бенз слили… суки. Деревня ебучая, народ ни денег не видел, ни закона. Пошли… а, держи, спасибо, – опомнился, вернул тлеющий бычок Марсу. Шли лесом. Вася ситуацию отпустил: контроля над ней имел, а потому убиваться не хотел. Снова злился на себя, а не на несчастных воришек. «Надо было, должен был»… плюнул, расслабился. На знакомом возвышении, где вчера пьяным все никак не мог уловить волны связи, вдруг вспомнил: – Пошли-ка, покажу кое-что, – завернул в лес, где вчера в потемках терялся. – Я вчера тут… во, местные артефакты. Уставились вдвоем на следы, украшенные каймой примятой травы. Марса мурашками пробило. Напряженно сжал лямку рюкзака, горло прочистил: – Может, эти дети и бензин отсосали? Если по следам пойти, найдем мелких, расколем быстро. Вася только посмеялся рвано: лёгкие дрогнули от утреннего купания. Мотнул головой в сторону деревни. Зашагали. Таращились по сторонам: то над грибами мощными смеялись, то ягоды незнакомые находили на низких кустах. Марс прикидывался дурачком, все в рот тащил, а потом Васю передразнивал, как тот взволнованно ему кричал, мол, «не надо», «подохнешь», «мне тебя, опёздыла, откачивать не хватало». Долго плутали… подгоняли комары, прячущиеся в траве, шорохи за спиной, колючие репейники, липнущие к кроссовкам, шнуркам и носкам. Хотелось скорее выйти к водокачке, лица вспотевшие ополоснуть, пусть бы даже встретила их та старуха с пустым ведром. Дошли – никого… зверье не гуляло, жителей не видать. Балансируя на раскачивающихся досках, щедро включили воду. Струя забрюзжала во все стороны, крупные капли полетели на ноги, на белые футболки – так, что терять стало нечего, как дети, два остолопа начали друг друга толкать, зажимать кран пальцем, чтоб фонтаном все вокруг окатило. Ресницы задерживали на себе воду, и видно было только как солнце пляшет бликами. Промокали лицо футболкой, утыкаясь в плечо, замахиваясь рукой, и дальше толкались, гортанно гогоча. Как-то одновременно успокоились, сели на корточки, принялись пить, отмываться от мокрой грязи, поднявшейся с земли. Последний раз плеснув ледяной водой в лицо, Вася посмотрел куда-то над головой Марса, улыбнувшись. Только он хотел отпустить какую-то шутку – так глаза вспыхнули озорством, – тут же потух, напрягаясь и привставая на широко расставленных ногах. Встать не получилось… сильной вспышкой оглушило по голове. Этого было недостаточно, чтоб Вася без сознания свалился: он попытался друга предупредить, чтоб тот уклонился, но вышло мычание, а потом – снова оглушило по виску. Проваливаясь в темноту, он увидел последнее меркнущее мгновение: та самая старуха с нечеловеческой силой бьет грязной железной лопатой по голове Марса. Вода продолжала литься без остановки. Бежала по земле мощным ручьем. На обедневших, состарившихся улицах не было ни души. Только одноглазый черный кот, брезгливо обходя грязь, спешил куда-то.