Вина невиновной

— Как-как? — теперь уже настала очередь Двачевской сводить брови в удивлении. — Хацунэ Мику, — спокойно повторила девушка, выговаривая непривычное для своей любовницы имя по слогам. А вот дальнейшую речь затараторила с такой скоростью, что Алиса непроизвольно поморщилась. — Это моё настоящее имя. Просто я родом из Японии, а в Россию переехала в шесть лет, когда отец забрал нас к себе на родину. Но ты можешь называть меня Машей, если тебе так удобнее. Меня так Папа изначально хотел назвать, но Мама настояла на своём, так что наедине он зовёт меня Машей, и в итоге я привыкла к обоим именам сразу. С трудом разобрав это необязательное пояснение, Алиса всё-таки подавила в себе желание задать ещё несколько вопросов. В конце концов, учитывая азиатские черты лица Мику и её весьма экзотический цвет волос, глупо удивляться ещё и необычному имени. Пару секунд поразмыслив над тем, что она успела только что заметить, рыжая тоже сделала шаг навстречу и улыбнулась. — Думаю, Мику тебе больше подходит. Очень красивое имя для очень красивой девушки, — само собой вылетело из её уст, хотя изначально никаких комплиментов Алиса делать не хотела — они лишь усугубят её и так довольно шаткое положение. Ведь пора бы и приступать к самому сложному: выпроваживанию Мику из своего жилища. Всё же она видела, с какой неохотой голубовласая предложила русскую альтернативу своему имени, а потому просто не имела права соглашаться на эту версию. К тому же она не соврала — имя "Мику" девушке действительно нравилось куда больше банального упрощения. Всяких Маш на улице пруд пруди, а Мику такая одна, по крайней мере, на её памяти. А значит, она занималась любовью с уникальной персоной — хоть что-то облегчает в её голове факт измены, пусть и совсем незначительно. Офигеть! Интересно, в моей ситуации это можно считать везением? — Спасибо, мне очень приятно, — японка смущённо отвела взгляд в сторону. Вот поэтому Алиса и боялась любезничать! Как ей теперь после этого проявлять жёсткость? Но не успела Двачевская даже подумать о том, чтобы как-то начать намекать на необходимость немедленного расставания, Мику заметно встряхнула головой, погасив жар в щеках, и беспощадно разбила все надежды рыжеволосой на скорейших исход их свидания. — Слушай, а можно мне тоже воспользоваться твоим душем? А то от меня сейчас воняет, как от загнанной лошади! — Что? А, да, конечно, будь моей гостьей, — Двачевская не сразу осмыслила услышанное, поэтому слегка затормозила с ответом. Да твою же мать! Окончательно поняв, что так легко избавиться от Мику не получится, Алиса предложила японке ещё и чашечку кофе, когда та закончит с умыванием. Всё-таки раз уж приняла на себя роль радушной хозяйки, то отыгрывать её до конца и быть гостеприимной, как учила её Славя. Когда японка, благодарно улыбнувшись, скрылась за дверью, и из душевой послышалось журчание воды, девушка направилась в сторону кухни, чтобы проверить, а осталось ли у неё вообще кофе в закромах. В последний раз в своей квартире она была довольно давно, если не считать вчерашнего дня, когда она, злая как собака, занеслась сюда разъярённым торнадо, выдула купленную по дороге бутылку пива, переоделась для похода в клуб и тут же убежала обратно, чуть не забыв закрыть за собой дверь. Было как-то не до продуктов. Но, к счастью, на верхней полке навесного шкафа нашёлся здоровенный нераспечатанный пакет её любимого сорта кофе, а на сушилке висело аж шесть чистых кружек с красивой золотистой каймой. Зачем ей вообще столько? И тут Алису осенило: они ведь совсем недавно вместе со Славей навестили пустующую квартиру, где после небольшого словесного внушения последней провели генеральную уборку, прошлись по магазинам и закупились всем необходимым как раз для такого случая: вдруг им срочно понадобится сюда ненадолго переехать или же и вовсе привести гостей, а тут бардак да пустота в холодильнике. Теперь-то всё ясно — вот почему у неё в ванной сушилось нижнее бельё и прочая одежда, и вот почему в квартире относительная чистота, притом что Алиса никогда не славилась любовью к уборке. Усмехнувшись, Двачевская мысленно поцеловала свою любимую за заботу и тут же взгрустнула от понимания того, что воспользоваться этим подарком придётся в такой противоречивой обстановке. Нет, я точно её не заслуживаю... А ведь ей теперь придётся буквально ползать на коленях, вымаливая прощение у своего солнышка. Подумать только: впервые изменить своей половинке, причём сразу же после того, как та меньше суток назад заподозрила её в хождении налево. Это ж надо было так накосячить! Нужно уточнить, что Алиса ни при каких обстоятельствах не рассматривала разрыв отношений со Славей. Пускай ей придётся отрабатывать свой долг целую вечность — она готова хоть в ноги кланяться, лишь бы её грехи отпустили. В любой другой ситуации Двачевская никогда бы не позволила себе показаться слабой, всем своим обвинителям она всю жизнь демонстрировала средний палец, ещё с детства приучилась к тому, что на любые претензии нужно отвечать лишь грозным оскалом. Но только не со Славей, только не с этим воплощением доброты и заботы. Ради такой женщины Алиса готова на любые унижения, хоть и сама не может объяснить, почему именно с ней чувствует себя совершенно другим человеком — слабым, ранимым и абсолютно безвольным, но в то же время любимым и желанным. В какой-то мере ей даже жаль, что Мику оказалась весьма милой девушкой, и не только внешне, но и внутри. Невооружённым взглядом видно, что она совершенно не соответствует месту своего обитания. Алиса давненько не заглядывала в ночные клубы, но прекрасно помнила, какой контингент там обычно можно встретить. Красивые, сексуальные — это да, но в основном дурные и беспечные. А Мику совсем не такая: взять хотя бы то, как она испугалась, когда увидела, что с рыжей любовницей сделал безобидный поцелуй, как заплакала в ответ и как принялась бешено просить прощения за содеянное, принимая всю вину на себя. Такие девушки не посещают ночные клубы, не клеят там случайных пропойц, не совращают их своей ангельской красотой. Может, я белку поймала просто? Не, я же всего раз напилась. Значит, она настоящая. Было бы гораздо проще избавиться от самой обычной клубной прошмандовки, что сама лезет к тебе в объятия с простой как пять копеек целью. Да и относиться к ней, как к обычному инструменту для быстрого секса, не более того. Но тут совсем не тот случай, с этой девушкой так нельзя, она другая. И оттого только тяжелее на сердце. Когда кофемашина звонко просигналила об окончании своей работы, Алиса, к тому моменту уже подготовившая две чашки, насыпавшая в маленькую корзинку горсть шоколадных конфет и даже успевшая закинуться таблеткой аспирина, разлила свежеизготовленный напиток и жадно вдохнула носом. Тут же её ноздри обагрил настолько сильный аромат, что девушка чуть было не свалилась в обморок от удовольствия. И, похоже, что не она одна почувствовала запах божественного нектара, ведь откуда-то сбоку послышался томный вздох. — Ох, как же вкусно пахнет! — это Мику, довольно быстро закончившая ритуал очищения и уже стоявшая в дверях всё в той же майке, довольно принюхивалась и непроизвольно щурилась. — Сейчас перемешаю, и можно наслаждаться, — намеренно отвернувшись сразу же после того, как обратила внимание на гостью, Алиса потупила глаза. — Слушай, можешь надеть что-нибудь на ноги, пожалуйста? — Ой, прости-прости! — заверещала японка после того, как беглым взглядом осмотрела свою нижнюю половину и поняла, что до сих пор щеголяет по чужой жилплощади в одних трусиках. Неслышно прошептав что-то, девушка быстренько удалилась в спальню, и уже оттуда продолжила извиняться под шелест одежды. — Извини, что смущаю, Алис. Мои родители уже давно переехали, так что я теперь живу совсем одна, поэтому уже привыкла ходить в чём попало. Вот уже в который раз Мику выдаёт куда больше информации, чем от неё требовалось. Причём делает это она в таком скоростном темпе, что едва удаётся различать отдельные слова в этом бурном речевом потоке, о чём Алиса по-настоящему задумалась только сейчас. Нет, она точно особенная, таких персон Двачевская на своём пути ещё никогда не встречала. Но думать об этом было некогда — кофе готов к смакованию, пора выносить чашки. Понадеявшись на то, что японка успела прикрыть свои аппетитные места хоть чем-нибудь, девушка взяла посуду в обе руки, а корзинку с конфетами стиснула зубами и направилась в сторону гостиной. Парочка удобно расположилась на пошарпанном диване, что стоял возле одной из стен напротив старенького телевизора не выпускаемой нынче марки. Алисе, само собой, стало ужасно стыдно за то, что принимает гостью в такой неприглядной обстановке, однако Мику, к счастью, абсолютно не придавала этому никакого значения. Она была в местах и похуже, а тут хотя бы прибрано, да и в целом по-своему уютно. Пока рыжая была в душе, у её гостьи было предостаточно времени, чтобы прогуляться по квартире и внимательно осмотреться. К своему удивлению, она не нашла ничего предосудительного: никакой грязи или мусора, посуда полностью вымыта, мебель в целостности и сохранности, не считая своей общей старины, полы не скрипят, обои почти нигде не отходят, и даже в холодильнике всё цивильно, ни одной пивной бутылки или чего-то подобного. Одежда в шкафах гладко выглажена и аккуратно развешана или разложена по полочкам. Никаких тебе дурных фотографий и уродливых плакатов, диски с фильмами, найденные возле видеоплеера, не содержат в себе ни капли порнографии — другими словами, это жилище выглядело совсем не так, как она ожидала. Девушки вели себя абсолютно по-разному. Алиса глядела строго вперёд, в сторону телевизора, ноги её были крепко прижаты друг к другу, спина выпрямлена, правая рука положена на колено, а левая не отводила чашку с кофе от лица. Мику же в свою очередь полностью расслабилась: вальяжно расселась вполоборота, откинулась на спинку дивана и завела ногу за ногу, неторопливо потягивая свою порцию напитка и внимательно следя за каждым движением своей любовницы. Вскоре ей надоело повисшее в воздухе напряжение, и, отхлебнув ещё немного кофе, японка решила нарушить тишину: — Значит, ты вообще ничего не помнишь, да? — Да, есть такой момент, — с небольшим недоверием ответила Алиса после секундной задержки, всё так же не желая встречаться глазами со своей гостьей. — Совсем ничего? Ни меня, ни нашего знакомства, ни танцев в клубе, ни того, как пригласила меня к себе домой? — Мику решила немножко надавить на девушку. Рабочий метод, как она считала, это должно было слегка шокировать собеседника и вывести его из зоны комфорта, тем самым подавив неловкость. — Я пригласила?! Ты точно уверена? Именно Я пригласила ТЕБЯ? — сработало как часы — Алиса едва не подавилась, пролив немножко кофе прямо на ковёр под ногами, после чего наконец повернулась и посмотрела на японку неверящим взглядом. Даже с учётом своей амнезии Двачевская была абсолютно точно уверена, что ни за что не стала бы инициатором любовных утех с незнакомцем, как бы сильно не напилась тогда. Не того калибра она человек. Могла бы поцеловать кого угодно без разрешения, станцевать не совсем приличный танец, даже облапать, но докатиться до такого... Последний оплот доверия самой себе в момент рухнул вместе с уверенностью в том, что ей таки удастся подобрать нужные слова перед Славей. — Ну да, если бы было по-другому, то мы бы проснулись в моей квартире, согласись, — очевидно, Мику заметила, как затрепыхалась Алиса после её слов, потому предпочла прекратить давление и очень мягко улыбнулась. — Не волнуйся, ты была весьма галантна и вежлива, несмотря на всё выпитое мартини. Даже жаль, что ты ничего не помнишь. Мне вот очень понравилось, я ожидала каких-нибудь грубостей. — А мы с тобой... это... ну... — Алисе понадобилась вся храбрость для того, чтобы задать самый главный вопрос, поэтому после того, как первая попытка завершилась полнейшим фиаско, она тяжело выдохнула и одним залпом влила в себя остатки кофе. — Мы с тобой переспали, да? А вдруг она скажет, что всё обошлось? Вдруг всё окажется куда проще, чем казалось изначально, и Алиса сохранила верность своей любимой? Что если она привела Мику к себе, но, будучи пьяной вдрабадан не смогла исполнить задуманное и просто уснула? А потерявшая шанс оттянуться по полной японка просто пристроилась рядом. Ну разделась догола, что в этом такого — может быть, она как и Алиса предпочитает спать в чём мать родила, и дело вовсе не в том, что они воспользовались телами друг друга не по прямому назначению? Всё-таки найдя довольно правдоподобную версию событий, о которой она так мечтала всё время после пробуждения, Двачевская бросила требовательный взгляд в сторону девушки напротив и даже немного приоткрыла рот в ожидании. Вот только Мику совершенно не торопилась с ответом, всё ещё медленно посасывая кофе из кружки. В её глазах читалась какая-то затуманенность, будто она задумалась над тем, что сейчас сказать собеседнице, какую версию поведать: правдивую или обнадёживающую. Даже когда небольшая чашка в её руках полностью опустела, японка всё ещё держала её у своих губ, притворяясь, что до сих пор не насытилась вкусом своего любимого напитка. Алиса же не посмела торопить японку, хотя её терпение постепенно подходило к концу. Что-что, а издеваться над собой она точно никому не позволит. — Да, Алис, переспали, и это было волшебно, — когда Двачевская уже собиралась подняться с места и потребовать прямого ответа на свой вопрос, Мику всё-таки обрушила на неё своё признание, и девушка обречённо уронила затылок на спинку дивана. Вот и всё, последняя ниточка надежды окончательно оборвана, она официально объявлена изменщицей. Больше не скрыться за стеной желанных фантазий, пришло время возвращаться в реальный мир и принять ответственность за свои поступки. Вот только что именно ей теперь делать? В каких-нибудь комедийных фильмах в такие моменты на плечи главного героя присаживались ангел с демоном, поочерёдно нашёптывающие ему варианты действий, и Алиса сейчас совсем не отказалась бы выслушать свою личную крылатую парочку. Потому что сама придумать выход из ситуации, который хотя бы в теории мог оказаться спасительным, она была не в состоянии. Наверняка, ангел бы приказал прямо сейчас собираться и ехать к Славе домой, не теряя времени, с порога падать в ноги и слёзно выпрашивать прощение, рассказав всё как есть и ничего от любимой не утаивая. В конце концов, всё произошло по пьяни, Алиса совершенно не отдавала отчёт своим действиям. Славю она всё ещё любит больше жизни, Мику эта ей абсолютно безразлична — просто глупая ошибка, ни в коем случае не вызванная какими-то высокими чувствами. Славя поймёт и простит, она не глупая. — Я так понимаю, у тебя кто-то есть, да? — Алиса в очередной раз ушла в себя, поэтому заскучавшая Мику поставила опустевшую чашку на колено и потянулась за конфетами, пока они не закончились. А когда неторопливо прожевала одну, поняла, что опять придётся брать дело в свои руки, и нарушила тишину ещё раз. — И теперь ты очень сожалеешь о нашей ночи. — Это так очевидно? — усмехнулась Двачевская в ответ со всё ещё задранной вверх головой. — Ещё бы. Как правило, люди не впадают в истерику, когда их целует красивая обнажённая девушка. На моей памяти такое впервые. — Да уж, прости за это, — от этих слов ей снова стало стыдно, и Алиса тяжело вздохнула. — Обычно я совсем не такая. Просто всё это так... Глупая ситуация получилась. — Да ничего, я тоже хороша, — на этот раз уже японка стыдливо опустила взгляд. — Набросилась на тебя, как на кусок мяса, и слова не дав сказать. Сама не знаю, что на меня нашло. Наверное, это потому, что ты очень красива с утра. — Не ври, я видела себя в зеркале — в таком виде на людях показываться нельзя, куда уж там до красивой? После этих слов Алиса вернула начинающую затекать шею в нормальное положение и повернулась к Мику лицом. Та в свою очередь тоже подняла голову, и, встретившись взглядами, девушки улыбнулись друг другу. Какая же у неё милая улыбка! Я думала, что только Славя на такое способна. Только сейчас Алисе пришло в голову, что ей совершенно не обязательно избегать свою гостью. Всё равно ведь они уже перешли запретную чёрту, после которой стесняться друг друга как минимум глупо. Мику невероятно привлекательна, мила и, судя по всему, весьма заботлива. Да и в общении довольно приятна — а это для неё очень важный фактор. Наверное, самый главный недостаток их отношений со Славей заключается в том, что у них маловато общих тем для общения: слишком разные характеры, слишком разные интересы и хобби, да и работают в разных областях. И вот так вот посидеть друг с другом, под чашечку кофе мило беседуя о том о сём удаётся совсем нечасто. Конечно, они обе это прекрасно понимают и всеми силами стараются подстраиваться друг под друга, но всё же Алисе порой не хватает старой доброй Слави времён начала их отношений, с которой можно было часами болтать на самые разные темы. Той, что не зациклена на своей должности. Той, что с радостью послушает наспех написанную своей девушкой песню и где-то даже начнёт подпевать своим бархатным голоском. Той, что не сомневается в любви Алисы и не забывает показывать взаимность. Именно поэтому Алиса сейчас и не хочет выгонять Мику на улицу, особенно в такую погоду. Может быть, на её плечо уже приземлился демонёнок, и это его навязчивый шёпот она принимает за свои собственные мысли, но хотя бы на время эта пустота в её душе вполне может быть заполнена миловидной японкой с красивым именем и классной причёской. — Знаешь, я обычно кому попало об этом не говорю, — вдруг Мику как-то очень сильно посерьёзнела и, заметив растерянность на лице Двачевской, внимательно посмотрела ей прямо в глаза. — Но вообще-то уже несколько лет работаю профессиональным психологом. — Эээ... Правда? — этот вопрос был задан не из-за удивления, на что рассчитывала Хацунэ, а скорее от неожиданности данного признания. — По мне не скажешь, да? — губы Мику на секунду вновь расплылись в улыбке, но японка быстро вернула себе волнительный вид. — Я это к чему? Невооружённым глазом видно, что ты сейчас совершенно запуталась в себе и не знаешь, что делать. Поэтому советую тебе не закрываться и хорошенько выговориться, сбросить груз с души, так сказать. Я умею слушать, поверь. — Выговориться... — только и смогла тихо прошептать Алиса. Её настолько поразило данное предложение, что девушка совсем позабыла о том, что ещё минуту назад пожелала себе собеседника и радовалась присутствию Мику рядом. Поговорить-то она, может, и не против, но ведь тему для разговора японка явно предлагает не из приятных — это очевидно. — Да, именно выговориться, — а та прекрасно услышала рыжеволосую, хоть Алиса и сказала это себе под нос. — Это первый шаг к тому, чтобы разобраться в дилемме, которую ты явно перед собой выставила. Понимаю, я сейчас , наверное, не лучший собеседник после всего, что случилось... Сделав паузу, Мику приподнялась с места и села к Алисе поближе, с трудом сдержавшейся от того, чтобы продемонстрировать свой испуг от этого действия. После чего очень аккуратно, с скрупулёзной осторожностью положила руку ей на колено и поглядела в глаза. — Но с другой стороны, именно меня тебе нет смысла стесняться. Мы с тобой обе виноваты в том, что произошло этой ночью, и мне будет очень тяжело оставлять тебя в таком состоянии. И как психологу, и как женщине. Алиса тяжело задышала, но не отрывала глаз от Мику. Приятное потепление в области бедра одновременно и успокаивало, и пугало. Она снова почувствовала себя девочкой-подростком, которая когда-то безрассудно втрескалась в главную красавицу отряда, отчего ужасно нервничала и даже плакала, понимая, что это не нормально. — Тише-тише, не спеши, — когда Двачевская судорожно зашевелила губами в попытке выдавить из себя хоть что-то, Мику заботливо погладила её по ноге и одарила мягкой улыбкой. — Посиди пока, соберись с мыслями. Дыши глубже, вдох-выдох, вдох-выдох. В первую очередь нужно перестать так нервничать. Давай я принесу нам ещё кофе. Ты пьёшь с сахаром или без? — Без, — Алиса долгое время не отвечала, вернув себе голос лишь тогда, когда Мику догадалась всё-таки убрать ладонь с её бедра. Она могла поклясться, что никогда ещё не чувствовала такого волнения. Даже официальное признание Славе далось ей легче, чем сейчас, а тогда она так распереживалась, что блондинке пришлось успокаивать её нежными поцелуями добрые полчаса. — Хорошо, скоро приду, — старательно удерживая на лице всю ту же добрую улыбку, сказала Мику и чуть ли не вприпрыжку направилась в сторону кухни. Нет, так дело не пойдёт! К своему удивлению, Алиса без раздумий вскочила с дивана и, пока японка не видит, бегом понеслась в ванную комнату, где в прошлый раз смогла более-менее себя успокоить. — Дура, дура, дура! — всё так же неведомым образом она совмещала крик и шёпот, пока тыкала пальцем в зеркало. — Что ты там устроила вообще? Тебе не психолог, тебе психиатр нужен! Ругань с собственным отражением давалась ей очень легко, однако Алиса чувствовала, что это совершенно не помогает. И даже наоборот — такая яркая вспышка ещё сильнее расшатала нервы, да так, что аж руки затряслись. Выставив перед собой мелко вибрирующие ладони и ужаснувшись своей нервозности, девушка вспомнила о том, что ей посоветовала Мику. Так. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох. Спокойно, без паники. Она просто хочет мне помочь. И она права: мне действительно нужно выговориться. И перед кем это лучше сделать, чем перед незнакомкой, с которой мы скоро разойдёмся навсегда? Продолжая выполнять дыхательные упражнения, Алиса закрыла глаза и стала помогать себе руками. Вверх на вдохе, вниз на выдохе — и так до тех пор, пока мысли не успокоились, и внутренний океан эмоций не перестал болезненно хлестать волнами по лицу. Может, и правда стоит обратиться к психологу? Всё утро нервничаю так, будто человека убила. Из квартиры не доносилось ни звука. Похоже, Мику ещё не спохватилась Алисы, а значит, ещё есть немного времени на размышления. Поначалу рыжая хотела обдумать то, какими вопросами её сейчас будут закидывать, и что ей придётся выставлять в свою защиту. Но потом поняла, что это бессмысленно и даже вредно — разговор с психологом не так работает. Нужно полностью распахнуть свою душу и гостеприимно впустить туда японку, даже если на первый взгляд это кажется безрассудным. Чёрт, да почему же так страшно-то? Ну хватит уже, я же не ребёнок маленький. Соберись, тряпка! Это просто разговор, просто откровенный разговор... с симпатичной девчонкой... которую я только что трахнула... В ход пошла вода из под крана. Выкрутив ручку до максимума, Алиса стала одну за одной бросать себе гости арктической свежести в лицо. Почувствовавшие обжигающий холод зубы начали весело отбивать чечётку, занемевшие пальцы потеряли былую подвижность, но только тогда, когда Двачевская потеряла ход мыслей, пытка водой прекратилась. Так-то лучше. Может, заболею, конечно, но хотя бы немного отошла. Так, теперь пора возвращаться к старому образу. Хватит слёз на сегодня, ДваЧе должна быть дерзкой! И снова традиционные шлепки по щекам. Что ж, кажется, небольшое самобичевание ей действительно помогает — с непоколебимой уверенностью на лице и старой доброй огненной бурей в глазах девушка толкнула дверь и вышла наружу, машинально ища свою гостью взглядом. Долго, правда, искать не пришлось: Мику уже вернулась с теми же самыми чашками (скромность не позволила ей лишний раз пачкать чужую посуду, поэтому на всякий случай она всполоснула чашки перед тем, как снова заполнить их кофе) и вальяжно развалилась на диване, вытянув свои длинные ноги и отклонив голову. Похоже, она прекрасно поняла, куда пропала Алиса, и не стала её торопить, а просто терпеливо дождалась возвращения из комнаты для размышлений. — Ну что, успокоилась? — глаза японки были закрыты, однако громкие шаги шлёпающей босиком по паркету Двачевской дали понять, что та никуда не сбежала и готова продолжать. — Ага, в полной боевой готовности, — рыжая добавила в голос щепотку ехидства. — Я смотрю, ты чувствуешь себя как дома? — Что? — Хацунэ в непонимании раскрыла глаза и часто захлопала ресницами. — В каком смысле? — В смысле, подвинься, мне сесть некуда, — Алиса с улыбкой на лице показала пальцем на вытянутые ноги девушки, практически полностью занявшей всю площадь небольшого дивана. — Ой! — реакции долго ждать не пришлось, и голубовласая незамедлительно подтянула колени к себе, крепко обхватив их руками. — Прости, что-то я и правда обнаглела совсем. Алиса не смогла сдержать смешок при виде покрасневшей любовницы — наконец-то они поменялись местами, и уже Мику стесняется, а не наоборот. — Да не парься ты так, — девушка шлёпнулась на диван и руками подтянула себя к противоположному углу. — Ты же на рабочем месте как-никак. Это мне нужно быть скромной и всего стесняться. — Нет-нет-нет, ни в коем случае! — услышав напоминание о том, что она здесь делает, Мику вмиг вернула себе серьёзный вид. — Ты уже настеснялась на сегодня, хватит! Наоборот, чем откровеннее ты со мной будешь, тем легче тебе станет в итоге. Поверь, я знаю, о чём говорю. — Знаешь, я ведь никогда раньше не была у психологов, — с этими словами рыжая снова потупила взгляд. — И не совсем понимаю, как к тебе сейчас относиться: как к врачу или как к подруге. Услышав слово "подруга", японка заметно встрепенулась. На подобное она даже и не рассчитывала — ей всё время казалось, что Алиса её как-то сторонится, побаивается и при возможности старается избегать зрительных контактов. И её можно понять: после всего произошедшего, с учётом грызущего чувства стыда от измены, девушке должно быть очень тяжело сохранять беззаботное состояние рядом с той, кто в этом напрямую замешен. Но в то же время, собственные переживания Хацунэ, выращенные на неприятных школьных воспоминаниях, тоже не получается игнорировать. За всю свою жизнь Мику завела себе только одну подругу, да и та продержала сей гордый статус совсем недолго, и в силу некоторых обстоятельств девушкам пришлось разорвать достаточно крепкую связь. Остальные же люди, претендовавшие на роль друзей, таковыми в итоге стать попросту не могли благодаря вживлённому коварной судьбой недоверию японки к любому своему окружению. Мику этим, разумеется, совершенно не гордилась, пускай и самолично отвергала множественные попытки подружиться от своих одноклассников, однокурсников, случайных любовников и даже некоторых клиентов. Но вот Алиса — совсем другой разговор: та близость, которую японка испытывала к этой рыжей бестии и которую сама вряд ли сейчас способна объяснить простым языком, давала девушке надежду на то, что ещё не всё потеряно. Даже если у неё нет шансов на романтическое продолжение их необычной истории, то хотя бы утешительный приз в виде крепкой дружбы с так понравившейся ей Двачевской упускать было бы совсем непозволительно. — Ну, начнём с того, что врачом я точно не являюсь, — всеми силами подавляя счастливую улыбку, которая так и просилась наружу, заявила девушка. — А вот на подругу очень даже согласна. Но в любом случае, тебе нечего бояться. Мы не на сеансе, и я не буду просить тебя вытаскивать наружу все свои внутренние терзания. Просто говори о том, что не хочешь держать в себе — это и означает "выговориться". — Ага, — похоже, ей всё же удалось убедить Алису, и та, сделав ещё один тяжёлый выдох, слегка повеселела. — И с чего мне тогда начать? — Хорошо, давай так, — Мику одобрительно улыбнулась, отпустив наконец колени и слегка вытянув ноги вперёд. — Я буду задавать вопросы, а ты сама решишь, как на них отвечать и отвечать ли вообще. Не обязательно раскрывать какие-то секреты, просто говори со мной, и со временем ты поймёшь, что всё не так уж страшно. Договорились? Рыжая не ответила, лишь согласительно кивнула. Так действительно будет проще, к тому же она совсем не из тех, кто самостоятельно выворачивают себя наизнанку. Всю свою жизнь Двачевская старалась скрывать от окружающих свои переживания, пряча их под маской надменности, смеясь тогда, когда хочется плакать, влезая в драки вместо того, чтобы решить конфликт диалогом. Так она чувствовала себя более защищённой от внешних раздражителей и поэтому с удовольствием надевала на себя подобную броню каждый раз, когда кто-то пытался залезть ей под кожу. И всё-таки со временем это чудное свойство её личности значительно потупилось. Сначала приёмный отец пытался отучить её бросаться на жизнь с кулаками, потом встреча со Славей и её активное влияние на колкий характер Двачевской, да и банальное взросление вносило свою лепту. В итоге от той Алисы осталось всего ничего, но на откровенные разговоры она всё равно решалась с большой опаской. Единственный человек, которому она могла откровенно поплакаться в жилетку, была её любимая. Так что пусть лучше Мику и правда будет ведущей в этом неожиданном ток-шоу, а она по привычке останется в роли отвечающего на вопросы гостя. — Замечательно! — Хацунэ негромко хлопнула в ладоши. — Давай начнём с самого простого: как зовут твою девушку? — А с чего ты взяла, что у меня именно девушка? Может, я в отношениях с парнем? — Алиса выдала себя усмешкой, но всё же терпеливо ожидала ответа. Чисто из любопытства. — Простая догадка. Ты слишком хороша в лесбийском сексе, чтобы быть натуралкой, — изобразив полнейшую невозмутимость, спокойно парировала Мику, как и подобает настоящему психологу. Хотя на самом деле ей очень хотелось потрепать Двачевскую за нос, чтобы не выпендривалась на первом же вопросе их своеобразного сеанса. — Так как всё-таки её зовут? — Славя, — поведя бровью и слегка покраснев от такого комплимента, ответила рыжая, после чего отхлебнула из чашки и дополнила свой ответ. — Полное имя Славяна, но для своих просто Славя. — Какое необычное имя! Впервые слышу такое, а я ведь уже давно в России, и всякого повидала, — и вот снова слова Мику полились скоростными очередями. Алиса всё никак не могла понять, как это у неё так получается. Даже странно, что японка, для которой выучить весьма сложный русский язык наверняка стоило огромных усилий, способна так быстро говорить, совершенно не путаясь в словах. — Везёт тебе на нас, неординарных, да? Первым делом улыбнувшись удачной шутке новообретённой подруги, Алиса вдруг о чём-то задумалась, а потом вновь заулыбалась, даже пуще прежнего. Ей ведь действительно частенько попадались люди с необычными именами, причём Славя была далеко не первой. — И не говори. Как магнитом ко мне тянет! У меня ведь в друзьях ещё и Ульяна есть, прикинь! Не такое редкое имя, конечно, как Славяна или Мику, но всё же. — Для меня поначалу все ваши имена казались странными и непривычными. В школе не могла выговорить имя учительницы и постоянно путала ударения, — улыбнулась Мику в ответ, благодаря подруге тоже вспомнив о чашке в своей руке и тут же к ней присосавшись. — Но ладно, не будем отвлекаться, пусть это в твоём случае и полезно. Скажи, а ты любишь эту свою Славю? Судя по изменениям в лице Двачевской, японка попала в самую точку. Потому как такой, казалось бы, безобидный вопрос буквально ввёл девушку в ступор: руки снова мелко затряслись, из-за чего белая футболка, висящая на ней, приобрела пару-тройку тёмных пятен и слегка намокла в области живота. К тому же Алиса явно не торопилась с ответом, в который раз за день застряв в пучинах размышлений, выбраться из которых без сторонней помощи быстро никак не научится. И вот казалось бы, что такого в том вопросе? Девушка уже неоднократно отвечала на него в собственной голове — да, любит, до беспамятства любит и нисколечко в этом не сомневается. Так почему же тогда она опять зависла? Почему не повторит эти слова вслух, чётко и уверено, как и обязана? А всё дело в том, что после сегодняшней измены она попросту боится говорить на эту тему. Можете назвать это тараканами в голове или же женскими бзиками, но именно так она себя и чувствует — маленькой девочкой, которая разбила любимую мамину вазу и теперь не имеет права говорить ей, что любит. Особенно, когда произнести эти слова необходимо именно при Мику — той самой девушке, в чьём обществе она эту любовь и предала. Той самой, что несколько подкосила веру в собственную непогрешимость, при этом не получив за это пинка под зад, а, напротив, став приятной собеседницей и всё сильнее притягивающей к себе внимание Двачевской. Чувство неправильности всей этой ситуации с головой накрыли девушку, оттого ей и тяжело даже пошевелить губами. — Знаешь, с точки зрения информативности, отвечать совсем не обязательно, я и так прекрасно вижу, что любишь, — так и не дождавшись каких-либо подвижек, Мику снова взяла слово. Как психолог, она считала неправильным давить на человека, особенно, когда он настолько нервничает от вопроса. По-хорошему, ей необходимо сменить вектор разговора до тех пор, пока клиент не будет способен самостоятельно заговорить на волнующую его тему. Но как подруга, коим статусом её щедро наградила Алиса, она просто обязана помочь принять правильное решение. — Но если ты хочешь сбросить груз с души и почувствовать себя сильнее, тебе надо самостоятельно признаться в этом. — Люблю, конечно! — не дав ей договорить, чуть ли не выкрикнула Алиса с закрытыми глазами. Дело сделано, она смогла, она переборола себя! — Больше жизни люблю! И знаю, что она тоже меня любит. Мы вместе уже много лет, и рядом с ней я чувствую себя самым счастливым человеком! Ах, если бы она не зажмурилась при этих словах! Бедная девочка так сильно хотела выпалить из себя нужные слова, придала им настолько большую важность, что совершенно не заметила, как поморщилась Мику, когда их услышала. Остаётся только гадать, в чём причина такой реакции японки на ответ, который она и ожидала услышать. Быть может, она ему банально не поверила, ведь, как правило, подобные слова говорят с гордостью, с высоко поднятой головой и смелостью в голосе, а не выкрикивают так, будто их заставили. В таком случае она просто не поняла причин волнения Двачевской, что вполне вероятно, учитывая сложность характера последней. А возможно, брезгливость Хацунэ связана с самой обычной неприязнью. Не к самой Алисе, нет, а к тому, что та сейчас сказала. В конце концов, ни для кого не секрет, что голубовласая красавица с недавних пор испытывает сильную симпатию, можно даже сказать, влечение к сидящей перед ней девушке. И ей может быть просто неприятно слышать то, что эта девушка по уши влюблена в другую. Кто знает? Вполне может оказаться, что причина совсем в другом, и мы попросту об этом не догадываемся. — Хорошо, очень хорошо, ты большой молодец, — успев вернуть себе улыбку перед тем, как Алиса хоть что-то заметит, Мику вновь подняла чашку в воздух и сделала чокающийся жест. — Ну как, стало легче? — Ну... вообще-то да! — после того, как мысленно повторила себе этот вопрос и быстро на него ответила, радостно воскликнула рыжая. Чёрт возьми, а она и правда хороша! Вроде ничего такого ещё не сделала, а мне реально полегчало! — Только учти, что это была самая лёгкая часть. Дальше будет сложнее. — Вот как? Тогда, может, мы сделаем небольшой перерыв и поговорим о чём-нибудь другом? — с этими словами Алиса поднялась с места и, поставив опустевшую во второй раз чашку прямо на пол, устало потянулась. После чего решила пройтись и двинулась к ближайшему окну. — Да, давай, я не против, — Мику последовала её примеру, перед этим в один заход осушив свою чашку, и в скором времени обе девушки всматривались в оживающую на глазах улицу.