Вина невиновной

Выйдя из подъезда, Мику не торопилась выбегать на улицу, чтобы тут же попасть под проклятый дождь, который мало того что никак не хотел заканчиваться, так к тому же только усиливал свой напор, превращаясь в самый настоящий ливень. А больно хлеставший по щекам ветер окончательно убеждал в том, что её высочество природа явно что-то знает и своим недовольством намекает японке о несправедливости её поступка. Но девушка больше не собиралась плакать, нет. Свой лимит слабости на ближайший месяц она исчерпала, так что только нахмурилась посильнее, демонстрируя своё отношение к этим предупреждениям судьбы. Ничего, помокнет под дождём немного, не простудится. А простудится — значит, перетерпит заслуженное наказание. Но всё равно Мику никуда не спешила: дома её никто не ждёт, разве что не политые со вчерашнего дня цветы, а идти ещё куда-то ей совершенно не хотелось. Несмотря на бушующий шторм, на улице было достаточно тепло, так что, выйдя из-под козырька подъезда и наконец ощутив на себе барабанную очередь прохладных водяных капелек, Мику расслабленно вытянула руки в стороны и глубоко вдохнула душный летний воздух. Но тут же прыгнула обратно под козырёк спиной вперёд. Глупенькая! Со всеми этими слезливыми переживаниями и трагическими прощаниями она совсем позабыла о работе. Клиентка и так наверняка уже вся на нервах, судя по последнему её звонку. Но теперь-то ей есть что сказать этой лживой сволочи. Достав телефона из кармана, Мику подумала о том, что впредь нужно класть его в сумочку — там у него больше шансов на выживание под дождём, чем под тоненькой джинсовой тряпочкой. Включения пришлось ждать довольно долго: пока выдаст традиционное приветствие, пока загрузится и перестанет тормозить, пока поймает сеть. А терпение сейчас — не самая сильная сторона японки, всё ещё негодующей по поводу своей клиентки, которая требует невозможного, но при этом даёт ей заведомо ложную информацию. Уж от неё-то подобного ожидать Мику совсем не могла. И ведь не заметила признаков лжи в её словах, хотя училась этому, долго оттачивала данный навык. Где она научилась так грамотно врать? Но вот нужный контакт в телефонной книге выбран, из динамика послышались хриплые гудки, и праведный гнев пришлось в срочном порядке утихомирить. Она должна звучать профессионально, хоть и вполне имеет право на эмоции. Трубку не поднимали в течении нескольких секунд, и психолог хотела было уже плюнуть на это дело и в первую очередь заняться пробежкой до дома, и уже там, в тёплой ванне с какой-нибудь романтической книжкой в руках попытаться расслабиться и отбросить неуместные мысли. Однако когда палец уже потянулся к кнопке сброса вызова, гудки резко оборвались и послышался томный голос абонента: Алло... — Я закончила, — не утруждая себя приветствием, нетерпеливо заявила Мику и плотнее прижала телефон к уху. Из-за шума дождя слышимость серьёзно ухудшалась. — Теперь могу свободно говорить. Ну наконец-то. Успокоилась хоть? А то до этого так нервничала! Несмотря на восклицание, женский голос звучал спокойно и монотонно. Японка предположила даже, что это усталость, причём крайне сильная — такое ощущение, что говорящую уже совсем не волновало то, о чём они договаривались ещё несколько дней назад. И отчётливо слышное размеренное дыхание только подтверждало это. Разве она не должна быть сейчас взбудоражена? Целый день ведь ждала звонка, а теперь будто не хочет её слышать. Наверное, недавний разговор таки её расстроил, и теперь Мику стала ясна причина. — Не нервничала, а злилась. Догадываешься, почему? — с укором, приправленным то ли ехидством, то ли наглостью, спросила Хацунэ, опираясь плечом на металлическую дверь подъезда. Вообще без понятия. Ты, кажется, говорила, что тебе не понравилось моё поведение. Вот сижу тут, бьюсь в догадках, чем я тебе так насолила. — Прекращай язвить! Ты соврала мне! — вот теперь она вспыхнула по-настоящему! Мику так сильно разозлилась, что даже стукнула кулаком по двери, чем тут же привлекла внимание какой-то старушки, что выглядывала из окна неподалёку. Правда, реакция этой бабки её сейчас совершенно не волновала, были проблемы поважнее. Ладно, не буду лукавить, это я уже поняла. Ты ведь провела с ней практически весь день — наверняка она тебе о многом поведала. — С чего ты взяла, что я именно у неё была? — и пусть она прекрасно знала ответ на свой вопрос, девушке всё же нужно было убедиться в собственной правоте. А где ещё тебе быть? И зачем динамить меня так долго? Мику, я может и врушка, но точно не дура. Это-то ты уже должна была понять. — Ещё какая дура, — Мику отлипла от двери и вышла к краю козырька. Откровенно говоря, ей совершенно не хотелось продолжать этот диалог. Такого разочарования она не испытывала уже много лет. Последний раз был, когда она поняла, что перевод в другой класс нисколечко её не спасёт. Поэтому пора было задать главный вопрос и поспешить закончить неприятный разговор. — Лучше объясни, зачем врать мне? Ты что, настолько мне не доверяешь? А если бы я сказала всю правду, ты бы пошла на это? — Но я ведь сама... — выпалила Мику, но оборвалась на полуслове. До неё наконец дошла вся полнота картины. — Подожди, так ты всё спланировала заранее, что ли? Это такая манипуляция была, чтобы я сама тебе предложила эту идею? А ты типа чистенькой осталась? Вдруг захотелось швырнуть телефон куда подальше и что есть силы заорать прямо в застеленное тучами тёмное небо. Её не просто обманули — её силой втянули в эту безобразную авантюру, в ходе которой она просто взяла и уничтожила чью-то жизнь. Своими руками разбила хрупкую чашу, наполненную чужим счастьем, в процессе ни разу не задумавшись о правильности своих действий. А ведь для неё подобное не впервой, совсем не впервой. Сколько судеб она поломала и сколько ещё поломает такими темпами? Способна ли работа психологом обелить её прогнившую насквозь душонку? Не найдя другого способа сбросить накопившееся напряжение, Мику отняла телефон от уха, прикрыла микрофон двумя пальцами и громко выругалась себе под нос. Наверное, именно так себя чувствовала Алиса, узнав о своей измене. И хоть услышанные вскоре за этим слова и были призваны успокоить совесть девушки, шансов на успех у них, если честно, не было никаких: Ну вообще-то нет, не совсем. Даже если бы ты не проявила инициативу, я бы всё равно попросила напрямую. Просто сэкономили время — оно ведь у тебя довольно дорогое, знаешь ли. — Боже... — чуть ли не простонала японка, осознавая, что снять с себя ответственность всё равно не получится. — Знаешь, Славя, я была о тебе лучшего мнения! Поверь, я совершенно не хотела тебя в это втягивать. Думаешь, мне это всё нравится? Да меня тошнит от одной только мысли, что я самолично отправила подругу к своей девушке ради обычной подставы. Но это нужно было сделать! Наконец голос, принадлежащий, как мы только что выяснили, той самой Славяне Ясеневой, заколебался и дал слабину. Да так откровенно, что, казалось, девушка сейчас заплачет. По крайней мере, некоторые всхлипы точно можно было различить в общей канонаде звуков, слышимых на фоне. То ли блондинка сейчас на балконе и разговаривает оттуда, то ли, как и Мику, вышла на улицу, чтобы полноценно окунуться в атмосферу утихающего к вечеру города. Дождь как раз только что прекратился — самое время для поздней прогулки по свежим лужицам. — Но зачем? Ты сказала, что больше не любишь её, но я в это уже не верю! — заметив, что погода всё-таки угомонилась, уставшая стоять у подъезда Мику с удовольствием вышла вперёд и остановилась уже возле самого края проезжей части. — Алиса сейчас готовится к страшному суду и даже не подозревает, что это мы с тобой во всём виноваты. Так если ты её всё-таки любишь, зачем заставляешь проходить через всё это? В чём смысл вообще? Она действительно этого не понимала. И всеми силами старалась доказать себе, что первое впечатление было ошибочным, пока общалась со своей рыжей любовницей. Мику ведь не просто так на неё давила с этим её признанием Славиной любви. Дело было совсем не в том, что та якобы чего-то там боялась или была в чём-то не уверенна. Нет, просто на последнем своём сеансе Славя заявила психологу, что, кажется, перестала испытывать к Алисе что-то помимо ностальгической теплоты. Дескать, нет уже той страсти, нет желания постоянно быть рядом и поддерживать. Причём виноватой выставлялась именно Двачевская, как деструктивный элемент в их химической цепочке. Но когда Алиса с полной уверенностью в глазах сообщила о том, что на самом деле всё совсем не так, Мику вообще перестала что-либо понимать. Зачем Славе понадобилось всё это делать? Зачем подсылать свою вновь обретённую подругу на грязное дело, если на самом деле её любовь никуда не исчезла, и в разрыве отношений нет вообще никакого смысла? Ты не поймёшь... Никто не поймёт... — Так объясни мне, мать твою! — она больше не собиралась скрывать свою ярость. Именно ярость, обычной злобой это уже не назвать. Давненько она так не психовала, ой давненько! Ещё немного, и она впадёт в детство, в бешеном темпе отстукивая каблуками по мокрому асфальту. — Зачем двум любящим друг друга людям расставаться, да ещё и таким образом?! Славя не отвечала. Похоже, подобрать правильные слова у неё совершенно не получалось, потому как молчание продлилось слишком уж долго. А терпения у Мику так и не прибыло, так что она раздражённо шипела в трубку, ожидая ответа и мысленно не соглашаясь на отказ. Если Славя не скажет хоть что-нибудь, она соберётся и прямо сейчас поедет к ней домой — адрес можно будет узнать у секретарши. А потом они вместе дождутся Алису, и тогда начнётся совместный допрос обнаглевшей блондинки. Но, к счастью, до радикальных методов всё же не дошло, и после длительной паузы послышался тяжёлый вздох, за которым последовало и желанное откровение: Потому что больше так продолжаться просто не может. И лучше освободить её сейчас, пока она ещё молода и способна на большее. Я люблю её всем сердцем, но без меня ей будет куда лучше! Вот только эта чушь совершенно не удовлетворила японку. Никакой логике заявление Слави не поддавалось — по крайне мере, по мнению психолога. А ей за последние годы пришлось выслушать немало идиотских теорий и предположений. Была бы она сейчас рядом с подругой, Мику точно бы окатила её ведром воды и громким выкриком спросила бы, все ли у неё дома. Всё равно сейчас она не в своём кресле и может действовать иррационально. А потом она задумалась. Ведь у неё как раз есть с собой именно такое ведро! Не в прямом смысле, конечно же, но подействует оно ничуть не хуже настоящего. — Она не изменяла тебя, Славя, — шёпотом, но достаточно громким для того, чтобы её отчётливо было слышно, прочеканила каждое слово Мику. — Миссия провалена. Что?! Последовавшая реакция полностью соответствовала ожиданиям Хацунэ. Славя буквально взорвалась после услышанного откровения. Послышался какой-то глухой удар о что-то твёрдое, а следом и приглушённый стон — блондинка явно обо что-то ударилась. На секунду Мику запереживала за подругу: как бы та чего не учудила, находясь на балконе, если она действительно сейчас именно там. Но быстро собралась и вернула себе серьёзный вид: нет никаких поводов для волнения, тихие вздохи и неразборчивое бормотание прямо в трубку давали понять, что Славя просто выплеснула эмоции наружу, а не стала их несчастной жертвой. — Что слышала. Мы с ней не спали. Точнее, спали, но секса как такового не было, — убедившись в том, что злость всё ещё перевешивает усталость от всего происходящего, Мику поспешила продолжить давление. На этот раз она ковала свои предложения из обжигающей холодом стали и совершенно не собиралась щадить ту, на кого совсем недавно равнялась и кому по-дружески завидовала. — Её верность тебе сильнее любого алкоголя, и ты прекрасно это знаешь. Я пробовала дважды, но всё без толку — она просто оттолкнула меня и потребовала прекратить. Так что тебе стоит хорошенько подумать, стоит ли разрушать такие отношения. Но ты ведь сказала, что... Да и я звонила ей недавно! Она за что-то извинялась и даже попросила достать наше специальное вино. Я была уверена, что дело в измене! — Потому что она сама думает, что изменила тебе. Она ничего не запомнила, так что я сдуру убедила её в том, что мы с ней всё-таки сделали это, а бедняжка взяла и поверила. Но никаких доказательств, как ты понимаешь, у меня нет. Ни фотографий, ни видео, только её вера в свою порочность. Оглянувшись назад и потратив какое-то время на лицезрение дома, в который ей сейчас очень хочется вернуться, японка всё же решилась на побег. Неважно, будет ли рада Алиса её возвращению или нет — она так или иначе будет чувствовать себя злодеем в этой истории. Всем троим, казалось, вообще нельзя было никак пересекаться друг с другом. Сплошной обман, разочарование, ощущение мерзости при выяснении истины — одна лишь грязь, извратившая самые светлые из возможных чувств. А что самое идиотское во всей этой ситуации — каждая считает, что поступает правильно, что так будет лучше для всех сразу. Одна полностью уверена в том, что быть чужой собачкой — это её настоящая судьба, второй кажется, что чужими руками разрушить своё счастье, чтобы у кого-то другого была возможность на его руинах построить новое, — это хорошая идея. А третья по собственному желанию стала инструментом, но совсем позабыла о своих персональных страданиях, за что в итоге и поплатилась. Так что лучше бы ей сейчас уйти, сбежать и никогда не возвращаться. Трусливый поступок, недостойный той личности, которую Мику лепила из себя годами, но единственно возможный для сохранения оставшихся крох самообладания. Правда, на углу дома она всё-таки остановилась, решив сначала закончить разговор, а потом уже пытаться искать дорогу до дома. Ты же сейчас говоришь это не для того, чтобы мне отомстить? Ты точно с ней не спала? — А сама как думаешь? — вздохнула девушка, ожидавшая вполне логичных подозрений после своих резких слов в адрес блондинки. — Ты знаешь Алису лучше всех на свете. Способна она на такой поступок? Мне вот хватило всего одного дня, чтобы понять ответ. Ясно... Да, ты как всегда права. Этого стоило ожидать. Признаться честно, я и сама изначально слабо верила в эту затею. Лисёнок ни за что бы так со мной не поступила. И как мне теперь быть? И вот на этот вопрос она уже давно заготовила ответ. В конце концов, раздавать советы — её профессия, и хотя оба варианта, которые она сейчас озвучит, нравились ей не больше, чем собственная роль в этом цирковом представлении, ничего большего Мику предложить уже не могла. А вмешаться лично — то ли не хотела, то ли и вовсе боялась. — Выбор за тобой. Она думает, что изменила тебе, так что ты можешь всё-таки разыграть эту карту и врать до последнего. А можешь прислушаться к совести и быть с ней откровенна. Алиса сильная, она справится. Но я в любом случае не прощу тебя за то, что ты с ней сделала. Так что попрошу тебя забыть мой номер и впредь не приходить на сеансы. Мы больше не подруги, и теперь это окончательно. Славя на удивление легко отреагировала на такое жёсткое требование. Похоже, ожидала этого. Ещё бы, после всех тех обвинений, выдвинутых ей разгорячённой японкой. Да, возможно, Мику поступала слишком поспешно и необдуманно, но для неё это не впервой, да и Славя привыкла уже быть ею изгнанной. К тому же, на возвращение былой связи она и сама вряд ли когда-либо рассчитывала. План ведь был совсем в другом. Да, могу понять. Я ведь вам обеим причинила столько боли... Сейчас уже бессмысленно просить прощения, правда? — Не нужно, — отрезала Хацунэ, всматриваясь вдаль, на пустующую площадь. Где-то там они со Славей когда-то вместе прыгали по сугробам и играли в снежки в тенях огромной новогодней ёлки. Хорошее было время, не то что сейчас. — Я была тебе должна — сама знаешь, за что. Но теперь мы квиты, и я хочу вернуть всё как было. Ты хороший человек, Славяна, и я безумно тебе благодарна за всё, что ты для меня сделала, но некоторые ошибки простить просто невозможно. Алиса никак не заслужила того, чтобы с ней поступали так жестоко. Даже если ты и правда действуешь из добрых побуждений. Тогда, пожалуй, я больше не буду тебя беспокоить. Поверь, мне правда очень жаль, и всё же так было нужно. Но могу я хотя бы понадеяться на последнюю просьбу? — Зависит от просьбы. Всегда оставайся собой, Мику. Что бы не случилось. С этими словами Славя положила трубку, предлагая их в качестве последнего прощания. А Мику обречённо опустила руку, держащую телефон, вертикально вниз и тяжело выдохнула. Вот, значит, как всё закончилось. С Алисой рассталась, со Славей рассорилась — отличный денёк, ничего не скажешь. А начинался-то весьма многообещающе. Проснулась в кровати с обворожительной красоткой, помогала давней подруге починить потрескавшуюся жизнь, а на завтра планировала поездку к родителям, которые много лет назад переехали в другой город ради новой многообещающей работы отца Мику. Теперь же ей не хотелось ничего: хоть сейчас садись на пятую точку и вой на луну от накопившейся боли в сердце. Судьба та ещё сука. Но ничего не поделаешь — придётся как и прежде плыть по течению и надеяться на то, что получится снова залечить душевные раны банальным самообманом. Чуть не выбросив телефон в ближайшую урну, японка всё же одумалась и усмехнулась самой себе. До чего же она всё-таки глупая: так легко позволила обвести себя вокруг пальца и теперь идёт себе со страдальческим выражением лица, будто сама в этом не виновата. В очередной раз вспомнились насмешки одноклассников и их некая справедливость, если смотреть наперёд. Одно хорошо: больше у неё не осталось друзей, способных предать, так что, возможно, она правильно делала, что не позволяла никому подбираться к себе на слишком близкое расстояние. Вот, например, в одну вообще почти влюбилась, и чем всё закончилось? Одной лишь болью. Хватит с неё. Когда наступила долгожданная тишина, японка смогла-таки сосредоточиться на городской карте в своей голове и быстро прикинула, в какой стороне её улица. Жила Мику далековато от центра, поэтому тащиться придётся долго, но это и к лучшему — неторопливой прогулки длиной в час должно хватить для того, чтобы очистить мысли и немного поостыть. А дальше дело за ванной и книгой. Может быть, она даже ляжет спать пораньше — что угодно на алтарь душевного спокойствия. Вот только проклятые каблуки будут истязать её всю дорогу. Снять вообще эти туфли, что ли? Выйдя за угол дома, Мику неосознанно обратила внимание на то, что на всём первом этаже здания свет горел всего в двух окнах. И оба принадлежали одной и той же квартире — той самой, в которой ей было суждено провести большую часть сегодняшнего дня. Любопытство японки взяло верх, и, не в силах его перебороть, девушка остановилась у дальнего окна, чтобы заглянуть внутрь. Кто знает, для чего: возможно, ей хотелось ещё один разок увидеть Алису, жадно облизнуть губы, а потом в который раз уколоть себя чувством вины перед несчастной жертвой вселенского обмана. Искать глазами долго не пришлось: вот она, сидит всё на том же диване, крепко вжав босые ступни в паркет, и методично раскачивается на месте. Восхитительные рыжие локоны перекрывали доступ к выражению лица девушки, однако по предмету в её руках можно было с уверенностью предположить, что эмоции на нём отражаются далеко не самые положительные. Сердце Мику вновь болезненно сжалось, из глаз уже в который раз за день потекли мелкие слезинки. Что же она наделала? Как можно было так поступить с таким прекрасным созданием? Чувство стыда вперемешку с повторно закипающим гневом захватили японку, сковали прочными цепями, заставляя застыть на месте и не давая отвести молящий о прощении взгляд от объекта своего интереса. Она знала, что нужно сделать. Что НЕОБХОДИМО сделать. Иначе она не сможет спать по ночам, иначе этот стыд сожрёт её целиком и не позволит чувствовать себя комфортно не только в кресле психолога, но даже в своей собственной голове. Пару раз крепко сжав кулаки и так же сильно стиснув зубы под наполненные гневом мысли, Мику отошла от окна, развернулась спиной и вновь достала едва уцелевший после прошлого раза телефон. Нужный контакт был найден так быстро, что японка даже на всякий случай проверила, не промахнулась ли по правильной строчке пальцем. Всего несколько гудков, и из динамика послышалось чёткое, но заметно насмешливое: У аппарата! — Привет, Лен. Ты ещё на работе? — быстро отчеканила девушка, не желая сюсюкаться с ненужными любезностями. А вот её собеседница была совсем не против поболтать. Она всегда такая — с тех пор, как Мику помогла ей раскрыться и объяснила, почему скромность и застенчивость будут ей только мешать, Лена начала тараторить не хуже, чем её будущая начальница в свои лучшие годы. Порой японке даже кажется, что секретарша делает это специально, чтобы посильнее её позлить, а на самом деле не такая уж и болтушка, ведь с клиентами ведёт себя весьма сдержанно и очень даже профессионально. Какая работа, дорогуша? Ты на часы смотрела? Давно дома уже, вот, ванную набираю. Хочешь присоединиться? У меня здесь достаточно места для двоих! — Слушай, я вот один раз возьму и соглашусь! — каким-то образом Лене удалось ненадолго развеселить Мику, чего та совершенно от себя не ожидала в такой-то обстановке. — Заявлюсь к тебе на порог в одном банном халате, а Сергею твоему скажу, что ты сама меня пригласила. Посмотрим, кто из вас стушуется первым. Но-но, давай только без угроз! Сломаешь мне мужа — будешь покупать нового! — Так, пошутили и хватит, — быстро пришла в себя японка, отчётливо нахмурив брови. — Завтра в офис поедешь? Да, мы ведь ещё с налоговой вопрос не закрыли. Кое-кто слишком много ленился на прошлой неделе. — Тогда у меня к тебе будет сразу три просьбы, — и не дав болтливой секретарше времени на придумывание остроумного ответа, продолжила. — Во-первых, отмени все запланированные сеансы для Ясеневой Славяны. Больше она к нам не придёт. Ого! А что так? — Тебя это не касается. Ой, как грубо! Ну ладно, это будет не сложно, что ещё? — Во-вторых, верни ей деньги за приём. Мику продолжала выстреливать слова так быстро, что бедной Лене едва удавалось их разбирать. Но даже когда до секретарши дошёл их смысл, понятнее ей не стало. В каком смысле? Она же вроде предоплату не вносила. — За все прошедшие сеансы, Лена, — японка сказала это таким тоном, чтобы с ней не хотелось спорить. Однако это всё равно не помогло — уж кто-кто, а скупердяйка с большим стажем Тихонова Елена точно не станет так просто мириться с серьёзными убытками. К тому же, ей ведь потом придётся разгребать всю эту финансовую чепуху в целой тонне отчётов. Ты совсем сдурела, что ли?! Что значит "верни"? Ты хоть представляешь, какая у неё там сумма набежала за эти месяцы? Этого Мику и ожидала. И хоть после ругани со Славей ей совсем не хотелось включать режим строгой начальницы, бунт Лены необходимо было подавить в зародыше, пока ей не пришлось кричать на всю улицу. — Так, Лена, слушай сюда внимательно, второй раз повторять не буду! — очень жёстко, будто разговаривает с провинившейся дочерью, прочеканила девушка. Хотевшая было вклиниться секретарша была быстро заткнута коротким, но очень ёмким "Тссс", после чего японка принялась учить её профессионализму. — У меня сейчас очень паршивое настроение. Настолько паршивое, что даже могу кого-нибудь уволить со злости. Поэтому будь любезна, выполни мою маленькую просьбу и переведи Славяне Ясеневой её деньги, а потом вычеркни её имя из графика. И не волнуйся: на твоей зарплате это никак не скажется, я вычту из своей. Хорошо, госпожа Хацунэ, будет исполнено. Услышав это, Мику недовольно цыкнула, но сдержалась от дальнейших наставлений. Сама виновата, что так надавила на подчинённую, которую вообще-то не должна беспокоить в нерабочее время. — И ещё, Лен, — поэтому девушка постаралась унять свой нрав и в дальнейшем говорила с большей любезностью, чем до этого. — Ты не помнишь, сколько у нас на ближайшее время записано клиентов? Если я ничего не путаю, то трое уже в процессе и один новенький — вчера с ним разговаривала, но никаких дат пока не согласовывали. — Замечательно, — не была бы одна из её рук занята, Мику довольно хлопнула бы в ладоши. Вместо этого она повернулась к окну, убедилась, что Алиса всё ещё сидит на диване и никуда пока не собирается, и отдала своё финальное указание. — Последнего пока не записывай. Скажи, что сейчас нет свободного времени, или что я заболела. Придумай что-нибудь, короче, но главное — убеди в том, что позже я с радостью его приму. Не хочу терять клиента. А затем освободи мой график на месяц и больше никого не принимай. Погоди, на целый месяц? Ты что, в кои-то веки в отпуск собралась? — Пока не знаю, — ещё один беглый взгляд сквозь удачно не зашторенное окно, сопровождаемый грустной улыбкой. — Может быть, и в отпуск. Я очень устала, Лен. Ну слава богу, ты ко мне прислушалась! Давно пора, ты уже совсем заработалась. Ладно, я всё сделаю, Микусь. А ты отдыхай себе, набирайся сил, они тебе понадобятся. А то что-то ты совсем нервная в последнее время стала. — Спасибо, Лен. И прости, что звоню в такое время. Да я всё понимаю, госпожа Хацунэ. Намучалась, небось, с этой своей Славяной, надо же на ком-то злость сорвать! — Всё, мне пора, пока-пока, — Мику поспешила положить трубку, пока её снова не заболтали вусмерть. Позже она обязательно выскажет своей подчинённой за все её "Госпожа Хацунэ", а пока у неё есть другие, куда более важные дела. Несмотря на стремительно спускающийся на город сумрак, день, как оказалось, ещё далёк от завершения. Она не позволит своей ошибке повториться и наконец сделает всё правильно. Даже если придётся в очередной раз чем-то пожертвовать.