Предел

Дочь владельца магазина направила их к маленькой лавочке с румянами на соседней улице, убеждая, что поблизости она была единственной, где работники носили форму, похожую на ту, которую она видела на том человеке. Лавочка располагалась по соседству с большим рестораном, где продавали свежую лапшу, у её входа стояло несколько горшков с подвязанными деревьями, смотря на которые, Хонджуну стало непривычно холодно. Он шёл прямо за увлечённой парочкой влюблённых и мало участвовал в обсуждении, но до него регулярно доносились перешёптывания Наи и Даона и монологические высказывания плетующегося позади Канху. Ни единую минуту их путь не был молчаливым. Когда они увидели длинную вывеску лавочки, которую очень постаралась описать дочь старика из магазина, Даон задержал всех у небольшого сугроба на некотором расстоянии от входа. Хоть это и не была сильно оживлённая улица, они привлекали к себе немало внимания. Их светлые маски выделялись на фоне тёмных зданий и украшенных фонарей, встречающиеся жители с опаской проводили их взглядами, указывали пальцами, хмурились. Хонджун давно не чувствовал себя так: словно выставленная на обозрение зверушка. Он напряжённо поджал плечи, окидывая окружающие вещи взглядом, пока Даон рассуждал, что им следовало делать. Войти в лавочку в поисках той работницы должен был кто-то один, в крайнем случае — двое. Они не могли притвориться покупателями, и у них не было возможности в случае чего что-нибудь купить. Ная предложила притвориться, что они просто интересовались слухами, и Даон практически согласился. Они боялись, что не смогут ничего узнать, если просто спросят об этом. Хонджун не понимал, зачем нужно было что-то выдумывать. Это был квест и, судя по всему, окружающие делали всё возможное, чтобы они успешно завершили его. Он не верил, что новогодние эльфы-копии Наи и Даона могли скрыть от них подобную информацию. Поэтому, слушая нелепые предложения о том, как можно замаскироваться, он со смешком думал, что для начала им пришлось бы на виду у всех снять свои маски и притвориться обычными жителями. «Львиная маска» энтузиазма тоже не разделял. Он стоял ближе к Хонджуну, как делал на протяжении всей дороги от магазина, и молча взирал на обсуждающую стратегию тройку — после короткой серии вопросов Канху также изъявил желание предложить свою помощь. Во всей его позе читалось недовольство, львиная маска, казалось, даже немного изменилась. Он не проронил ни слова за всё то время, что Хонджун ощущал его присутствие за своей спиной, и в целом выглядел не заинтересованным в общении. — Мы должны войти туда по отдельности, — стоял на своём Даон. — Но как мы объясним, почему ищем эту девушку? — Зачем так запариваться? — интересовался Канху. — Войдём и спросим. В конце концов, мы даже знаем, как она выглядит. В этом он был прав: женщина из парфюмерного магазина описала то, что смогла вспомнить, и этим значительно облегчила им задачу. Хонджун был согласен с Канху, чем дольше они стояли без дела, тем больше времени теряли. Его уставшее тело напоминало о себе ноющими болями в ногах и сонливостью. — Иди тогда ты, — ощетинился Даон, когда Канху в очередной раз предложил просто войти. — Может, тебе без проблем всё расскажут. Несмотря на то, что сказано это было с явной насмешкой, Хонджун почувствовал, что именно этим всё и закончится. Канху, не обращая никакого внимания на недружелюбие в словах Даона, прошёл мимо. «Львиная маска» оживился и, не сказав никому ни слова, дёрнулся следом. __________________________________ А теперь пройдёмся по тому, что может произойти в этой главе.

(1)

«Львиная маска» спрятался за спиной Хонджуна и вытянул вперёд руку, указывая на человека впереди. Его пальцы несильно сжимали плечи, и Хонджун по началу посчитал, что «львиная маска» действительно был напуган. Но когда тот подтолкнул его ближе, навалившись телом, он чуть было не рассмеялся: «львиная маска» присмотрел в нём отличное препятствие для встревоженного мужчины. Это выглядело довольно нелепо, Хонджун уступал «львиной маске» в росте и, по правде, не мог не чувствовать себя от этого преданным и обделённым. Он был уверен, если бы «львиная маска» постарался, то смог бы увидеть то, что происходит, прямо из-за его головы — и для этого ему бы даже не пришлось вставать на мыски. (На самом деле, Хонджун был очень невнимательным в этом вопросе, потому что, как только «львиная маска» встал за его спиной, и он увидел их отражение в отполированной вазе, он не мог отпустить своё возмущение и недовольство. И будь он немного внимательнее, — а он мог бы быть, если бы на его лице не было этой чёртовой маске, — то определённо заметил бы крупную подошву на ботинках «львиной маске». И вновь бы возмутился). Человек напротив, казалось, заметил свою ошибку и поторопился спрятать очевидную улику. «Львиная маска» воскликнул: — Хён, то ожерелье!

(2)

Хонджун не мог отвести от него взгляда. Он привык к тому, что люди бывают пленительными, что они могут быть завораживающими и по-простому удивительными, он перенял от своего брата склонность к их анализу. Он был упоительно спокойным, практически выдуманным. Он не был человеком.

(3)

— Что ты хочешь потрогать в этот раз? До какой вещи твои длинные руки ещё не добрались? — Я же и так стараюсь никому не вредить!

(4)

«Львиная маска» оказался молодым мужчиной — ещё пока парнем — практически одного возраста с Хонджуном. Он учился на последнем курсе университета на весьма скучном факультете, о котором много не знал и рассказывать не хотел. У него была кошка, которую он очень любил и которую хотел вновь поскорее потискать. Когда его спросили об этом, «львиная маска» чуть не расплакался и жалобным тоном — что выглядело по-особенному непривычно с его низким голосом, — стал путающимися рассказами вспоминать, как Тини — кошка — ещё котенком попала к нему. В Игре «львиная маска» оказался случайно — также, как, в принципе, и в этом мире. Его заинтересовала маска, выданная странным существом, и он, не думая, нацепил её, чем спровоцировал вступление. Хонджун в душе ему посочувствовал. Но когда он приготовился спросить его, помнит ли он, как попал в этот мир, со стороны приоткрытой двери раздался грохот. А следом громкий крик. Хонджун успел только повернуться в направлении звука, как мимо проскочила высокая фигура «львиной маски». Ранее прятавшийся за чужой спиной он первым выскочил из комнаты.

(5)

Женщина была худой и очень бледной, её молодое лицо преждевременно состарилось, длинные тёмные волосы потускнели и поблёкли. Она напоминала утерявшую своё изящество красавицу, которая, пережив горе, превратилась в измученную женщину. Она смотрела на группу людей пустым безжизненным взглядом и, казалось, вовсе не слышала вопросов. — Вы Зоя? — неловко начала Ная, подходя ближе. Хонджун перевёл на неё взгляд, полный недоверия. — Зоя? Вы ищете Зою? — Да, её мама попросила нас найти её. Женщина замерла с отсутствующим взглядом. Через несколько секунд она медленно кивнула, всё так же не говоря. Ная обрадовалась, повернулась к своему молодому человеку. Они радостно заговорили. А Хонджуна одолело странное предчувствие: на шее «сестрёнки Зои» не было никакого знака. Она не являлась ни жителем, ни работником.

(6)

Она, флиртуя, потянулась ближе. Хонджун чувствовал, как тонкая нежная ручка коснулась его ладони и принялась гладить лёгкими движениями. Ему хотелось тут же отдёрнуть ладонь, но, взглянув на улыбчивое лицо девушки, пришлось сжать зубы и терпеливо разжать рефлекторно напрягшийся кулак. Та мелодично засмеялась и, сузив глаза, подалась ещё ближе. Хонджун видел, как её светлые пальцы потянулись к краям маски в очевидном желании снять её. Он заставил себя стоять на месте и выжидать.

(7)

Хонджун замер, забыв, что собирался сделать. Шишка в его кармане дёрнулась.