Эгоист

— не люблю. Слова обретают форму оружия, явно целясь прямо в хрупкое, ничем не защищенное сердце. Я смотрю на него и не могу отвести взгляд ни на милиметр от этих черных холодных глаз, которые не так давно одаряли меня теплом. Когда всё это началось? Что я упустил, раз сейчас происходит это? — но почему, Северус? — я даже не скрываю своей боли, голос дрожит от сдерживаемых эмоций, которые, ещё совсем чуть-чуть, и точно вырвутся наружу градом никому не нужных слез. — что я должен Вам пояснять во фразе «я тебя больше не люблю», мистер Поттер? — он снова раздражённо ведет бровью, и смотрит будто сквозь меня. — но почему так. — Я выдыхаю, садясь на кресло. Видит Мерлин, если бы его не было, я бы упал, и больше встать уже не смог бы. — так резко и. Северус, ты уверен? Это из-за той ссоры, да? Извини, я не придал ей такого значения, но. — я тяну к нему руку, он стоит совсем рядом, но не протягивает свою в ответ. Что-то внутри трещит. Снейп прерывает меня на полуслове: — нет, Поттер, я просто устал. Устал от тебя. Черный вихрь мантии едва не задевает стеклянную статуэтку на журнальном столике, и мужчина исчезает в вихре аппарации. Сил нет, и я просто сижу, не понимая какой-то частью сознания что же сейчас произошло. Странное ощущение какой-то тяжелой и душащей тоски мешается с потихоньку возрастающим осознанием и болью. Встаю со старого кресла, делаю шаг и запинаюсь о подушку. Мы на днях лежали у камина. Я сидел, оперевшись спиной о диван, а Северус лежал на моих коленях. Чтобы ему было комфортнее, я подложил эту подушку, зная его довольно частые боли в шее, причины которой были от любого неудобства, даже совсем мелкого. Засидевшись допоздна, мы как-то не убрали её, совсем забыв, и ушли наверх спать. Возможно, я был просто невнимателен? Да, мы давно не разговаривали по душам, но я скидывал всё это на усталость и занятость. Недавняя ссора была притянута за уши, а до этого ничего такого не происходило. Или я просто не хотел видеть? Так привык к замечаниям, что перестал их замечать? Ведь мне было достаточно Северуса просто рядом, я не обращал внимание на то, что его во мне раздражало. Мне было комфортно от того, что он здесь, со мной, а остальное мелочи. Игнорировал то, что он чаще стал ругаться, перестал обнимать меня и начал закрываться в своей лаборатории то и на несколько дней. Но это всё казалось сущим пустяком, ведь с кем не бывает, правда? Не правда. Совсем, ни капли. Как можно было быть таким невнимательным? Эйфория от совместной жизни, видимо, застелила глаза толстой пеленой эгоизма, возможно, я перестал обращать внимание на что-то важное из-за этого. Мы стали жить вместе не так давно, но это были самые счастливые моменты. После того, как я очнулся в мунго, и, всё ещё израненный сразу же перенесся в визжащую хижину что-то будто просто встало на место. Я аппарировал из последних сил с еле дышащим телом на руках, рискуя расщепиться, однако, мою дурную голову как всегда спасло везение. Как и Северуса. Честно сказать, оставить его в покое я пытался, честно! Но не получилось, как говорится, не срослось, слишком я привязался. Конечно, его воспоминания сыграли не последнюю роль во всём этом сумбуре, однако, лишь один его виноватый взгляд менял всё в моей душе. Тогда, как только он очнулся от почти что месячной комы, первое что он сделал — прошипел: — спасибо. Я, честно сказать, совершенно не ожидал теплого взгляда, скорее, фразы из разряда «убирайтесь», или, о, моё любимое " Заблудились, мистер Поттер?" . Тогда всё было таким ярким, таким замечательным. Из воспоминаний меня резко вытянуло в реальность звяканье закрывающейся домовиком двери. Я упал на колени перед подушкой, которая ещё хранила запах адеколона и шампуня Северуса. Легкий запах хвои и каких-то других трав. Такой родной, и теперь такой далекий. Слезы хлынули из глаз, всхлипы вскоре превратились в рыдания, а после в крики, которые удерживать было выше моих сил. Определённо. Так я там и выключился, когда — даже и не знаю, но чувствовал я себя паршиво. ××× В таком состоянии прошло две недели. Аппетита хватало на утренний кофе, горький и до ужаса неприятный, горячий, обжигающий полость и колющий язык. Кричер пытался как-то запихнуть в меня сендвич. Я был очень благодарен переживающему домовику, постарался немного поесть, чтобы не волновать и его. Видимо, мой вид был действительно жалким, раз он так сочувственно смотрел на меня. Я спал в нашей постели, но родной запах выветрился, а в доме стало заметно дискомфортнее без мелочей, которыми когда-то пользовался Северус. Не висела его запасная выходная мантия в углу прихожей, не было его высоких сапог для сбора опасных ингредиентов, и многих других вещей, которым не придавал значения, но они, казалось, будто вечно там были. Гермиона заходила в какой-то из проходящих дней. Пыталась вытащить меня из дома, но мысли о том, чтобы выйти куда-то без него были сравне муке. Это так драматично, хотелось истерично смеяться от собственной беспомощности. Не столько было страшно выйти, сколько признать, что уже ничего не вернешь назад. В одно из таких посещений она выслушала весь тот поток слов, который лился из меня, всю ту боль и слезы, всë, что я испытывал, и обнимала так крепко, будто пыталась её вытеснить. И у неё почти получилось, я действительно стал чувствовать себя не столько паршиво, сколько никак. Возможно, апатия была просто последствием сильных переживаний, но стало легче. Та дыра, образовавшаяся после разрыва становилась больше, но вместе с тем привычней. Не сразу, конечно, наверное через неделю — другую, но я впервые вышел с Гермионой в парк. Свежий воздух тогда сильно ударил в голову, и я впервые за тот месяц вздохнул полной грудью, не рассыпаясь при этом от дерущих голову мыслей. Через ещё один небольшой промежуток времени я взялся за себя и вернулся из своего затяжного отпуска. Пришлось солгать, что был занят неотложными семейными делами, ведь мне предстояло стать преемником рода Блэк, да и свой род также стоило не обделять вниманием. Не то что бы это было правдой, и этим действительно нужно было заняться, но не сейчас, определённо. Оказывается, похудел я где-то до половины меня того, каким был незадолго до ухода. Щеки впали, скулы стали острыми, как и плечи, осунувшиеся, а теперь ещё и хрупкие. Я как-то не сильно обращал на это внимание, пока случайно не уронил зеркало в горячую воду ванной. Оно запотело, и я, подняв его, залез вместе с ним в воду, поворачивая стеклом к себе. Синяки под глазами можно было сравнить с ночным небом, настолько тёмные они были. Конечно, если применять гламур перед работой, то всё будет не так ужасно, вполне решаемо. Улыбаться при всём желании не получалось. Боль тянула откуда-то из глубин, отдавала горечью при любой попытке развеселиться. Коллеги и друзья тоже пробовали, но так и не получилось, хоть я и очень ценил их старания. Не хотелось обременять, и быть жертвой, поэтому лишь жалкое подобие эмоций иногда посещало моё лицо, но и то ненадолго. Вскоре на это перестали обращать внимание, наверное в какой-то момент уже смирились. Я уж точно. В груди была дыра, и заделать её даже временно я ничем не смог. Первое время пытался отвлечься друзьями, потом работой, позже — новыми знакомствами. Но всё это давало будто откат позже. Любая замена не помогала надолго. Да и кто бы мог заменить его? Сначала я думал, что это пройдёт, а после стало совсем тяжело. Моментами накатывала ужасная усталость, всё валилось из рук. В один из дней я даже заметил, что не получаются некоторые простые заклинания. Списал на загруженность, в аврорате, все-таки, также тяжело, и никто поблажек не давал. Чуть позже появилось чуть большее недомогание, и головокружение, но я снова не стал зацикливать на этом своё внимание, так как буквально ночевал за отчётами, не успевая иногда не то что поспать, но и поесть в том числе. Попалось сложное дело, нужно было вести множество допросов, не было времени на всё остальное. Но, в конце концов, мы смогли найти последнего из особо опасных убийц, которые охотились на магов, рождённых маглами. Причина была ясна, мотив классический и от того не менее ужасный. Но всё закончилось наименьшей потерей среди населения благодаря Драко, который смог выследить и обезвредить почти половину группировки. Оно и понятно, не только другие волшебники, но и его любимая супруга была в опасности в тот момент. Гермиона строго настрого соблюдала все предписания и всегда находилась под наблюдением авроров, даже находясь в самом безопасном месте магической Британии — родовом мэноре Малфоев. После того, как дела были окончены, ранним утром я покинул аврорат, чтобы, наконец, дать себе хорошенько выспаться и отдохнуть. Хотелось лечь, голова кружилась и болела просто нещадно, а мысли будто замедлялись, текли вяло. Решил аппарировать, но, взмахнув палочкой, вызывал из той лишь слабый столп искр. Удивленно посмотрев на неё, я даже слегка проснулся, и будто увидев её впервые, растерянно почесал затылок. Голова ещё гудит. — мистер Поттер? — я. — слышу родной голос. Внутри все будто опускается, а после сердце начинает биться с неистовой силой о ребра. Страх вперемешку с неверием и какой-то глупой затаенной надеждой. Я так давно не видел его. Обернись, ну же, Гарри, он пришёл. Нет! Одергиваю себя. Я слишком жалок. Северус сам отказался от меня, и нельзя показать ему ту слабость и ту боль, что я испытываю. Это будет слишком жалко и слишком…слишком. Но я всё равно разворачиваюсь, на пятках, не смотря в глаза собеседника, а рассматривая полы мантии, вместе с ними и плитку. Ммм, я не обращал внимание, интересно, здесь больше чёрных волос или серых? — здравствуйте, сэр. — Гарри, ты… — он начинает, но прерывается на полуслове. — Гарри? — слышу тревогу в его голосе и резко поднимаю голову, чтобы посмотреть. Будто не вижу его лица, кажется, оно слегка смазано, но странное ощущение, как если весь его силуэт зовет меня подойти ближе. Я уже спустился с лестницы, и теперь хочу вернуться обратно, встать рядом. Какое-то глупое ощущение, которому нельзя противиться. Но, стоит ли? Пусть буду жалким, но хотя бы одну секунду… Ставлю ногу на первую ступень лестницы, и в глазах становится как-то странно мутно. Почему-то резко темнеет, и я, пытаясь схватиться за перила, падаю в какую-то пропасть. ××× -… Даже не смогли за ним присмотреть! — голос Снейпа срывается, сталь так и звенит. — он получил проклятье, и Вы не знаете? Грейнджер, я был о Вас лучшего мнения. — взаимно, Сэр. — резко отвечает девушка, сверкнув глазами в его сторону. Как оказалось после - вовсе не проклятье Черт бы побрал всё это. Он был уверен, что у Гарри всё хорошо, он видел, как тот общался с друзьями, ходил в гости к рыжим бестиям и в целом вёл себя довольно сносно. Только не улыбался. Сначала Снейп давал ему время, думал, что это просто нужно пережить, и через несколько дней тот оклемается, забудет его и снова будет радовать зеленым теплом глаз и нежной улыбкой. Но проходил месяц, второй, а он будто всё больше и больше темнел, тух как спичка, без дыма или пепла. Просто исчезал. И тут мужчина уже просто не выдержал. Доказал себе? Что не забудет? Что эгоист все-таки сам Снейп? А Поттер был единственным человеком, который его любил? И любил, черт возьми, просто так? Что ты пытался этим проверить? Хотел его заставить страдать? За то, что тот был рядом всегда, за его искренность, в которую ты отказывался верить? О, как же его не хватало всё это время. И в тот вечер сокрушающего осознания Северус рванул к нему, узнал где Гарри и явился к аврорату, надеясь успеть. А Гарри, его замечательный, Гарри так был рад! Так защемило сердце от этого неверящего, преданного взгляда ярких глаз. И где-то там плескалась та неуверенность, что ему будто кажется, что всё это не правда. А потом он упал. Улыбнулся, как улыбался только ему, и стал заваливаться назад со ступеней. Северус тогда еле успел схватить его за тонкую кисть, и тут же перекинул их в Мунго. А там выяснилось, (что и так было ему известно) что Северус непроходимый глупец. Тот, который чуть не убил свою магическую пару, которая настолько сильно ждала его, что не смогла свыкнуться с потерей, из-за чего магия стала есть своё ядро, чтобы продлить срок, оставшейся одинокой душе. И от того на сердце было ещё хуже, ведь его Гарри так мучился, а он просто был слепым, и, чего умалчивать, непроходимым эгоистом. Не хотел верить, не хотел доверять. Надеялся, что тот насладится, насытится, да и уйдет А потом понял, что не может дождаться ухода и выжидать. Что больше не сможет собрать своё сердце после расставания. Не после такой всепоглощающей любви, которую он испытывал к этому человеку, к этим непослушным смоляным вихрам, ярким глазам и таким хрупким запястьям, которые всегда так любил целовать. Так шли дни. Снейп ночевал в его палате, ел в те промежутки, в которые профессора выталкивала из палаты Грейнджер. С ней же ругался по вечерам, а она не уставала напоминать мужчине, что давно стала миссис Малфой, и хватит уже называть её ребенком. Северус старался дать Гарри всё, что было в его силах. Магия брала своё, насыщалась Снейпом, тянула из него, но он и не был против. Дарил и не просил взамен, потому что так было нужно, и хотелось так, как правильно именно сейчас, как всегда делал Гарри. Отдать всё, и ничего в ответ не нужно, разве что, может быть, одну только теплую солнечную улыбку, какую умеет только он. И ждал. Обдумывал, корил, пытался найти глупое оправдание, хоть одно, но после смотрел на нежную и бледную кожу запястья, которое держал в руках, и в мыслях было лишь желание касаться, и касаться, пожалуй, всю жизнь, и желательно после неё, а ещё много вины и сожаления о собственной глупости. Гарри был слаб, очень бледен, и от того и так черные как смоль волосы подчёркивали его тяжёлое состояние. Худой, даже слишком, особенно для того, кто всегда любил вкусно поесть, и желательно побольше. Снейп улыбнулся, вспоминая несколько коробок из-под маггловской пиццы, которые притащил в один из дней Гарри в их дом, пытаясь втянуть того в весь ассортимент вредной пищи. Картофель в форме палочек и какие-то куриные ошмётки он старательно игнорировал, но они оказались довольно сносными, хоть и специфичными. Поттер был по-настоящему счастлив, что Северус согласился на эти гастрономические эксперименты, и очень плохо скрывал свои переживания, когда они открыли первую коробку. Снейп так глубоко ушёл в свои мысли, что не сразу различил тихий шепот: — Север. Мутный взгляд, покрытый пеленой теплого воспоминания, резко сфокусировался на мальчике. — Гарри! — он поцеловал его в серединку запястья, и использовал сигнальные чары. — как ты себя чувствуешь? Что-то болит? — нет, я. — он закашлялся, и медленно прикрыл рот рукой. — пить. Мужчина поднес к его губам холодное стекло стакана и слегка склонил его, придерживая за шею другой рукой. Гарри сделал несколько глотков, и, отодвинув стакан, повернулся к нему, слабо улыбнувшись. — ты здесь. — мистер Поттер! Как вы себя чувствуете? — в палату ворвался один из колдомедиков в лимонной мантии, и находу наложил на Гарри диагностические чары. — признаков истощения почти нет, опасности для жизни тоже. Мы очень рады, что вы очнулись, мистер Поттер! — всё в порядке, спасибо, сэр. — Гарри сжал руку Северуса, и слабо ему улыбнулся. — я чувствую себя хорошо. — конечно, всё благодаря магической паре! Что бы мы делали без мистера Снейпа, не могу и представить! — колдомедик взмахнул руками, передавая весь спектр эмоций, который он испытывал. — так редко бывают такие случаи! Вам очень и очень повезло. — мужчина прочистил горло и посмотрел на хмурого профессора. — Что же, сейчас Вам нужно отдыхать и набираться сил, мистер Поттер. А завтра мы уже будем продумывать план действий исходя из вашего состояния. Я оставлю Вас. — ох, Гарри, прости меня. — Северус, после ухода колдомедика, повернулся к Поттеру и вновь поцеловал его бледную руку. — я такой глупец! Это всё из-за меня, я совсем не хотел сделать тебе больно. Был уверен в своей глупой мысли, что ты наконец насытишься и уйдешь от меня. Не смог из-за своего эгоизма увидеть дальше собственного носа! Я очень жалею, что бросил тебя, мой прекрасный ангел. — он снова легко коснулся губами тонкого запястья и посмотрел в родные глаза Гарри. Проговорив остаток вечера, Гарри настоял на том, чтобы Северус вернулся домой и отдохнул. Он всё это время был рядом, и ему нужно было хоть немного побыть в горизонтальной плоскости, и ещё следовало сделать — нормально поесть, а не кусочничать в буфете на этаже. Когда мужчина ушёл, в палате сразу стало как-то пусто. Холодно, и немного печально. Поттер нахмурился и сжал покрывало. Тёплое ощущение счастья плавилось от едких мыслей в голове, было много вопросов без ответа. Например, самый бьющий по голове: может, Северус в нём неуверен? Но тогда чем он заслужил это недоверие? Свернувшись в комочек, Гарри натянул одеяло до подбородка и нажал на согревающий артефакт, активируя его. Внутри, конечно, теплее не становилось, но было легче. Тревога неприятно колола где-то под рёбрами, обида же жгла глаза, застилая их пеленой непролитых слез. Все мысли кружили вокруг Северуса. Почему нельзя было поговорить с Гарри? Он до сих пор считал его ребёнком, неспособным принимать решения? К середине ночи Гарри забылся тревожным сном, в котором пытался что-то поймать, но никак не мог поспеть. ××× Когда Гермиона зашла в палату, сцена только разгоралась. Порозовевший от прилива сил и злости Поттер стоял на больничной койке, кидая с криками в профессора все вещи, попадавшиеся ему в поле зрения. Тот, красный от злости в ответ лишь молча ловил и ставил летящие вещи рядом с собой. — я никогда в тебе не сомневался! — обиженно крикнул Гарри, целясь последним апельсином в профессора. — В любой ситуации был верен! А что сделал ты? — Гарри, положи фрукт обратно! — попросил Снейп. — ты совершенно прав, положи фрукт на место. Давай все-таки поговорим спокойно? — Как я могу говорить спокойно? Я не верю ни единому твоему слову, ты всегда считал меня мальчишкой! Даже сейчас смотришь так, будто мы снова в школе! — тогда сядь, чтобы не подтверждать подростковую импульсивность, которую ты сейчас показываешь. — да ты! Да я сейчас! — Гарри топнул ногой по кровати, показывая всё своего негодование, и, запутавшись в одеяле, которое смялось у его ног, стал падать на пол, зажмурившись в ожидании падения. — левиоса! — Северус махнул рукой в сторону Гарри, когда Гермиона инстинктивно дернулась вперед, пытаясь поймать друга. Гарри завис в паре сантиметров от пола, демонстративно сложив руки на груди. — Ты прав, я действительно эгоист. — он вздохнул, возвращая магией Поттера на койку и подошел ближе. — настолько ослеп от собственной неуверенности, что напридумывал то, чего действительно и не было. Я никогда в тебе не сомневался, Гарри, но прости, я слишком сомневаюсь в себе. Боюсь… — Снейп сел на больничную кровать. —. боюсь, что не справлюсь, что не смогу достигнуть того уровня счастья и всех других эмоций, которые ты всегда даришь мне. Ты всегда был таким ярким лучиком, который грел меня, и я так хочу дать тебе это взамен, но мне кажется, что я будто даю слишком мало по сравнению с тобой. И я знаю, что ты заслуживаешь того, кто будет действительно сильно тебя любить, как и я, но так, чтобы ты не страдал от этого, от меня, от моих заскоков. — но я люблю тебя, Север. — тихо шепнул Гарри, протягивая руку мужчине. — люблю так, как не любил никого в этом мире. И, ведь, если я выбрал тебя, то это о чём-то говорит? Вспомни, как всё начиналось. Если мы пережили всё то, чтобы было тогда, если смогли стать чем-то единым, то почему я, вдруг, должен передумать? Прошу, пойми, что я именно люблю. Северус потянулся к Гарри, взял его лицо в ладони и нежно поцеловал. Гермиона в этот момент тихо прикрыла дверь, оставляя двоих наедине и, улыбнувшись подходящему Драко, взяла его за руку, потянув за собой. — а шрамоголовый? Ты уже заходила к нему? — пойдем, дорогой, им сейчас не до нас. — она улыбнулась и пошла с ним к выходу из больницы. ××× — Наконец-то. — Гарри тяжело вздохнул, кидая плащ на банкетку. — я хочу нормально поесть. Кричер, я хочу пиццу и большой чайник облепихового чая. — да, хозяин. — только появившийся домовик с щелчком скрылся из комнаты, оставляя хозяев в тишине. Гарри почувствовал теплые руки, пробивающиеся под тонкий свитер, и ползущие легкими движениями по позвоночнику. — мм — он облизнул губы и откинулся на широкую грудь мужчины. — я точно скучал по дому. — мы тоже по тебе скучали, дорогой. — Северус оставил пару легких поцелуев на шее парня и, взяв его за руку, потянул в сторону гостиной. — пойдем, я хочу кое-что тебе показать. Гарри не сдержал поражённого вздоха, зайдя в комнату, и удивленно посмотрел на зельевара. — это потрясающе, Северус. — он улыбнулся и провел рукой по ромашкам, лежащим в корзине перед ним. Гарри обвёл взглядом преобразившуюся комнату, в которой теперь стояло очень много его любимых полевых ромашек и одуванчиков, а в центре комнаты стоял небольшой стол, сервированный на двоих. — выглядит замечательно. — тогда стоит присесть, надеюсь, ты не обидишься на меня, если я предложу несколько другие блюда вместо пиццы? — ни в коем случае. — Гарри улыбнулся и сел на стул, который ему любезно пододвинули. Кричер подал легкие закуски, и Северус разлил вино по бокалам, после чего протянул один парню. Сделав глоток, Поттер дал вкусовым рецепторам насладиться легкой кислинкой, и посмаковать приятный напиток. — надеюсь, ты оценишь мои старания, и я удивлю тебя своими блюдами. — Зельевар слегка улыбнулся Гарри, нервно теребя край салфетки. — о, даже так. — удивился молодой человек. — уверен, всё будет просто шикарно. — Гарри наколол на вилку кусочек мяса, откусил его и тихонько застонал от удовольствия. — как я и говорил, Север, ты замечательно готовишь. Закончив с ужином, Северус сменил убранство комнаты, убрав лишнее, и оставив только цветы, стоящие у диванчика. Растопленный камин добавлял уюта романтичной атмосфере, а горящие взгляды громко говорили в умиротворяющей тишине. — Гарри. — Северус прочистил горло и взял его за руку. — я хочу поблагодарить тебя за этот вечер. Хочу поблагодарить за всё то время, которое ты находишься рядом со мной. — он напряженно вглядывался в глаза возлюбленного, и нервно улыбнулся. — ты самый замечательный, и самый любимый человек для меня. Я доверяю и люблю тебя всем своим сердцем. И, поэтому, хочу предложить тебе… — Снейп замялся, доставая свободной рукой маленькую коробочку из кармана мантии. —. Заключить со мной магический брак. Знаю, что я не подарок, и что с моим характером трудно, но я обещаю стараться во всю силу моих возможностей и больше, чтобы ты был счастлив рядом со мной. — он аккуртно высвободил руку и стер тыльной стороной слезы с лица возлюбленного. — Гарри Джеймс Поттер, согласишься ли ты заключить со мной магический брак, соединяющий нашу магию и наши души в этом мире и в любом из других?

Гарри только счастливо улыбнулся и нырнул в объятия любимого мужчины, шепча между всхлипами «всегда».