Десять лет спустя...

Первая ступенька на лестнице до сих пор скрипит, когда на неё наступаешь, хотя мастера, делавшие ремонт божились что сделали всё как надо и скрипеть ничего не должно. Скорее всего это отголосок той смерти в нашем доме которая случилась ещё во времена расцвета Локвуд и Ко. Сейчас, спустя десять лет, когда Проблема практически иссякла, и только по одинокие призраки дают о себе знать едва ли не раз в пару месяцев, вспоминать те времена особенно приятно. Дом на Портленд - Роу 35 всё ещё помнил шум многих голосов, сражений и экспериментов, закрыв глаза можно было легко восстановить в памяти запах подгоревших гренок, серы, магния, и чёрного чая, а где-то в подвале, где теперь тренажёрный зал, слышались голоса Холли и Джорджа, разбирающих документы и составляющих график на день. Под потолком на чердаке раздавались шаги Люси, и её приглушённое бормотание в беседе с Черепом, а теперь в доме царит тишина. Мягкая, обволакивающая, и уютная. С исчезновением Проблемы потребность в агентствах стала отпадать, они закрывались один за другим, исчезли ночные патрули, и дети снова стали спать ночами, ходить в школу и просто жить. Редкие случаи проявлений, расследовал конкретный отдел в Скотланд Ярде, в котором теперь работала Люси. Её дар практически исчез, но опыт и оборудование оставшиеся после закрытия общества Орфея, помогали не отставать от младшего состава оперативной группы. Знаю, что она до сих пор ищет способ вернуть к жизни Череп, и желаю ей в этом удачи, хотя эта драматическая и несправедливая влюблённость вытягивает из неё все соки. Джордж и Фло поженились, у них небольшой домик возле Темзы, и две собаки. Кабинс пишет научную работу по возникновению Проблемы, мемуары, статьи и ещё бог знает, что для национального музея. Флорэнс оставила свой криминальный бизнес, который с исчезновением призраков потерял смысл и сейчас преподаёт фехтование в спортивном колледже. Выглядит просто сногсшибательно: подстриженная, помытая, ухоженная, стройная и с белоснежной улыбкой часто саркастичной, но всё же улыбкой. Холли и её девушка, тоже узаконили отношения, усыновили малыша и сейчас отойдя от дел посвятили себя семейным хлопотам, хотя на не полный день Холли всё же приходит помочь мне в Фонд Локвуд, без неё я бы умер под натиском всех этих бумаг и договоров. Все разъехались с Портленд – Роу, но жизнь не перестала бить ключом, просто теперь здесь сорились и дискутировали всего двое. Подойдя к двери в спальню, я на мгновение замер: янтарный свет ночника пробивался из-под двери, обозначая для меня ориентир в тёмном коридоре. Запах терпкого кофе, и чёрного чая перемешались в тёплом ночном воздухе. Я сегодня снова задержался в фонде, и пропустил ужин. - Входи уже, магниевой бомбой не брошу. Раздался из-за двери приятный баритон, и я улыбнувшись открыл дверь. Киппс сидел на постели с книгой, на тумбочке с его стороны кровати дымилась кружка с кофе, а на моей стоял поднос с чашкой и накрытым полотенцем заварником, в самом уголке притаилась тарелочка с печеньем, и парой сэндвичей. У меня по дурацки защемило сердце. На Квиле была домашняя футболка и лёгкие штаны, он опирался спиной на изголовье кровати, и отложив книгу смотрел на меня поверх очков для чтения в тонкой оправе. Его зрение стало ухудшатся ещё во время активной охоты, а из-за использования очков из Орфея, эти изменения усугублялись, тогда мы этого не знали, а сейчас уже мало что можно поправить. В обычное время он видит хорошо, а вот читать или работать за компьютером способен только в очках. - Прости что снова не попал на ужин. Ослабляя узел галстука и вешая в шкаф пиджак говорю своему мужу. - Ну я способен поесть и без посторонней помощи, а вот ты вряд ли, поэтому бери поднос и ешь пока всё не остыло окончательно. Фыркает Киппс и убирая книгу на тумбочку, смотрит на меня усталым взглядом. Его волосы немного отрасли, и сейчас обрамляли лицо изящными прядями, в жёлтом свете ночника они казались покрытыми позолотой, совсем медными как червлёное золото, а зелёные глаза переливались искрами внутреннего огня. Я с трудом оторвал от него влюблённый взгляд, стараясь сохранить хоть какие-то крохи концентрации, но Квил ленивым жестом снял с лица очки, выгибая одну бровь, и я понял, что конспирация провалилась. - Можно ужни позже? Мне сейчас хочется другого… Расстёгивая рубашку и опускаясь одним коленом на постель со стороны супруга, я не двусмысленно облизал губы. - Что, сразу к десерту? А не слипнется? Подаваясь ко мне навстречу и выдыхая это прямо в приоткрытые губы поинтересовался Киппс, он одним текучим движением стянул через голову футболку, и привычно щёлкнул пряжкой моего ремня. По коже тут же прошли легионы мурашек, я уже не особо сдерживаясь навалился на этого искусителя, вминая в мягкие подушки и оставляя влажные следы в местах поцелуев. - Я думал ты устал и хочешь спать… В перерывах между тяжёлым дыханием и поцелуями прошептал Киппс, он успел избавить меня от штанов и белья, вслед за своими, и теперь выгибался в моих руках до хруста в позвоночнике, отвечая на каждое прикосновение стоном и дрожью. - Твой вид возродил меня к жизни. Прикусывая ключицу Квила прохрипел я севшим голосом. Давно миновали те времена, когда мы неловкими подростками изучали друг друга, учась на ошибках. Сейчас я знаю тело своего любовника как своё, каждый изгиб и рельеф, каждый шрам и эрогенную зону, и это самое ценное знание которое мне досталось. Сколько всяких экспериментов, ссор и выяснения отношений мы прошли прежде чем стали такими как сейчас: неразделимыми. Я так рано потеряв родителей и сестру всегда боялся привязываться к людям, и тем не менее стремился к их обществу, искал внимания и поддержки. Больше всего я боялся полюбить, открыть сердце и душу, рискуя остаться одному из-за нелепой случайности или несчастного случая. Но жизнь иногда не оставляет нам выбора и встретившись с этими зелёными глазами на турнире чуть ли не в детские годы, я пропал. Угробил кучу сил на то чтоб изжить из себя это чувство и это стремление, а потом вдруг понял, что если потеряю его даже не узнав, что такое быть рядом никогда себе не прощу. И не подумайте, что признание было удачным или принятым с восторгом, мне ещё пришлось побороться за этого дурака, боящегося своих чувств не меньше моего. Но оно того стоило, потому что когда мы в один прекрасный день нашли хрупкий компромисс и приняли друг друга, я вспомнил что такое иметь семью. Я больше не был один, и сердце, сейчас отчаянно бьющееся под моими губами, звучало в унисон с тем что билось у меня в груди. - Полегче, Казанова, мне уже не 20, так что имей совесть… Откидывая голову от резкого проникновения шипит Квил, и впивается в мои плечи сильными пальцами. В уголках его зажмуренных глаз выступают бисеринки слёз, и я не отказываю себе в удовольствии собрать их губами. - Прости, не сдержался… ты такой красивый… такой тёплый… домашний… Начиная плавно двигаться в горячем теле шепчу я, прикипая кожей к коже партнёра в местах соприкосновения. Всё плавится внутри как в жерле вулкана, от вида закушенной губы и влажно блестящих из-под рыжих ресниц глаз. Ловлю себя на мысли что шепчу какую-то романтическую чепуху, целуя Квила при каждом толчке. О том, как он мне дорог, как я его люблю и что всё что мне нужно в этой жизни это чтоб он всегда ждал меня дома, с чаем и поцелуями. Киппс хрипло смеётся и целует меня в лоб, подаваясь на встречу и сжимая ногами мою талию. Он крупно вздрагивает и обрывает свой смех переходящий в грудной стон наслаждения, едва я вхожу максимально глубоко. Между нашими телами становится влажно и липко, я делаю ещё пару движений и тоже кончаю не сдерживая возгласа наслаждения, боясь как раньше потревожить хрупкую психику наших соседей по дому. В ушах шумит кровь, а грудная клетка ходит ходуном, руки которыми я упирался по обе стороны от головы Квила подламываются, и я устало падаю на своего мужа, вжимая его в матрас и вызывая недовольно рычание. - Тони, ради всего святого, слезь с меня пока не раздавил! И марш в душ! Сейчас же! Я только постель поменял утром поэтому в таком виде ты спать не ляжешь, даже не надейся. Спихивая меня на бок, и поднимаясь первым, ворчит Киппс, откидывая со лба прилипшие к взмокшей коже волосы. В полумраке, его обнажённое тело кажется ещё более худым, но я со вздохом восхищения прослеживаю линию спины, и шеи, лениво думая, что когда в следующий раз у нас будет секс нужно будет взять его сзади, чтоб иметь возможность провести по всему этому великолепию языком. Крамольные мысли прерывает прилетевшее мне в мечтательно улыбающуюся физиономию полотенце и под суровым взором Квила я поднимаюсь с покрывала, и бреду в ванную. На сжимающей пушистую ткань руке сверкает простое золотое колечко, такое же, как и у моего мужа, надетое мною три года назад на его безымянный палец. И вид этого символа нашей связи наполняет меня светлым и безотчётным счастьем, каким-то детским и беззаботным, таким которое я вероятно упусти в своей юности потеряв всех, кого любил. - Ну, чего застрял? Голос Квила раздаётся над самым ухом и тёплые руки обвивают меня поперёк груди. Я всё ещё выше мужа на десяток сантиметров, но тем не мене, он ощущается как старший и более уравновешенный чем я. Мягкие губы касаются моего плеча, и я шумно втягиваю воздух сквозь зубы, стараясь не поддаваться на провокацию, но тело меня сдаёт с потрохами, предательски задрожав в кольце знакомых рук. - Если ты не отпустишь, то твоё драгоценное постельное бельё сто процентно будет испорчено. Потому что я за себя не отвечаю. Севшим грудным голосом выдаю я, опуская ладонь на ручку двери в ванную, и внезапно слыша за спиной довольный смешок Квила. - Ну тогда мы можем устроить второй заход в душе, чтоб спасти постель и совместить приятное с полезным… По моим губам расползается широкая и сытая улыбка, я толкаю дверь и потянув за собой охнувшего мужа вваливаюсь в ванную комнату, два шага и мы уже в душевой кабинке. Все невзгоды и переживания исчезают скрывшись за закрытой дверью, а монотонный шум горячей воды, обрушившейся на нас водопадом, отгораживает от реального мира. Я разворачиваюсь и обнимая Киппса за плечи целую в мокрые губы, закрывая глаза и растворяясь в нашей личной нирване. - Я люблю тебя - срывается с моих губ, и эхом отдаётся в чужих. И больше ничего мне не нужно.