Длинные острова

Азирафаэль, возможно, не обратил бы внимания на большую пещеру на берегу еще раз, если бы не демонический эквивалент знака "не входить" в виде слоя злобно возведенных оберегов. Собственный оккультный почерк Кроули достаточно знаком, чтобы он направился к зазубренной пасти, не ожидая, что ему понадобится его меч. Это черная дыра во тьме, но изнутри доносится сильный аромат дохлой рыбы, обугливания и разъяренной змеи. Он не уверен, обрадуется ли Кроули его неожиданному появлению. Когда они виделись в последний раз, Азирафаэль был с ним очень резок. Но, честно говоря, чего Кроули ожидал? Не то чтобы у него самого не было моментов скуки, моментов, когда он не был полностью уверен, правильно ли он поступает, или это вообще имеет значение в конце концов. Но предположение о том, что они могли бы каким-то образом сотрудничать, было нелепым, и он собирается списать все это на растущее разочарование, а не на искреннее желание соблазнить его. - Кроули? Тишину нарушает волочащийся звук, как будто какой-то огромный груз перемещают по песчаной гальке. Темп медленный и странно громоздкий, Азирафаэль не может не задаться вопросом, не застрял ли каким-то образом нелепый демон, втиснувший свое тело в пространство, недостаточное для его размещения. Но густую темноту входа в пещеру в конце концов нарушает длинная черная морда, покрытая илом чешуя, а затем два желтых глаза, с которыми он более чем знаком. Кроули продвигается дальше к свету, показывая россыпь мокрых, забитых песком перьев, украшающих его затылок и изгиб шеи. - Я так и думал, что это ты, - Азирафаэль не видел его после всей истории с черным рыцарем, - почему ты там прячешься? Тихий воздух пляжа сотрясает шипение. - Я не прячусь, ты бы знал, если бы я прятался, - большая часть тела Кроули выходит на ранний солнечный свет, перья свалялись вдоль позвоночника, все цвета потерялись под влажным песком. - Мне просто не хотелось возвращаться на север с приближением зимы. Не похоже, что кто-то еще претендовал на это место. Я решил, что это вполне приемлемая пещера, чтобы предаться лени, - слова звучат достаточно громко, но, похоже, Кроули не вкладывает в это душу. Он выглядит усталым, и когда его змеевидная голова наклоняется, открывается удивительная область сломанной чешуи сбоку от шеи. Азирафаэль забывает о своей запланированной речи о том, что он не мог не заметить, как Кроули устроил себе логово так близко к замку. Он выглядит так, как будто озорство - последнее, что у него на уме. - Кроули, ты ужасно выглядишь, что-то случилось? Кроули некоторое время ничего не говорит, вместо этого потирая нижнюю челюсть о выступ скалы, который образует левую сторону входа. Отсутствие ответа заставляет Азирафаэля снять шлем и отодвинуть почту. - Выходи оттуда, пожалуйста. - Не хочется, - недовольный тон Кроули в лучшем случае кажется нерешительным. - Ерунда, я и отсюда вижу, что ты не в духе, дай мне на тебя посмотреть. - Чтобы ты мог позлорадствовать? - Азирафаэль видит завитки чешуи, которые почти затягивают Кроули обратно в пещеру. - Когда ты видел, чтобы я когда-нибудь делал это? - мягко спрашивает Азирафаэль. Тело Кроули обвисает, а затем он очень медленно и с явной неохотой выползает на свет. Он больше, чем Азирафаэль когда-либо видел его, настоящий морской змей в слабом солнечном свете. Его блестящая красно-черная чешуя имеет слабый изумрудный отблеск, а длинный изгиб шеи и позвоночника украшен перьями оттенков черного, красного, оранжевого и зеленого. Но в настоящее время они спутанные и сплющенные, обильно покрытые илом и коркой засохшей соли. По всей длине тела усеяны более вдавленные и сломанные чешуйки. Некоторые повреждения покрыты пятнами, как будто что-то большое врезалось ему в бок. Азирафаэль никогда не видел его таким избитым. Это выглядит так, как будто он проиграл бой, и эта мысль расстраивает его больше, чем он знает, что с этим делать. - Боже мой, Кроули, что с тобой случилось? - Я столкнулся с лодкой, - признается Кроули. - Это похоже на нечто большее, чем просто столкновение, - Азирафаэлю приходит в голову, что вялые движения Кроули и нежелание покидать пещеру могли иметь другое объяснение. - Ты не ранен, не так ли? - из этого положения ему так мало видно, что демон мог скрывать от него любое количество ран. Что-то в беспокойстве в его голосе, должно быть, подействовало на Кроули, потому что жесткая настороженность смягчает прикосновение, его большая голова наклонена достаточно низко, чтобы Азирафаэль мог его ясно видеть. - Нет, ангел, я цел. Хотя пострадало мое достоинство. Азирафаэль осторожно тянется вверх. Как правило, они не часто соприкасаются, но и не находят друг друга в таком состоянии смятения и страдания. Кроули не отстраняется, если что, он опускается ниже, позволяя Азирафаэлю коснуться сухой, грубой чешуи у себя на морде, песок, который он выбивает пальцами, осыпается ему на грудь. О, мой друг, посмотри на себя. Азирафаэль этого не говорит, он никогда не сможет этого сказать. Но ему позволено думать так своей головой. Он выпутывает кусочек водорослей из основания пучка красных перьев, осторожно разглаживая погнутые лопасти, хотя песок все равно забивает их. - Запутался в водорослях, невозможно выбраться без рук. - Ты хотел искупаться в океане? - С меня хватит соли, - жалобно говорит Кроули и Азирафаэль думает, что шипение больше похоже на жалобу, чем на что-либо еще. Он убирает свой меч обратно в ножны. - Я думаю, мы можем найти что-то получше морской воды. Я предполагаю, что твоя пещера достаточно велика для небольшого бассейна, у меня в сумке есть немного ткани и щеток. - Ты хочешь привести меня в порядок, как лошадь? - в вопросе больше веселья, чем обиды, но под ним все еще скрывается что-то уязвленное и незаживающее. Азирафаэль сомневается, что сострадание или доброта сойдут ему с рук. - В таком состоянии ты вряд ли можешь быть чудовищным змеем, терроризирующим землю, не так ли? - говорит он вместо этого, уже расстегивая сумку, чтобы найти щетки, тряпку и гребень для перьев, небрежно махнув рукой в сторону пещеры, - и я не могу выполнять свою работу без того, чтобы мой наследственный враг не внес свою лепту. Кроули издает протяжное рокочущее шипение, но затем разворачивается и направляется обратно в дом. Азирафаэль следует за ним, находя пространство внутри удручающе темным, но это достаточно легко исправить и он делает это жестом. Кроули свернулся в петлю, выглядя таким же потрепанным, но как-то меньше - хотя Азирафаэль замечает, что он по-прежнему предпочитает одну сторону, нижняя половина его оперенного хвоста закручена над частью средней части. - Ты сказал мне, что не пострадал, - тихо говорит Азирафаэль. - Это просто игра, - протестует Кроули. Что доказывает, что его первое заверение было ложью. - Дай-ка я посмотрю. - Ты не сможешь исцелить это, пока я в этой форме. Это правда, но у Азирафаэля в сумке есть целебные мази и чистая ткань, чтобы прикрыть любые раны, которые Кроули мог скрывать. За эти годы он понял, что, даже если последствия таких вещей незначительны, в акте заботы есть что-то такое, что может поддержать дух. Он надеется, что в этом смысле они не так уж сильно отличаются. - Что ж, будет справедливо позволить мне попробовать, не так ли? Так что ты можешь сказать, что ты мне так говорил. Пауза долгая и тяжелая, а затем хвост Кроули медленно соскальзывает вниз и в сторону, обнажая участок сломанной и отсутствующей чешуи, плоть под которой ярко-розовая и явно воспаленная. Внешние края все еще немного кровоточат в некоторых местах, как будто чешуйки были оторваны. - Это сделала лодка? - Азирафаэль очень осторожен, когда прикасается к обнаженной коже, Кроули кажется таким уязвимым, когда его ничто не защищает. Он использует немного своей эфирной силы, чтобы проверить, что это всего лишь поверхностные повреждения, свет освещает область на самый короткий момент. - Я не успел свернуть с дороги до того, как она повернула, это моя вина, - объяснение почти выплевывается. - Ты сказал, что запутался в водорослях. - Я демон, я вообще не должен запутываться в водорослях, - слова с шипением обрываются, когда Азирафаэль наносит мазь на нежную открытую кожу. Он надеется, что смесь немного притупит боль. Густая масса из оперенного хвоста медленно сжимается, но затем оседает, когда Азирафаэль наносит больше мази. - И как именно ты планируешь потом перевязать меня? - в вопросе есть любопытство и развлечение. Но Кроули не делает ни малейшего движения, чтобы оторваться от обработки. - Я уверен, что у меня в сумке есть что-то достаточно длинное... - Которое снимется, как только я пошевелюсь, - напоминает ему Кроули. - Тогда я просто должен убедиться, что ты этого не сделаешь, - возражает Азирафаэль. Это не должно быть слишком сложно, Кроули всегда так неохотно уходил. - Ты планируешь держать меня пленником в этой пещере, пока все не заживет? Азирафаэль минуту обдумывает это. - Я не обязан держать тебя в плену. Возможно, я наткнулся на спящего морского змея и просто наблюдал, чтобы убедиться, что никто из людей не наткнулся на его логово. Кроули издает грубый звук, но когда Азирафаэль находит в своей сумке длинный рулон бинта, он с некоторым удивлением подчиняется ангелу, обматывающему его вокруг него, а затем крепко завязывает. Вопросительный жест тряпкой заставляет Кроули опуститься немного ниже и Азирафаэль использует небольшое естественное углубление в скале, чтобы наполнить себе бассейн водой. Затем он медленно проводит влажной тряпкой по чешуе Кроули, удаляя ил и песок, затем покрытые коркой белые пятна и кольца соли, пока они снова не станут чистыми. - Ты не обязан этого делать, ты знаешь, - эти слова расходятся с тем, как голова Кроули медленно опускается на руку, пока Азирафаэль доводит изгибы глаз до темного глянцевого блеска, - в конце концов, я переоденусь и вымоюсь как человек. Да, но сначала он, скорее всего, проспал бы здесь несколько дней, зудящий, грязный и страдающий, ужасно жалея себя. Азирафаэль этого не потерпит. Он мог бы возразить, что камуфляж слишком хорошо сработает при набегах на деревни. Но он думает, что они перестали нуждаться в оправданиях, поэтому он ничего не говорит. Перья, покрывающие голову и шею Кроули, сложнее, их нужно несколько раз промокнуть, чтобы очистить от въевшейся грязи. Пока он не сможет увидеть цвета влажных крыльев под своими пальцами, легчайший отблеск их переливчатости. Азирафаэль расчесывает их, медленно и нежно. Они станут немного пушистыми и Кроули будет жаловаться на унижение. Все будет так же, как было всегда. Ему этого всегда было достаточно. - Я мог бы все исправить чудом, - голова Кроули наклонена достаточно низко, чтобы Азирафаэль мог мягко провести вдоль его позвоночника, где цвета сливаются, каждое перышко - веер разных оттенков. - Это не то же самое, - Азирафаэль постукивает гребнем по камню, чистит его и убирает обратно в сумку, - разве так не лучше? Недовольное шипение Кроули полностью противоречит тому, как перья по всему его телу удовлетворенно распушаются, а затем оседают, нижняя часть его хвоста завивается, обвивая их обоих. Азирафаэль принимает безмолвную благодарность. - Я так и думал. - Ты нашел меня спящим, не так ли? - Кроули, похоже, обдумывает эту идею. Азирафаэль протягивает руку, скользит ладонями по обе стороны от крупной челюсти Кроули и уговаривает его опуститься. - Только на некоторое время, пока ты не поправишься. Я буду следить за тобой. - Не был бы таким уж демоном, если бы заснул, когда рядом был ангел, - говорит Кроули, но его голос звучит очень усталым. - Никто никогда не узнает, - Азирафаэль не может удержаться от нежного движения взад-вперед, что-то успокаивающее касается маленьких чешуек под его челюстью. Раздвоенный язык Кроули высовывается и порхает достаточно близко, чтобы Азирафаэль мог почувствовать его жар. Он подозревает, что если бы Кроули не был змееподобным по натуре, его веки были бы опущены. Медленно сдаваясь, Кроули опускает голову, прижимается к перевязанной ране, а затем, после секундной паузы, тоже прижимается к Азирафаэлю. - Я не могу допустить, чтобы ты сбежал и кому-нибудь рассказал, - тихо ворчит Кроули.