Поцелуй меня и прости!

За седьмой рекой, за Небесами… За лихой волной, за Краем Земли… Я найду тебя… И потеряю… Поцелуй меня и прости!..

Иль Дотторе не верил в любовь. Он был убеждён, что данное явление — пустая трата времени. Особенно для учёных, для которых любовь становилась сущим кошмаром. Ведь в работе таких людей должен преобладать холодный расчёт, а не необузданное чувство, сводящее их с ума. Он, когда ещё учился в Академии, видел, как многие его одногруппники, несмотря на престиж заведения и возможность хорошо устроиться в жизни, бросали учёбу, чтобы сбежать со своим возлюбленным или возлюбленной. Тот этого не понимал. А если учитывать тот факт, что после некоторого времени поклявшиеся в своей вечной любви парочки расставались через короткий промежуток времени, это и вовсе выглядело жалко. Разрушить своё будущее ради мимолётного желания? Бред. Мужчина презирал их всех. Однако он забывал, что и сам являлся человеком. По крайней мере, когда-то он им точно был...

***

По большей части Зандик проводил время в одиночестве, с головой погружаясь во все свои исследования. Он был очень умным и способным юношей, который имел приятный бонус в виде привлекательной внешности. Многие пытались с ним подружиться, уповая на лесть и его гордость, но тот грубо отмахивался, даже не пытаясь скрыть своего отвращения. Неподдельный учёный интерес — вот, что делало Иль Дотторе невероятным человеком. Он знал и умел больше, чем некоторые профессора. Порой ему так было скучно на парах, что тот просто уходил с них. Если они были не способны научить его чему-нибудь новому, то зачем они вообще здесь находились? Он и сам был хорошим для себя учителем. И вот однажды к нему приставили партнёршу для парного задания. Это было неизбежно, ведь учёные, помимо своего блестящего ума, должны были иметь базовые коммуникативные навыки. Поэтому подобная практика была больше нацелена не на выполнение задания. Преподаватели хотели оценить способность студентов адаптироваться к другим людям, находить компромисс и, возможно, узнать для себя новую линию поведения. И чтобы всё было честно, запрещали работать с тем, кого ты знал. Для Зандика это никогда не было проблемой, т.к. он ни с кем не общался. А даже если и общался, это неважно. Он всё равно никого не запоминал. ...Она была исключением. Исключение, которое он ненавидел так же сильно, как и любил. Даже спустя сотни лет он помнил её черты, запах и эту раздражающую улыбку, открывающую вид на идеально белые и прямые зубы. Аиша. Живая и живущая. Очень говорящее и соответствующее ей имя. Казалось, никто другой не мог носить его так же, как это делала она. Казалось, что только ей было позволено так называться. Мало сказать, что Зандика это злило. Каждый раз, когда её имя слетало с губ юноши, того бросало в мелкую дрожь: то ли от гнева, то ли от восторга. — Что делаешь? Как-то спросила она, с интересом заглядывая через плечо своего напарника. Парень поспешно прикрыл свои конспекты, недовольно на неё взглянув. Девушка мягко улыбнулась, продолжив смотреть на прикрытые руками бумаги. — Я знаю, что ты занимаешься запрещёнными исследованиями. Но разве я не говорила тебе, что не собираюсь никому об этом рассказывать? Ответа от Зандика не последовало. Он всё также продолжал буравить ту взглядом. — Тебя бы уже исключили. Произнесла Аиша, шумно выдохнув, словно используя это как последний козырь. Но даже тогда Иль Дотторе ничего ей не ответил, однако наконец-то отвёл взгляд, возвращаясь к своей работе. Его напарница была слишком эмоциональна и любопытна. И хотя последнее качество тот мог бы отнести к положительным, но любопытство девушки, к сожалению для Зандика, было направлено на него самого, а не на науку. Как иронично... Работа в паре давала свои плоды — они сближались. Рядом с ней юноше было... Приятно? Интересно? Весело? Аиша усердно училась. Она, прямо как он, была очень способной; многое знала и умела, и так просто не сдавалась. Девушка подавала огромные надежды. Зандик, не осознавая того, начал привязываться к ней. Он верил, что это был чарм её ума, что так притягивал его. Отчасти это было правдой. Однако он никогда бы не признался, как сильно изголодался по обычным человеческим прикосновениям; и что её прикосновения делали с ним. Случайно дотронуться руками, ненароком столкнуться лбами, прижаться друг к другу телами... Ни у кого из них не было такого намерения, это просто случалось. И это было интимно. Впервые в голове Зандика появились мысли, которых он всегда старался избегать. Он начал думать о близости с ней. Ему было интересно, как бы выглядело её тело без всех этих слоёв одежды; как бы она извивалась, какие бы звуки издавала, прикасайся он там, где не смел прикасаться никто другой; какой бы она была вкус, реши он раствориться в ней... Юноша мечтал о том, чтобы она однажды исчезла. Возможно, вместе с ней пропадут и эти чувства. Однако в глубине души он знал, неважно, где она будет, он её найдёт. Ни рай, ни бездна, никто и ничто не посмеет спрятать Аишу. Даже если ему придётся перевернуть само небо, он найдёт её.

Прости меня.

***

За тобой пройду от края до края... За тебя снесу горечь обид... Я тебя найду... И потеряю... Поцелуй меня и прости!..

И однажды они начали встречаться (хотя Зандик до последнего называл это взаимовыгодным времяпрепровождением). Ни преподаватели, ни студенты этого не ожидали. Да, молодой учёный, как уже было сказано, славился своей красотой, поэтому неудивительно, что, несмотря на свой мерзкий характер, у него были поклонницы. Однако никто и не думал, что у такого, как он, не скрывающего своего презрения к любви, появится вторая половинка. Но Аиша меняла его, меняясь и сама. ...Любовь всегда требовала что-то взамен, поэтому девушке пришлось заплатить. С каждым днём она всё сильнее отдалялась от своей семьи и своих друзей. Зандик — изгой этого общества, и она тоже, раз решила быть на его стороне. Но разве это важно, если тот, кого ты любишь, был единственным, кто тебе нужен? Они оба падали на это дно, и никому не было до них дела. Изоляция — не самое худшее, что могло случиться. Если многие студенты предпочитали оставаться в стороне, иногда утоляя возникшее любопытство глупыми слухами, то были и те, кто переходил за рамки разумного. Иль Дотторе часто подвергался нападкам со стороны других, будь то устные или письменные угрозы; но он привык к этому. «Титул» чудовища был присвоен ему чуть ли не с рождения. Для Аиши же это был удар. Она никогда не сталкивалась с травлей, поэтому тяжело всё это переносила. — Всё в порядке, — говорила она, всё также ярко улыбаясь. — Тебе не стоит волноваться. Но он не мог. У Зандика не было права не переживать за неё. Девушка сделала для него больше, чем его собственные родители; чем кто-либо ещё в этом проклятом мире. Он заберёт всю её боль и печаль и превратит в свою собственную горечь — свою ношу.

Прости меня.

***

Ветер... Через расстоянье... Песней... Песней нашей станет. Верь мне... Через расстоянье Сердце, сердце грустит...

Время никогда не стояло на месте, а сейчас оно и вовсе летело. Зандика исключили. Его много раз предупреждали, что за интерес к запретным знаниям могут лишить головы. Благодаря мольбам его возлюбленной, его всего лишь выгнали из института. Он даже избежал тюремного заключения. Хотя в его случае, в случае учёного, смерть была бы предпочтительней. Аиша хотела пойти вслед за ним, но тот строго наказал этого не делать. Она не должна была походить на этих сумасшедших, которых он наблюдал всю свою жизнь; те, которые теряли из-за влюблённости голову, разрушая тем самым своё будущее. На этой почве у них разразилась ссора. И именно так их пути разошлись. По настоящий день Иль Дотторе винит себя за это; винит за то, что произошло после его ухода. Сумеру — был его домом, но он не был здесь счастлив. Они не были здесь счастливы. Он должен был её забрать. Он должен был закончить их кошмар. Но он был слишком горделивым, чтобы это сделать. Именно поэтому мужчина до сих пор расплачивается своим сердцем, которое не перестаёт напоминать, каким невыносимым может быть горе.

***

В кабинете Доктора раздался нервный смешок. Увидь кто Второго Предвестника в таком состоянии, не поверил бы собственным глазам. Все считали его безумным учёным, не ценящим человеческую жизнь. Однако они не знали, что и он когда-то был человеком, который любил и был любимым. Иль Дотторе вновь тяжело вздохнул, откинувшись на своём стуле назад, закрыв глаза. Все эти воспоминания о прошлом изматывали его. После них он будто слышал, чувствовал и видел её... Она была цветами, которые он ей дарил. Она была песней, которую они сочинили. Она была совестью, которую он потерял. Она была далёким воспоминанием, которое он видел так же ясно, как своё отражение. ***

Широка река за Небесами... И лиха волна за Краем Земли... Я найду тебя... И потеряю... Поцелуй... Меня... И прости...

Однажды Иль Дотторе вернулся на свою родину. На тот момент с их расставания прошло 10 лет. У него появилась власть и высокое положение. Он надеялся забрать свою любовь, но опоздал. К тому моменту её уже не было в живых — покончила жизнь самоубийством. Сколько бы мужчина не спрашивал, сколько бы не копал, все твердили одно и то же, но он знал Аишу. Девушка боялась смерти. Она не смогла бы наложить на себя руки. Она очень хотела жить. Он хотел убить их всех; сжечь их дома, развесить головы над воротами в город и украсить дороги алым цветом. Однако не мог. Зандик перестал быть Зандиком, теперь он — Иль Дотторе, один из Предвестников Царицы. Все его действия отражались на ней непосредственно. И как бы сильно не закипала его кровь, он не мог отомстить. Не сейчас. Тогда мужчина решил забрать её тело. Он надеялся, что они хотя бы с достоинством похоронили её. Молился о том что никто не посмел коснуться её души. ...Тогда он изменился окончательно, узнав, что сделали с останками его любви. Если мучилась она — будут мучаться и они. Он нашёл её. Нашёл все её осквернённые части тела. В тот же миг он похоронил не только её, но и прошлого себя. Возможно, только так они смогут быть вместе.

Почему слепой дождь между нами?.. Почему грозой ливень стучит?.. Я найду тебя... И потеряю... Поцелуй меня и прости!..