Подождём ещё

Мужчина спускается к молочной шее, тонкой, юношеской. Клыками нагло кусая. А языком места укусов облизывает по собачьи, заставляя этой наглостью глухо стонать в воротник муслиновой черной рубашки, дорогой, импортной. Только откуда она у Кащея взялась, история явно умалчивает. Хитрый, жестокий, хладнокровный — На улице. Ласковый, аккуратный, обаятельный — С ним Он не позволяет себе повышать голос на своего белокурого мальчика. Может, только если в роли главы универсама. За что потом получал обиженный взгляд из толпы скорлупы и поджатые пухлые губы, которые позже расцелует, разрывая все трещинки на них, вымаливая прощение, словно читая особую молитву, для него. Кащей обхватывает мальчика за горло, слегка надавливая, тем самым прижимая к холодной стене качалки. Влажно, горячо. приятно. Спустя пару секунд в поцелуе ощущаются нотки солёности от дорожки слёз. Старший осознаёт, что перестарался, и отпускает, переставая сдавливать шею в мёртвой хватке, оставляя на месте красный след от ладони. Слёзы с фарфорового лица собирает, губами слизывая. Рукой вниз ведёт, завязывая узел спазма в пахе Андрея, а другой рукой за тонкую, словно девичью талию придерживает и резко, через ткань легких спортивок член сжимает. Васильев выгибается и стонет под контролем чужих рук, а мужчина удовлетворяет свой слух стонами. За воротник кофты его к лицу своему возвращает, но к губам не прикасается. И поняв, что у него непреодолимое желание закурить отталкивает от себя парнишку. Нервничает. Он испуганно хлопает глазами — Я что-то не так сделал? — Не могу я так, Андрейка..— Кащей из кармана сигарету тащит, паралельно доставая коробок спичек и прикуривая. — Малой ты ещё, давай-ка, целомудренность твою ещё приберечь надо. Пальто вмиг затихает и хмурится своим мыслям, складывая руки на груди. Смешно, по детски. — Ты уже полгода ломаешься и каждый раз какие то отговорки. Если я тебе неприятен, скажи, и я просто уйду Старший перехватывает его. Руки свои за шеей чужой в замок делает и в чёрные зрачки вглядывается. — Дурак ты, Дрейка.. Как раз наоборот всё. Ну ты же ребёнок совсем, ёмоё. Уж я как то не хочу в романе Лолиты оказаться. — У них там двадцать пять лет разницы в возрасте было, а у нас.. Всего-то шесть. — Слушай, давай еще повременим. До 15-ти летия хотя бы, - Никита чешет затылок и поворачивает голову на спизженый пару месяцами назад видак и кассеты. — На, вот тебе кассет, на них пока и наяривай. А Хули нет то? Мальчик вздыхает, принимая из рук плёнки. Взглядом просит, даже не просит, умоляет, но он его молитвы не слышат — Вот только нахуя они мне. Не понимаешь ты ничего. Я с тобой трахаться хочу, тебя в себе ощущать, руки на теле твои, за кудряшки тебя тянуть, слюни по пидорски делить, а ты мне всё порнушку подкидываешь и ссышь.. Никита недолго тупит взгляд сквозь него и в итоге одаряет его секундным подзатыльником. — Мата поменьше. Да, он действительно ссал. Переживал, чтобы больно не сделать, не навредить и как бы будущее пацану не запороть. А у этого в голове было лишь бы потрахаться, покурить, пососаться втихаря за гаражами и домой. Мол, мама кушать позвала. Вот он — юношеский максимализм. Как же Кащей по нему скучал. Но не до той степени, чтобы ебать подростка. Даже не подростка. Скорее что-то между. Вроде и самостоятельный, а вроде и от сиськи ещё не отучился. Вот он смотрит шокировано в это детское невинное личико, блондинистый ёжик волос, васильковые глазки и поверить не может, что этот ангел себя выебать предлагает. Скорее всего, если бы он ляпнул такое Андрею год назад, задолго до знакомства, тот бы решил, что у него проблемы с головой. И вообще, Дядя, я вас не знаю. А тут.. Никита будто просыпается от летаргического сна, возращаясь в реальность с открытым вопросом — Ну так что? Мужчина притягивает его к себе, по голове гладит. В своих мыслях летая. — Подождём, Андрюш, подождём.