Подсолнухи, зимний закат и снегопад

      Вихрь снежинок кружащимся танцем плавно опускался на окутанные темнотой ночи улицы экуменополиса Нью-Тортл-Йорка. Маленькие снежные капельки медленно застилали своим снежным ковром дороги и закоулки, кроны деревьев и крыши многочисленных многоэтажных домов и небоскребов, чьи окна да неоновые вывески служили единственным источником освещения планетарного города. Никаких многочисленных загрязняющих световым смогом фонарных столбов.       Несмотря на точный прогноз климатического искусственного интеллекта в совокупности с данными Избранных, управляющих погодой и атмосферой, о ясной погоде с утра, это не помешало небольшому циклону сформироваться вечером над огромным городом и принести с собой снежную погоду. Сформировался он естественным путем либо же это происки Избранных — так и останется загадкой.       В конце концов жителям планеты появление снега ничуть не убавило настроение, а наоборот, лишь усилило ощущение предстоящего грандиозного празднества. Эта ночь и правда была особенной.       Несмотря на различие во системах счета времени, одно лишь осталось неизменным — наступившее с того самого момента, как все часы планеты показали полночь, Рождество. А поскольку сейчас была поздняя ночь, то только с самого раннего утра начнется всё праздничное веселье.       Веселье, в предвкушении которого были спящие обитатели одного небоскреба, своим видом возвышающегося над остальными, — «Шелл Тауэра». Дом двадцати четырех братьев-черепашек-ниндзя не источал ни единого, даже слабого луча света, со стороны казалось, что всё здание погрузилось в дрёму и проснется, когда все его стеклянные панорамные окна озарятся радужным сиянием. Некоторые скажут, что выглядит жутко: возвышающийся над более низкими зданиями чёрный молчаливый силуэт, словно некий спящий монстр из стекла и бетона.       Все черепашки уже давно как видели третий сон, безмятежно посапывая в своих комнатах. Все, кроме одного…       Одного черепашки, что сидел на диване в огромном зале перед стеклянной панорамой и наслаждался безмолвным снегопадом….       Повязка замораживающего ледяного цвета, слабо повисшая на шее, сонные апельсиновые глаза, что так и норовили замкнуться, несмотря на моральное сопротивление их обладателя… Прикрытый теплым покрывалом, согревающим его и так холодное тело…       Палладио одновременно хотелось и не хотелось спать.       Твёрдым усилием воли он заставлял себя проснуться.       Он не должен заснуть. Не сегодня.       Сегодняшняя ночь воистину чудесна и волшебна.       Проснуться посреди ночи ради того, чтобы посмотреть на обычный снегопад, который можно увидеть на любых прохладных террах и ледяных мирах? Такое мог вытворить только он. А потом его, крепко дрыхнущего, утром будят его любимые братья и качают головой, мол опять ты не жалеешь себя и свой организм. Это еще в лучшем случае, в худшем ещё получает ежедневную дозу лекций от Донни и Гала о пользе полноценного сна. Но всё равно делает по-своему.       Остальные уже давно свыклись с его странностями. Как и цвет его повязки, Пол был словно сам похож на лёд. Скрытный, немногословный, не сильно эмоциональный, его невозможно прочесть или раскусить, нельзя понять, что у него на уме в данный момент. Да и вообще лёд нельзя долго держать в руке, иначе сам рискуешь получить замерзшие руки.       Но при достаточном количестве тепла лёд тает и обращается водой, простейшая физика уровня школы. Этим теплом, его маленьким летом, был один особенный черепашка, кто первым из всех смог принять его целиком со всеми свойственными причудами.       Кто не боялся его холода…       Чья лучезарная улыбка мгновенно заставляла его таять…       Кто первым показал ему прелести и радости летней поры…       Черепашка, кто первым дарит ему подарок на Рождество после его пришествия в позднюю ночь, не дожидаясь утра. Тот, ради которого и просыпается Палладио, подарок которого он так трепетно и желанно ожидает, сидя в зале перед панорамой Нью-Тортл-Йорка.       Чьи-то горячие и такие желанные руки мягко обнимают со спины, а ласковый поцелуй в шею и горячее дыхание вырывает изо рта обладателя ледяной повязки сладостный стон. Лицо растекается в радостной улыбке, наконец-то он дождался своё лето.       — Майки… — тихо проговаривает Пол, однако в ответ ему доносится:       — Подними руки…       Он в предвкушении послушно выполняет просьбу любимого. Мягкая теплая ткань одежды сперва обволакивает его руки, а через секунду и всё тело. Голова вылезает из капюшона, после чего глаза обращают внимание на заинтересованные искрящиеся немым вопросом «Ну как тебе?» небесно-ребяческие глаза Микеланджело, а затем на подарок.       Это было худи, причем с красочным принтом. Нижняя часть изображала густой зимний еловый лес, весь покрытый обильной снежной шапкой. Верхняя часть изображало облачное небо и заходящее солнце с видимыми лучами, расходящимися в стороны. Однако прикол был не только в самом рисунке, вся фишка этого подарка была в том, что он был анимированный. Ели плавно раскачивались на ветру, из-за чего снег с их колючих крон мягко спадал вниз, а солнце слегка поблескивало и игралось светом на постоянно меняющих форму облаках. Так мало того, худи излучало легкое свечение, которое позволяло ему быть заметным в темноте. Вдобавок в нём было очень тепло, было такое чувство, что в нем спокойно можно выйти в мороз без опаски замерзнуть насмерть.       — Майки, это… — только Пол хотел высказаться по поводу подарка, сжав его подол рукой, как неожиданно его оборвали на полуслове. На голове оказались мягкие пуховые наушники с инкрустированными в них ледяными кристаллами. Видя неописуемую восторженную реакцию Палладио, весельчак лишь улыбнулся и мягко прильнул к губам своего супруга, одаривая его закрепляющим подарком.       — С Рождеством тебя, Пол. Тебе нравится?       — Майки, это… Просто… Невероятно… Мне безумно нравится…       — Худи же я сделал сам, с некоторой дополнительной помощью. С наушниками мне, кстати, помог Гал. Ты можешь мысленно подключаться к шеллнету и выбирать любую мелодию, которую пожелаешь. Правда с украшением пришлось повозиться, кучу ледяных миров облетал, дабы найти необходимые кристаллы, что не тают при нормальных температурах.       — Каждый раз твой подарок отличается от другого, и ни один из них меня не разочаровал… Этот худи очень прекрасен…       Только Палладио хотел обмолвиться про то, почему именно зимний закат был изображен на худи, однако успел вовремя сдержать свой вопрос. Ответ прилетел так же молниеносно, как и вопрос.       Это был символ.       Символ их унисона, их тесной связи, тепла и холода. Здесь даже и пояснять не нужно, кто какую роль здесь занимал. Майки чётко сумел всё это передать через анимационную рисовку, всё же как-никак, он прекрасно мог чувствовать и понимать внутренний мир каждого существа в галактике.       Потому его братья и называют «солнцем».       На секунду черепашке даже стало стыдно, ведь символ его подарка был сконцентрирован исключительно на одном. Неуверенность уже начала шептать свою нагнетающую рапсодию мерзким душащим голосом: «Ты сейчас серьезно думаешь это ему подарить? Одумайся. Твой ничтожный подарок не сравнится с его. Лучше не позорься и выбрось его, а утром купи ему другое и извинись перед ним. Он достоин лучшего».       Преследуемый навязчивыми злыми мыслями Пол поник головой, радостный блеск в его апельсиновых глазах потух, и это не ускользнуло от зоркого взгляда весельчака. Его выражение лица мгновенно сменилось на тревожно-волнующее. Майки мягко положил свои ладони на ладони Пола и попытался заглянуть ему в глаза.       — Майки… Я… Не могу… Я не знаю, понравится ли тебе мой подарок…       — Где он лежит? — весельчак не стал убеждать своего брата в обратном, он прекрасно знал, что эти бесполезные слова не помогут растопить ледяную толщу, а лишь укрепят её. В ответ он получил молчаливый жест рукой в сторону. Отвернув голову в сторону, Пол уже не видел, как Майки направился за его «ничтожным» подарком, слышны были его шаги. От неясности реакции сердце черепашки-ниндзя забилось чаще. Ему искренне хотелось думать и верить, что от этого подарка его любимое улыбающееся лето придёт в неописуемый восторг.       Однако годы его мрачного прошлого в родном мире оставили свой неизгладимый отпечаток, который даже исцеляющая природная способность Карви вылечить была не в силах…       — Чувак!!! Это просто… потрясно, панцирь тебя побери!!! — голос Майки был таким громким, что Пол повернулся в его сторону и зашипел, приложив к собственным губам палец, дабы заткнуть его. Ведь он не хотел будить остальных. В ответ он лишь услышал усмешку.       Глаза раскрылись в чистом нескрываемом удивлении, стоило ему обратить внимание на преобразившегося Микеланджело. Только сейчас он понял, что громкая реакция должна была привлечь его внимание и вырвать Палладио из цепких щупалец негативных мыслей. Что ж, с этим он справился на ура, должен был черепашка признать. Губы расплылись в спокойном одобрении.       На пластроне носителя оранжевой повязки красовалась летняя майка-безрукавка с принтом, изображающим поле ярких подсолнухов на фоне чистого безоблачного неба. На голове же удобно сидела широкая панама в виде головки подсолнуха. Просто идеально для ношения жарким летом, во всём этом не то, что не вспотеешь, даже солнечный удар не получишь. К тому же Пол постарался сделать ткань легкой и прохладной, как-никак эту майку и шляпу делал он сам.       Майки действительно выглядел потрясно в его подарке, это он мог теперь видеть и сам. Но самое главное, что его солнышку понравилось, для него это было важно.       — Пол, где ты нашел материал для панамы? Такое чувство, что это настоящий подсолнух!       — Так и есть… — Палладио неловко кивнул. — Я слетал за подсолнухом на Гогойвби…       — Гогойвби? Та самая планета, что славится своими чудесными и неописуемыми полями подсолнухов?       — Та самая… Я просто подумал, что её подсолнухи полностью достойны тебя…       Пол не успел сказать что-нибудь ещё, как в его губы впились настойчивым ласковым поцелуем, ему только и оставалось, что прикрыть глаза и полностью отдаться своему любимому лету, буквально растаять под его теплом и любовью. Руки Палладио мягко обвили шею любимого, в ответ руки того обхватили талию. Такой искренний, выражающий всю любовь друг к другу поцелуй, на фоне темного зала и усилившегося снегопада за окном.       Черепашки не могли оторваться друг от друга на протяжении семи минут, они полностью наслаждались друг другом, покусывая друг другу губы и играясь язычками. Оторвавшись нехотя от своего любимого, Майки сразу же прильнул к шее и стал её полизывать, отчего приятная дрожь пробежала по телу Пола. Тот аж издал приятный стон, что так позабавило весельчака.       — Майки… — прошептал обладатель ледяной повязки, запрокидывая голову и обнажая шею для поцелуев. Весельчак не упустил возможность оставить свою очередную багряную метку на месте метки одного из братьев. Всё же с таким огромным количеством женихов даже нетронутого места на шее Палладио не осталось.       Закончив играться, Майки и Пол игриво потерлись носами и прижались друг к другу лбами. Их взгляды соприкоснулись, ни один из возлюбленных не мог удержаться от смешка. Для Пола это было облегчение, ведь его неуверенность отступила, хотя он и понимал, что не безвозвратно.       — С Рождеством, Майки… Я люблю тебя, моё лето… — прошептал Палладио, выдыхая заветные трепетные слова в губы любимому. Тот лишь довольно улыбнулся и не удержался от чмока.       — Я тоже тебя люблю… Сильно люблю, моя зима…       Через несколько минут двое черепашек сидели на диване, прикрывшись одеялом, и любовались снегопадом за окном, прижимаясь друг к другу и согревая своим теплом.       Внезапно Пол потянулся за пультом, лежащим неподалеку от него, и нажал на кнопку. Стеклянная панорама тут же озарилась неописуемой оранжевой авророй. Огни северного сияния демонстрировали свой необычный танец наряду с падающими снежинками и создавалось ощущение, что оно происходит на самом деле сейчас, за окном. А его свечение отражалось от ледяных кристаллов, хотя это всего лишь была обычная дополненная реальность. Чудо встроенных в здание братьями-гениями технологий.       — Ты же ведь наденешь этот худи на наше празднество? — улыбнулся Майки и слегка хихикнул от щекотливого ощущения, стоило носу Пола потереться о его шею.       — Обязательно, я всё же хочу показать другим, какой чудесный подарок мне ты подарил…       — Надо кстати запланировать после Рождества полёт на какую-нибудь океаниду или летнюю планету, всё же я хочу походить в твоём подарке на пляже, — слегка прикусив губу в раздумьях, весельчак произнес. — Как думаешь, не только же братья меня оценят?       — Думаю, что таким подсолнухом все захотят полюбоваться… Смотри только, не вызови излишнюю ревность у наших…       Черепашки тихо рассмеялись, пока Пол не состроил серьезное лицо.       — Лично я бы приревновал, если к тебе будут чересчур сильно лезть…       — Одного холодного взгляда моей прекрасной любимой зимы хватит, дабы не давать другим распускать руки, — обхватив рукой плечо своего брата, весельчак прижал его сильнее к себе и замолк, полностью сконцентрировав своё внимание на пейзаже. Палладио замолк вместе с ним, прокручивая в голове его слова снова и снова.       Если даже кто-то и посмеет излишне распускать свои руки, он защитит тепло своего любимого лета собственным зимним холодом. Он никому не даст его в обиду.       Именно ради него каждый год в ночь на Рождество, за несколько часов до утра, он и сидит в тёмном зале, ожидая подарка… Каждый раз нового и оригинального…       И каждый раз даря первым подарок ему… Такой же новый и оригинальный…       Братья заснули через некоторое время прямо на том же самом диване, прижавшись друг к другу и не снимая с себя подарки…       Генерируемое искусственное полярное сияние и настоящий снегопад на улице продолжали свой прекрасный танец света и льда до тех пор, пока небо не очистилось от облаков и не взошла утренняя заря, что и застала двух спящих в обнимку счастливых черепашек, на головах которых были подаренные Полу наушники. Несмотря на то, что они всю ночь непрерывно играли любимую мелодию обладателя ледяной повязки, она не потревожила прекрасный сон возлюбленных, благодаря заблаговременным настройкам громкости от Палладио…       What if I told you       That I will come to you       Would you still love me       Like I’m loving you       Coz I can feel       Let me stand beside you       I know it’s real       The feeling that I told you