Я, ты и фейерверки

      Первое, что я понимаю, просыпаясь ещё очень ранним утром и пытаясь проморгаться, это то, что утопаю я прямо-таки в неприлично огромном количестве подушек. На огромной мягкой кровати. С балдахином. Потом я поворачиваю голову влево, натыкаясь взглядом на тебя. Ловлю за хвост проблеск мысли и, на грани слышимости, шепчу: — Вот так и загадывай в предновогоднюю пору желания. Исполняются ведь!

***

      А началось всё с того, что я, сонно хлебая какао и поедая печенюшки, пожаловалась тебе на скуку. — Ну каждый раз, каждый раз одно и тоже! Скучно мне! Я хочу разнообразия! Надоело отмечать дома или с друзьями.       Ты оторвалась от рун, которые под твоим пристальным взглядом выглядели будто бы меньше, чем они есть на самом деле, глянула на меня. Украдкой сверкнули где-то в глубине твоих зелёных глаз озорные ведьмины огоньки и тут же погасли.       А меня будто осенило: — Слушай! — Да, душа моя? — ответила ты. — А наколдуй чего-нибудь! Ну, такого, новогодне-необычного! Разнообразия хочется. А то приелось уже: салаты, шампанское, элиас до четырёх утра, друзья и родственники и полная неопределённость.       Ты тогда только рассмеялась, сгребла косточки с рунами обратно в мешочек и потащила меня спать. А потом я уже и забыла про свои жалобы. Но… — Собирайся, — говоришь ты в один из наполненных предпраздничной суетой дней, — Мы будем отмечать Новый год у моей родни.       Когда туманный водоворот от заклинания перемещения перед глазами развеивается, я минуту пытаюсь осмыслить увиденное, а потом шепчу тебе, чтобы не обидеть встречающих: — Знаешь, когда ты говорила про то, что у тебя в роду были демоны, я думала, что ты выражаешься образно.

***

— Здравствуйте, леди Офелия! Ох, осторожнее с крыльями, лорд Грегори! Куда ты летишь, негодник, а ну верни мою ложку, несчастный кот! Извините, я просто впервые вижу котов с крыльями, таких, как ваш Ансамбль, — неловко бормочу я, полагая, что моя репутация, в глазах твоей семьи, безнадёжно погублена.       Ты подбадривающе гладишь мои пальцы, едва не отстукивающие на колене от волнения «Танец рыцарей» Прокофьева, оглядываешь рассевшихся наконец в просторной столовой и притихших родственников и одним гибким движением поднимаешься из-за стола. — Прошу минуточку вашего внимания, — ты ослепительно улыбаешься, откидывая на спину рыжую кудрявую гриву, — Во вчерашней суете я не успела объяснить вам, кто прибыл со мной для встречи Нового года в этот гостеприимный дом. Прошу любить и жаловать! — ты оборачиваешься ко мне, — Моя невеста!       Я ожидала чего угодно после этих слов. Но только не огромной волны поздравлений, радости и расспросов о нашем совместном быте! Твои многочисленные племянники и племянницы сочли своим долгом провести мне экскурсию по городу и чуть не пообломали друг другу рога, пока дрались за возможность показать мне достопримечательности. Нас с тобой поздравили с наступающими праздниками, пожелали счастья, а леди Офелия заговорщицки подмигнула тебе, видимо, храня какую-то тайну, разделённую с тобой.

***

— Как же здорово! — восклицаю я, глядя на прогулке вечером на то, как украшены дома в городе. Повсюду сияют свечи, гирлянды из омелы, ели и остролиста, цветные флажки, фонарики! В центре широкого катка установлена огромная, украшенная переливающимися всеми цветами радуги изящными стеклянными игрушками, ёлка. Ты целуешь меня в щёку, оставляя с маленькими демонами и крылатым котом завязывать коньки, а сама уходишь за глинтвейном. Дети оказываются просто в восторге. Девчонки шепчутся о том, что мы очень милая пара, мальчишки раздуваются от гордости за тётушку, отхватившую себе такую красивую невесту, а я зажигаю бенгальские огни, раздав каждому по палочке, и вспрыгиваю на лёд. Получается из нас, едущих друг за другом, какой-то длинный дракон, с множеством крыльев, смеющихся ртов и холодными искрами огней в лапках.       Я ношусь вокруг ели, пока не чувствую, что падаю от усталости и только тогда отъезжаю к бортику, возле которого меня уже ждёшь ты с двумя пахнущими пряностями, дымящимися стаканчиками вкуснейшего глинтвейна и пирожными. — М-м-м! — я закатываю глаза от удовольствия, — Мои любимые! Как хорошо! — Да уж, — смеёшься ты, — Ты так повеселела, теперь тебя вообще не узнать. — Так уж и не узнать! — отмахиваюсь я, легко целуя тебя в пахнущие облепихой губы, — Это просто перемена обстановки так волшебно действует.

***

      Почти перед самым праздником, в суете нас всё-таки настигает это: выбор наряда. Я страдальчески вою и упираюсь всеми руками и ногами, но леди Офелию с лордом Грегори и твоё ведьмино упрямство не переубедить. Последним аргументом в сторону того, что мне всё-таки необходимо платье, становится волшебным образом появившаяся у тебя в руках расшитая бубенчиками уздечка. Я мгновенно понимаю намёк и перестаю противиться неизбежному. Избежать переодевания мне всё равно не удастся, но если после этого меня ещё и пустят к лошадям — а ты всегда знаешь все мои слабости — то смысла отказываться я вдвойне не вижу.       Гардеробная у демонессы, надо отметить сразу, шикарна. В комнате стоит ёлочка, в камине трещат ароматные поленья, от сияния свечей по стенам пляшут хрустальные блики, путаются в дождике и мишуре. Леди Офелия чистит мандарины и предлагает с улыбкой дольку и мне, а потом властным голосом командует: — А ну, покажи бальные платья! — и дверцы многочисленных шкафов распахиваются сами собой. У меня глаза на лоб выкатываются от красоты нарядов. Тут тебе и нежный ампир, и поражающее своей роскошью барокко, и стилизованные костюмы! Выбор — огромный.       Демонесса критически оглядывает платья, ворчит: «Не подходит!» — и начинает искать сама. В конце концов останавливается на красивом, не очень пышном, чёрном с изящной вышивкой, усеянном, как маленькими каплями света, золотистым бисером, вытаскивает из недр шкафов мягкую шубку из тёмного меха и говорит: — Примеряй.       Вопреки опасениям, платье оказывается точно по размеру. Леди Офелия довольно улыбается, кивает и отпускает с миром к тебе. — Ну принцесса… Королевна! — ты едва не падаешь на колени. А в глазах у тебя пляшут яркие искры-светлячки, сплетаясь в волшебные хороводы, — Экипаж подан, ждёт у крыльца! — ты галантно помогаешь мне надеть шубку, подхватываешь под локоть и сводишь вниз. А там уже у меня захватывает дух.       Три белых коня роют копытами мягкий снег, звеня колокольчиками на сбруе. Расписные сани, фонарики, мягкая тёплая шкура… — Это всё… Для меня? — в моих глазах стоят слёзы от счастья. — Для тебя, душа моя, — ты усаживаешься на место ямщика, запахнув у меня на коленях, как одеяло, шкуру, свистишь лошадям и всё вокруг превращается в один огромный яркий хоровод огней, красок, веселья. У меня в ушах свистит ветер от скорости, тройка летит вперёд, лишь слегка удерживаемая тобой и снег из-под конских копыт и полозьев саней разлетается во все стороны.       Я не могу удержать смеха и только кричу тебе: — Как же здорово!       Могу поклясться, ты улыбаешься в ответ.

***

— Ну что, с Новым годом! — поднимаешь ты, с первым ударом огромных часов, бокал, наполненный шипящим игристым вином. Вся гостинная кричит тебе в ответ троекратное «Ура!», а ты притягиваешь меня, всю лучащуюся счастьем, к себе, шепчешь опять: «С Новым годом!» — и крепко целуешь, оставляя у меня на губах вкус шампанского.       После торжественного ужина мы с тобой выходим на крышу, ты, перегнувшись через перила, что-то кому-то командуешь, наколдовываешь мне чашку горячего какао и шепчешь: — Смотри. Вот оно — чудо.       И в небесную вышину над нами взлетают шипящие искры салюта, распускаются цветами, опадают огненным дождём, вьются друг рядом с другом гибкими драконами… Оглушающе прекрасное зрелище, не смолкающее почти час. Лилии, розы, звери, рыбы, римские свечи — чего только не сияло над нами в ту новогоднюю ночь!       Я поворачиваюсь к тебе. В моих глазах теперь тоже пляшет пламя — это отражение фейерверков. Отдавая тебе маленькую бархатную коробочку, я говорю, плача от счастья: — С Новым годом, родная!       И в саду нам кричит «Ура!» вся твоя родня. Ну и что с того, что демоны? Тепла в их сердцах столько же, сколько и у обыкновенных людей.

***

      Твои поцелуи на коже ощущаются мягче солнечных лучиков, но будят по утрам так же эффективно. Я лениво потягиваюсь, жмуря глаза. Ты щекочешь мне дыханием шею, почти смеёшься. Я, сонно ворча что-то о любви к ведьме, которая слишком рано просыпается, заключаю тебя в объятия, и, понемногу снова начиная проваливаться в сон утыкаюсь носом тебе в ключицу. А ты смеёшься, тихо-тихо так. Обнимаешь меня в ответ и шепчешь на ухо: — С Новым счастьем, душа моя. С первым утром Нового года.