Ломка и амфетамин

Хайтани отобрали наркотики. В последний раз, когда Харучиë употреблял, был полтора дня назад. Дело в том, что недавняя его выходка под веществами, чуть не оказалась смертельной. Заботливые парни конечно же решили, что нужно избавить любимого от столь ужасной зависимости. И вроде как это идея изначально Санзу казалась даже не плохой, но только сейчас он понял, насколько сильно ошибался. У него не было и единого шанса избежать столь жёсткого способа избавления, ведь братья постоянно следили за Харучиë. Они знали, что его стоит держать под присмотром. Санзу нервно поглядывал на время. 18:00. Ран находился рядом, листая страницы книги у изголовья кровати. Розоволосого не покидала мысль о наркоте. Всë о чëм он мог думать, это как жëстко хочется торчать. Его сильно затрясло. Конечности дрожали, а желание кому-нибудь втащить в табло никогда не было столь же огромным. Озноб давно уже покрыл тело, а температура держалась на высокой отметке второй день. Харучиë оглянулся на Рана, тот безынтересно посмотрел на него и встал, открывая небольшую коробку с медикаментами. Хайтани старший подал наркоману градусник, и заметив его трясущиеся руки, сел хватая чужие ладони. — Чшш, Хару, ты справишься. Мы с тобой. — фиолетовые глаза глядели с жалостью и неким беспокойством. — Блять! Дозу хочу, отъебись! — недовольно закатывая глаза прорычал Санзу. Дрожащими руками Харучиë поставил термометр, и сидел в ожидании, агрессивно посматривая на Рана. Тот лишь вернулся к книга, поправляя лавандовые, короткие волосы. В комнату зашëл Риндо. — Ну ты как? — он наклонился к парню, целуя в лоб. — Хуйня, амфетамин дай. — Хах, мальчик мой, нужно потерпеть. Они знали, что это тяжелый путь. Острая ломка начнется совсем скоро, а побочные симптомы не уйдут ещë как минимум месяц. Санзу нервно перебирал пальцы, кривя лицо. Было ненавистно от собственной жизни, чëрт где бы и место себе найти. А в мыслях только дорогой амфетамин. Градусник показал 37,7. Травить парня таблетками было бессмысленно, они не помогают. Температура не уйдëт, что ожидаемо. Его сиреневая зипка не помогала согреться. Джинсы кстати тоже. — Блять, блять, блять. — нервы на пределе. Хайтани ходят по лезвию ножа на самом деле. Лишить наркомана веществ — хороший повод для его преступления. — Блять, я вас ненавижу. Единственное что нравилось братьям в зависимости дорогого Хару, то что под амфетамином тот был настолько ласков, что готов любить всë и всех. А теперь только и шлëт их нахуй. Харучиë резко подорвался и побежал в ванную, когда чувство тошноты на доли секунды разошлось по телу. Было невыносимо гадко. Его тошнило практически одной водой, он ничего не ел. Рвота шла тяжело, будто бы застревая в горле, что вызывало чувство мерзости. Риндо стоял за ним, схватив розовые волосы, чтобы те не пачкались. — Мрази… Сука, сдохните. — Тише, Хару, скоро станет легче. Нет. Не станет. И они оба это знали. Сильно кололо сердце. Ран в это время накрыл стол на ужин, хотя они знали, что наркоман ничего не станет есть. Он не ел уже два дня. Зайдя на кухню, Риндо за руку повëл Санзу к столу, его пошатывало, голова кружилась. — Поешь хоть немного. Харучиë с неприятным стоном положил горячую голову на стол. У него не было никакого желания жить. В голове только огромными буквами витало «ам-фе-та-мин». — тебя покормить? — заметив столь тяжëлое состояние парня, спросил Ран. — Нахуй иди, шприцы отдай. В Санзу с сопротивлением затолкали хоть пару ложек еды. И без того худой и бледный наркоман выглядел сейчас, словно анорексик. — Ааа как же бесите! — на глаза Харучиë бросился нож, оставленный старшим Хайтани после готовки в опасной близости к нему. Розоволосый без капли сомнения схватил оружие и спрятал в широком кармане зипки, продолжая делать вид беспомощного, пока его кормил Ран. Хайтани отвлеклись на разговор друг с другом и упустили этот момент. Закончив трапезу, Риндо остался мыть посуду, а присматривать за Санзу осталось обязанностью старшего. Они пошли в комнату, Хайтани сел на кровать, подзывая к себе Харучиë. Но наркоман не пошëл, он вытащил нож и с ухмылкой направил на чужую шею. Ран шокировано вылупил глаза. — Хару, не смей! — Да ты что?) А с чего б? Вы лишили меня самого дорогого, ублюдки. Бесите! — Сдохнуть хочешь? У тебя скоро вены сгниют, гений. — безразлично, вернее стараясь выглядеть безразлично говорил старший Хайтани. Его схватили за горло. — Бля… Санзу начал душить парня, направляя нож прямиком к его левому глазу. — Да поебать мне, я сдохну так быстрее, чем с наркотой. — Ри… Рин, кхах! — максимально громко попытался выкрикнуть Ран, сопротивляясь наркоману. Вырваться не получалось. Риндо, прибежавший на звук мгновенно понял, что произошло. Читая информацию о ломке наркоманов, чего кстати старший не делал, младший Хайтани знал и даже ожидал подобной ситуации. Наркоманы начинают вести себя так агрессивно, что готовы убить себя или кого-то другого без раздумий. Рин тихо подбежал сзади Харучиë и выбил нож тогда, когда он уже приблизился к фиолетовому глазу на считанные миллиметры. Младший ударил по ослабшим рукам и заломал наркомана парой движений. Они оказались на полу. Ран откашливал, хватая нож в свои руки. — Успокоился? — злобно сказал младший, крепче заламывая руки за спиной. — Да. Блять! Больно… Отпусти! Риндо выдохнул, отпуская парня. — И когда успел, мы же следили… — В глаза долбитесь потому что, ебланы. — язвительно произнëс, вставая, Санзу. Хайтани собирались спать. У Харучиë такого желания не было. Остался с ним на этот раз Риндо, Ран лëг спать рядом. Младший Хайтани искал что-то в телефоне, сидя в кресле, изредка посматривая на лежавшего наркомана. Он ворочался. Было холодно, сильно онемевали конечности. — Не спится? Хайтани пугала мысль, что это только начало. Завтра-послезавтра должна начаться острая ломка. Что он выкинет на этот раз? Безумец. Санзу встал, подошëл к Риндо и, дрожа попросился на руки. Было ли это искренним желанием гадать младший не стал. Лишь посадил его на колени, крепко обнимая. — Попробуй поспать. Хоть пару часов. — Не могу. Колоться хочу. — на удивление Харучиë не стал ëрничать и агрессировать. Гнев сменился грустью и безразличием. Ко всему кроме наркотиков. — Завтра будет ещë хуже. Ты совсем слабый. Хотелось плакать. — За что вы так со мной… — Мы любим тебя, Хару. Мы не хотим твоей смерти. — От одной дозы я не подохну. — От одной — нет. После этой одной будет ещë и ещë. И тогда всë что тебе светит, стать трупом. Понимаешь? Санзу снова накрыло знакомое чувство тошноты. Но блевать он не пошëл, умиротворëнно кладя голову на плечо Риндо. Тот сопротивляться не стал, может хоть так уснëт. Пускай и тело начинало затекать. Действительно это сработало, Харучиë заснул на несколько часов на теле младшего Хайтани. Через 4 часа наркоман проснулся от жуткого зуда вен. Так сильно они никогда не чесались. Ран, который должен был следить за Санзу, после того как чуть-чуть поспал, слишком поздно заметил, тот уже в кровь расчесал руки. Старший Хайтани медленно поднял парня со спящего младшего брата и повëл в ванную. — Чëрт, нам обоим пизда от Риндо! Почему у него получается за тобой приглядывать, а со мной ты только хуйню творишь?! — Прости… — лишь с апатией в голосе прошептал Харучиë. Окровавленные и красные руки были опущены под струю воды. Хотелось только поскорее вколоть очередную дозу. Блять. Ебучий амфетамин. Выйди из головы наконец. Ран взял с полки какой-то крем, принимаясь замазывать ранения. Руки щипало. Резко закружилась голова. — Чшш, тааак. — лишь расслабленно сказал Хайтани, сажая парня на уголок ванной. — Голова кружится? Он наклонился и провëл рукой перед лицом наркомана. Санзу кажется окончательно перестал что-то понимать. — Хару, всë хорошо? — взволнованный тон голоса выдавал переживания. Он потряс розоволосого за плечи. — Я сейчас откинусь. — сказал Харучиë, понимая что голова начала болеть так, будто еë ударили об стену пару раз. — Идти можешь? Пошли на кровать. Снова жутко чесались вены. Ран напугано и осторожно вëл парня под руки, понимая что снова проебался с присмотром, в отличии от своего младшего брата. Сильно ломало кости и мышцы. Ему было так больно и невыносимо, что Санзу начал рыдать пытаясь принять хоть какую-то позу, но и это не помогало. Он чувствовал себя безвыходно и отвратительно. Риндо проснулся, насторожившись тихими всхлипами. — Острая ломка? — чуть более осведомлëнный, спасибо прочитанным статьям, младший Хайтани погладил чужую голову. — Хару, Хару… Истерика из-за боли и желания дозы не давала и намëка на успокоение. Его трясло. Так сильно, будто прямо сейчас он умрëт. — Пожалуйста… Пожалуйста, помогите… — Хару, чшш, больно будет совсем недолго. — пиздëж. Если бы Харучиë узнал, что эта боль будет продолжаться ещë несколько недель, он бы окончательно потерял рассудок. — Я больше не буду употреблять, только останови это! — в ярости хватаясь за голову, кричал наркоман. Риндо молча сел напротив, посматривая, чтобы тот ничего не сделал, и выдохнул от осознания, что ближайшие три дня будут проходить примерно так. Санзу казалось кости сейчас же вывернуться на изнанку к чëртовой матери, и это заставляло кричать безостановочно. Ран, до этого пытавшийся хоть чуток поспать, сейчас взволнованно смотрел в сторону Харучиë, понимая весь уровень происходящего. Они знали, что это бесполезно. И они знали что его организм может попросту не выдержать. Но обращение к наркологу значило мгновенный срок в тюрьме и потерю репутации собственной банды. Мысли становились всë развязнее, развязнее. Единственное здравое слово, которое вообще давало способность думать «наркотики». Блядство. Страх и паника настолько сильно пугали наркомана, что он не мог остановить слëзы. Санзу метал взгляд то на младшего, то на старшего Хайтани но те лишь смотрели с жалостью, не собираясь никак помочь. Да они бы и не смогли. Харучиë отвлëкся, когда Риндо взял его за запястье руки, и потрогал по щеке. — Без паники, Хару, терпи. — Блять, больно, Рин! Он дотронулся до расчëсанной и больной вены. Только Хайтани об этом не знал. Старший убежал на кухню, набирая в стакан воды, и только вернувшись понял, что сейчас знатно получит. Риндо разочарованно и зло смотрел на расчëсанные вены. — Ты это сделал ночью? — было видно, что мягким голосом он не хотел обвинять Харучиë. Но Санзу словно не слышал его. Он продолжал трястись и постанывать от ломоты в костях и мышцах. Ран оказавшийся за их спиной словил щелбан. — Плохой из тебя охранник, братец. Хайтани будто не слушал его и лишь молча начал поить наркомана. Выходило из рук вон плохо. — Я сейчас умру, пожалуйста! Верните мне амфетамин! — голос переходил в отчаянье и Харучиë гневно выбил стакан из рук старшего Хайтани, проливая воду прямо на парней. Только Ран позволил себе нецензурно выругаться, Риндо тактично промолчал, искренне жалея любимого Санзу. На мокрую одежду всем было плевать. Зажмуренные глаза, руки, обвивающие тело, стоны боли и желание себя убить — приятного мало, мягко говоря. — Ран, окно открой. Младший Хайтани осторожно посадил наркомана на колени и, развернув его боком, обнимал, стараясь хоть на психологическом уровне, уменьшить его боль и перенять еë себе. — Рин… — прошептал Харучиë, прижимаясь к телу сильнее. Он чувствовал не успокаивающееся тревожное состояние. Старший открыл окно и ушëл в ванную. Санзу чувствовал не только ломоту в суставах, но и сильное сердцебиение. Сердце отзывалось даже в ушах. Было страшно. — Риндо, дай наркоты. Я правда не могу, мне больно… — Чшш, Хару, Солнце, тебя бы отвлечь. Только не знаю как… Наркоман снова заплакал. Ему казалось, что он сходит с ума. Младший Хайтани схватился за подбородок и крепко вцепился в губы Харучиë. Это было неожиданно и странно, но именно это действие помогло бы отвлечься. Наверное. Санзу тихо постанывал в поцелуй, пытаясь перебороть безразличие и даже отвращение в какой-то степени. Ему нравились поцелуи. Но не сейчас. Сейчас ему не хотелось даже дышать. Хотелось только наркотиков. Ран, вышедший во время из ванной с одним только полотенцем, обëрнутым возле пояса, сильно ухмыльнулся подходя ближе. — Хах, а вы, я смотрю развлекаетесь. — старший разорвал их поцелуй, направляя голову наркомана к себе и крепко чмокнул в нос. — Хватит плакать, всë хорошо. — Риндо аккуратно стëр слëзы Харучиë, его брат испарился на кухню. Санзу, пытаясь бороться с болью во всëм теле, сильно сжал одежду младшего Хайтани, прижимаясь к телу с новой силой. — Не хорошо… — Что? — Не хорошо! Ничего не хорошо! Я подохну сейчас, а вам весело! — Харучиë кричал, не переставая трясти за плечи парня, успокоиться уже было нереально. — Ну поплачь… Может легче станет. — облегчëнно выдохнул Риндо, поглаживая розовую голову. — Не станет. — всхлип. — Ну а вдруг? — Не станет. — ещë более громкий всхлип. — Хару, Хару… — прошептал Хайтани, обнимая наркомана. Подошëл Ран с тарелкой риса и сел рядом. Слабое утешение в виде еды. Но какое есть. Он осторожно наклонил миску, что выглядело, как предложение. Старший начал его кормить, не обращая внимания на слëзы. — Хару, тебе бы ещë в душ сходить… — Можно я один пойду? — вдруг подозрительно оживившись, с искрой в глазах спросил Санзу. — Ну… — неуверенно задумался, взвешивая решение, Риндо. — Хорошо, но мы иногда будем проверять. Младший Хайтани его слегка поцеловал, отпуская со своих колен. Ран мельком забежал в ванную, собирая все колюще-режущие предметы: бритвы и лезвия от них, даже маникюрные ножницы. Перестраховка никогда не бывает лишней. Только вот Хайтани упустил один момент — канцелярский нож, лежавший на полке с туалетной бумагой, видимо, когда-то помогавший еë открыть. И Харучиë прекрасно помнил о его существовании. Налетать на кого-то из братьев было бесполезно. Зато убить себя, чтоб не чувствовать этих мучительных страданий — звучало, как план. Санзу, убедившись, что парни не зайдут, схватил нож, забираясь в душевую кабинку. Включëнная вода прекрасно помогала, заглушая звуки. Он развернул острое лезвие, направив его на живот. В чëм сложность? В один момент лишить себя рвоты, ломоты в суставах, неконтролируемых действий и чесавшихся вен. И желания вколоть этот грëбанный амфетамин. Руки дрожали. Наркоман вздрогнул, когда услышал звук открывающейся двери. Харучиë не успел свернуть лезвие обратно и лишь спрятал нож в руках за спиной. — Хару, всë хорошо? — Ран расслабленно чесал затылок, будучи максимально уставшим и спокойным. — Почему руки прячешь? Насторожившись, Хайтани подошëл ближе. — П-ппросто вены расчесал сильнее… Прости, не-несмотри… — неуверенно попытался соврать Санзу дрожащим голосом. Ран не глупый, и увидел кусочек блестящего лезвия, торчащий между ног Харучиë. Он не стал умолять, или обманом и тем более насилием выхватывать оружие. Хайтани медленно подошёл и резко обнял наркомана. — Убей меня тоже. — ухмылка и взгляд фиолетовых глаз смотрели прямо в душу. — Ч-ч-чего? — от неожиданности Санзу выронил нож, тот улетел в угол душа, и с шоком в глазах смотрел на эту пугающую улыбку. — Сработало. — лишь прошептал Ран, посадив на себя Харучиë. Тот схватился за его талию ногами и наклонил голову к плечу. — Прости… Пожалуйста, прости. Я не хотел… не говори Рину…— безнадежно шептал наркоман, выплаканные до этого слëзы сейчас не выступили. — Если ты конечно, не попытаешься сделать это снова. — серьëзно и холодно ответил Хайтани, забирая его одежду и полотенце и выходя из комнаты. — Что-то случилось? — подозревая быстрое завершение процедуры, спросил Риндо. — Нет, просто помог ему. — улыбнувшись, Ран посадил Санзу на кровать, сам выдохнул и ушёл убрать улику. Боль снова вернулась. Харучиë больше не пытались помочь отвлечься. Он, жëстко зажмуривая глаза, вцепился пальцами в волосы. Как минимум так показалось младшему Хайтани. На деле же наркоман выдрал себе целый клок волос, пока Риндо во время не оттащил худые руки за запястья. — Хару, что ты делаешь? — недовольно смотрели фиолетовые глаза, пока Хайтани грубо не толкнул Санзу на кровать. — Риндо, голова болит и живот… И кости… — Понимаю. Но это не повод делать себе ещë больнее. — нависая сверху, Риндо делал голос только строже. — Я не могу это терпеть! Блять, чтоб вы в таких же муках дохли… — Ты только и нервничаешь, да кричишь, не переставая плакать, естественно у тебя голова будет болеть. — лишь тихо сказал младший Хайтани, поцеловав горячий лоб. Смысла что-то объяснять ему в целом не было, он был не в адекватном состоянии. Риндо спокойно сел рядом, наблюдая, как наркоман сворачивается в клубок на постели, пытаясь хоть как-то терпеть столь извращенный вид боли. Хайтани с сочувствием сжал руку Харучиë, замечая его напуганный взгляд и снова, снова смотрел этими мерзкими глазами. — Я не слабак! Не смотри так, словно мне нужна жалость! — крик было опять бы перешëл в плач, но Санзу держался, пусть и из последних сил. Слова окончательно перешли в шëпот. — Просто дайте мне амфетамин… — Хару, твоя нервная система на износе. Полежи, попробуй заснуть. — поглаживание по щеке кончилось тем, что Риндо укусили палец. — Риин… — слабо протянул наркоман после минутной паузы, стыдливо пряча глаза в белую простынь. — А я умру.? От болевого шока или типа того… — Не говори так. Всë хорошо, через пару недель ты вообще забудешь, что когда-то употреблял. — младший Хайтани тихо погладил ещë мокрые розовые волосы. Санзу напряжëнно дëрнулся, когда сзади послышался голос, Ран стоял, опираясь на дверь, парни даже не заметили как он вошëл. — Вот только психологическая зависимость может остаться ещë на год. — Нет… — послышался тихий вздох. — Ран, заткнись! — Риндо запустил в старшего брата подушку и снова сел рядом с наркоманом. — Хару не слушай его, мы тебя обязательно вылечим.