Кислотный дождь

Андрею до одури хочется быть ближе, прижать Суворова и быть откровенней в своих действиях. Но он понимает, что всё это как-то неправильно – под запретом. Губы Адидаса-младшего почти невинно скользят по устам блондина. «Боится отпугнуть. » – думает Васильев. Но, если уж косячить, то косячить по крупному. Только вот Андрей и сам не знает, что ему делать, он никогда в жизни такого не совершал. Всё это для него – в новинку, но парень всё-таки сдаётся под напором своих мыслей. Поэтому, действуя абсолютно инстинктивно, Васильев, крепко хватая Марата за шею и сильнее притягивая к себе, на пробу касается влажным языком его верхней губы. Младший чувствует дрожь, проходящую по телу Суворова и его судорожный вздох. Пальто не знает, сделал ли он правильный шаг, но реакция Марата ошеломляет. Даже пугает. Температура вокруг них накаляется и воздуха становится катастрофически мало. Адидас-младший отстраняется первый, широко раскрытыми глазами смотря на Васильева. — Ты нахрена это сделал!? — Возмущённо, спрашивает старший. Его голос звучит слишком громко. И Андрей думает, что с Маратом явно что-то не так. Он же первый его поцеловал и теперь, что-то предъявляет ему. Парень хотел бы врезать Адидасу-младшему за такое, но будить маму и Юлю нет желания. Поэтому ему приходится заткнуть рот парня напротив своей ладонью. — Тише, я же не спрашиваю зачем ты это начал. Слушай, давай... Давай просто забудем об этом, мы же нормальные пацаны? — Всё обдумав, говорит Андрей. Что случилось, то случилось. Не портить же такую дружбу, из-за одного неловкого момента. Марат, загнано дыша младшему в ладонь, всё же кивает. Согласился, ну а куда ему деваться? Сейчас ему уж точно не куда идти. Андрей убирает руку с его лица и поднимается с тёплой, уютной кровати. Но внезапная, цепкая хватка руки Суворова мешают ему. — Только я не пидор какой-то. — Хрипло говорит он. — Да и я тоже, Марат. — Выдыхает младший, резко выдергивая своё запястье из оков. Васильеву приходится вернуться на скудненький матрас, чтобы избежать очередных неприятных моментов. Особенно сейчас, когда возбуждение достигло своего предела, а сдерживать себя у блондина получается с трудом. Очередная бессонная ночь, так и с ума сойти можно.

***

С самого утра Андрей чувствует себя неприятно и напряжённо. Даже еда не лезет в глотку, хотя он так сильно любит мамины блины. Есть и вовсе не хочется, скорее наоборот. А вот Суворов с удовольствием уплетает один за другим, после поочерёдно облизывая пальцы от сгущёнки. И вот тогда в Пальто просыпается аппетит, но совсем другого рода. Марат замечает взгляд младшего и слегка, наклонив голову в его сторону спрашивает: — Чё сам-то не ешь? Вижу же, что хочешь. Васильев хочет, очень хочет, но только не блины. — Да я... Я не голоден, — кажется, мозг у младшего совсем перестаёт функционировать. — Понял, – цокает брюнет и выходит из-за стола. Васильев провожает его взглядом, впитывая рельеф его спины. Походка Адидаса-младшего, как и всегда, деловая, а движение ленивые. «Ну прям модель» — думает Васильев и его глаза скользят немного ниже, на бёдра Марата. Парень тут же корит себя за это и прекращает пялиться. Негоже так смотреть на задницу своего товарища.

***

Парни вместе выходят из подъезда, школу же никто не отменял. Каждый раз у Васильева появляется это гадкое предчувствие, что кто-то может увидеть их вместе. — Эй, ты куда так втопил? — Кричит Марат, ускоряя свой шаг чуть ли не до бега. — Может, мы сейчас разойдёмся? Ты налево, я направо. — Нахрена? — Непонимающе твердит Суворов. — Нас могут увидеть вместе, — спокойно отвечает Андрей. — Да ладно, ты чё, серьёзно? Кстати...— Марат замолкает на полуслове и настороженно смотрит куда-то в сторону. Андрей тоже это замечает. Искандер – только не это. Но что он тут делает? Пухлый юноша с трудом бежит за парнем на пару лет младше. Васильев начинает нервничать, его опасения были не напрасны. — Быстро расходимся, — бросает на последок блондин и сворачивает в противоположную от Марата сторону.

***

— Слышь, Пальто, — говорит Искандер, подсаживаясь к Васильеву на обеде. — Чего? — Андрей, как и всегда, невозмутим. — Сегодня утром видел тебя с твоим дружком. Прикинутся дурачком сейчас было лучшим вариантом. — Ты о чём? — Не тупи, брат Адидаса, ты чё вообще с ним делал? Про наши дела Универсаму докладываешь? — Объясняет его товарищ, с аппетитом дожёвывая столовскую булку. На Васильева начинает накатывать тошнота и он не знает от чего его тошнит больше, от того, каким мерзким выглядит Искандер жадно поглощая пищу, или от того, что их с Маратом спалили. — Я просто помогаю ему с инглишом, Флюра Габдуловна заставила, ты же знаешь, как она помешана на своих уроках, — в словах Андрея есть доля правды, но он понимает, что между ними намного большее, чем английский. — Знаю я ваши уроки, просто признайся, что закорешился с Адидасом-младшим. Короче, если ещё раз вас вместе увижу, Жёлтому расскажу. — Искандер грозно поднимается с места, на последок резко бьёт Андрея в живот, чего парень явно не ожидал, и добавляет: — А ещё, ты мне три рубля должен, завтра не отдашь, на счётчик тебе поставлю, как чушпана. Васильев морщится от боли, но если физическую он может стерпеть, то давящую где-то глубоко внутри себя не унять. С Маратом необходимо покончить. Благодаря группировке он стал человеком, но что дал ему Суворов? Надёжность, комфорт, дружбу – но будет ли у них какое-то будущее? Как только все узнают об их «общении», и того, и другого отошьют. А парень не хочет портить жизнь ни себе, ни брюнету. Хоть Марат и отрицает, что вступление в Универсам было не наилучшим вариантом, но без этого ему не прожить – без авторитета, это его стимул. И Андрей думает, что Адидаса-младшего просто убьёт уход из группировки. Плюс ко всему, это их нездоровое влечение друг к другу, так не должно быть. Поэтому, разорвать все связи со старшим, будет наилучшим вариантом.

***

Всю дорогу домой Марат ищет взглядом Васильева. Андрей пытается не смотреть в сторону старшего, сидящего на последних рядах автобуса. Советское авто резко тормозит, останавливаясь на остановке. Пальто видит, как Адидас-младший тоже приближается к выходу. Парень с ненавистью глядит на Марата, как казалось ему, давая понять, что не стоит следовать за ним. Но Суворов – не Суворов, если хотя бы поймёт его намёк и уж тем более прислушается к нему. Он всегда делает по своему. — Ты чё!? — Почти срывается на крик Адидас-младший, еле поспевая за Васильевым по заснеженной дорожке. — Ладно. — Останавливаясь, произносит Андрей. Просто так старший не отстанет, нужно кое-что ему пояснить. Но каким образом будет лучше до него донести то, что их дружба окончена? Какое-то время они просто изучают друг друга взглядом, тяжело дыша от напряжения. — Не ходи за мной больше, понял? — С горечью продолжает говорить блондин. Одна фраза и всё должно закончиться, так ведь? — С чего бы? — Непонимающе спрашивает Суворов и подходит невыносимо близко. Только не это. Холодный пар от дыхания старшего проносится, кажется, сквозь Андрея, обжигая, несмотря на невыносимый холод зимы. — Просто. Я... не хочу помогать тебе больше с английским. — Серьёзно? — Жгучие карие глаза смотрят прямо в нежно голубые, почти умоляюще. — Да, всё кончено. Я понимаю, ты считал меня своим другом, но это не так. Нам нельзя. — Ну чё ты, как баба? Это всё из-за того, что было вчера? — Мне надоело с тобой возиться, покеда, чушпан, — Васильев знает, что эти слова особенно ранят Марата. Возможно, брюнет сейчас устроит драку, так будет даже лучше. Чем больнее, там проще будет распрощаться. Но Адидас-младший впадает в ступор на какое-то время, поэтому блондин решает свалить. — Стой! — Марат не сдаётся и снова пытается догнать младшего. — Я сказал, не ходи за мной больше! — Блондин поднимает кирпич, лежащий неподалёку и замахивается на старшего. Как бы хуёво не было, так будет лучше для них обоих. — Да блин, Пальто, ты объяснишь, почему? Почему, сука!? Момент, и Васильев не родной «Андрюша», а просто «Пальто». Андрей лишь ядовито ухмыляется на его слова и швыряет предмет в его руках, совсем рядом с головой Суворова, предупреждающе и якобы заявляя – «разговор окончен». И даже не оборачиваясь, чтобы взглянуть на последок на лучшего друга, стремительно уходит. Ему должно быть плевать? Но к сожалению Андрея, это не так. Слишком много чувств переполняет его, от сожаления, до странного удовлетворения. От того, что ему тоже удалось ранить Марата, так, как и брюнет когда-то обидел его. Блондин всё-таки отомстил Адидасу-младшему, месть должна быть сладкой, но это не продолжается слишком долго. И в итоге приходит опустошение, как только он всё осознаёт и его тело касается холодного матраса в хрущёвке матери. И холодным оказывается не только матрас, а всё, и Андрей чувствует себя так, словно сам заморожен. Теперь он потерял близкого для себя человека, но ему просто необходимо занять мысли чем-то другим. И он верит в то, что ему это удастся. Андрей думает, что со временем пустота должна пройти.

***

Последние несколько дней Васильева мучает желание исчезнуть. Мать вечно тындычет, что ему необходимо питаться, а в школе дела совсем плохи, зато в группировке дела идут в гору. Парень стал закалённым словно сталь, благодаря тому, что в последнее время его ничего не отвлекает. По крайней мере, он так считает. Ну и хрен с ним, с этим Суворовым – Андрей пытается убедить себя, что без брюнета ему только лучше, игнорируя глупые сны с его участием. Ночь самое страшное для парня время, только тогда он остаётся наедине с собой. Хотя он пытается и вовсе не спать, избегая встреч с Маратом даже в царстве Морфея. Ну, а что Марат? Кажется, он стал только счастливее, блондин видел его пару раз на перемене – бегает за своей Айгуль и глупо улыбается. Васильеву аж тошно от его радостной физиономии, как-же быстро он забыл о их дружбе. И вот, тьма за окном сгущается, а пробирающие до костей мысли вновь лезут в голову. Интересно, что сейчас делает Марат, думает ли он о нём каждую ночь точно так же, как сам Андрей? Его веки лениво смыкаются от нехватки сна, но тихий звук открывающейся двери в квартиру, отрезвляет. Наверняка, опять дядя Ильдар припёрся к маме. Васильев начинает прислушиваться к каждому шороху, ужасная привычка. Голос, совсем не похожий на хахаля матери, становится всё ближе. Его сердце пропускает тяжёлый удар, когда он осознаёт, что это Марат. А может, это всего лишь очередной сон? Яркий свет, открывающейся двери бьёт Васильеву прямо в лицо, поэтому он сильнее жмурит глаза. Андрей не видит человека приближающегося к нему, но чувствует знакомое тепло и свойственный только брюнетку, такой родной запах его тела. Матрас прогибается рядом с телом Пальто, но он старается не обращать на это внимания, делая вид, что спит. Возможно Адидас-младший это поймёт и просто уйдёт. — Андрюша, — ласково шепчет старший. Такой суровый Марат всегда был намного мягче с блондином, но младший никогда этого не ценил, и даже сейчас ему хочется зарядить брюнету за такие слова. Он ему не «Андрюша», но приходится и дальше притворяться. Спустя пару минут присутствия, Пальто чувствует, как холодные руки Суворова осторожно касаются его плеча и дыхание парня учащается. Пальцы старшего скользят по ключице, затем шее, покрывая кожу мурашками, пока не достигают скул Васильева. —Я пытался. Правда пытался, но не смог, — говорит Марат и накрывает своей ладонью щеку блондина. Васильев не совсем понимает, что именно имеет в виду Адидас-младший, но впитывает каждое его прикосновение. — Ты наверное скажешь мне свалить куда подальше, как только проснёшься. — И снова этот несвойственный брюнету тон. — Нет, я скажу тебе свалить нахер сейчас, — не выдерживает Пальто, и прикосновения Марата резко исчезают. — А разве это не одно и тоже, — хрипло смеясь, отвечает Адидас-младший. Довольно странная реакция. — Совсем ебанулся? — Васильев приподнимается на своей кровати. — Возможно. И как бы он не хотел прогнать Марата, он не сможет, особенно сейчас, осознавая насколько он сломлен. — Да, похоже мы оба. Ты зачем пришёл? Старший поднимается с матраса и подходит к выходу из комнаты. — Пошли на лестничную клетку, там расскажу и ты мне кое–чё должен рассказать. Даже сейчас он даёт выбор блондину. Андрея это интригует, поэтому он следует за Адидасом-младшим. —А зачем? — Интересуется Васильев, когда они выходят из квартиры. — Да у тебя рожа такая кислая, что мне аж курить захотелось, — отвечает старший и улыбается Андрею, прямо как раньше – искренне, так, что знакомое тепло распространяется по телу младшего. И сейчас блондин думает, что даже если его отошьют, это не будет хуже, чем потерять единственного друга.

***