Лунный новый год

Спарк с тихим вздохом растёкся верхней частью тела по подоконнику, не сводя взгляда с чёрного неба, усыпанного множеством белых точек. За каждой точкой свет далёкой звезды, вполне вероятно, давно мёртвой, ведь пока свет её пронзает время и пространство, сама звезда уже может погибнуть. Переродиться в сверхновую или же слиться с другой, подлетевшей слишком близко. Многие миллиарды планет, звёзд и космических тел, таких далёких, таких больших, таких прекрасных. Искру всегда завораживал вид раскинутого над головой озера, где одни точки ярче других, складываются в причудливые формы. Небо, полное призраков. Где-то среди них есть призрак их родной планеты, утонувшей в катастрофе и из-за того покинутой своими жителями. Чуть переведя взгляд, Спарк натыкается на тёмную полосу, перекрывающую звёздное одеяло и светящуюся по краям зелёными с вкраплением красного огоньками. Кольцо, созданное для поддержания климата и атмосферы на их нынешней планете. Огромное, величественное, показывающее и доказывающее, что раса форми весьма продвинута, настолько, что может не только космос бороздить, но и планеты осваивать. Подумать только, что тот поехавший король роботов, Фреом, хотел его уничтожить! Уничтожить частичку расы, что создала его же самого! Поставила его, сучару, на ноги! Хорошо, что Спарк смог его остановить. Мысли о полученных хороших дивидендах греют меркантильную душонку Искры, как и воспоминания о двухдневном адреналиновом забеге. Ему, конечно, понравилось, но повторять такое он точно не будет… О, а вот целый месяц отдыха на пляже под горячими лучами он бы повторил хоть сейчас! В конце-то концов! Тогда он полностью его заслужил! Не зря же жизнью своей рисковал! Приятно получить вознаграждение не только в благодарных улыбках других форми. И вновь карие глаза скользят по небу, пока не останавливаются на самой большой светящейся звезде, величественно зависшей на небосводе. Земля. Когда-то населённая разумными существами, она точно так же, как и родная планета форми, оказалась уничтожена техногенным бедствием, но, судя по всему, никто из жителей спастись не смог. Найденное при осмотре планеты множество баз данных было тщательно скопировано, изучено и интерпретировано для обычных гражданских высшими учёными умами форми, и Спарк с удовольствием временами просматривает их работы, вычитывая нечто интересное об этом когда-то прекрасном камне в космосе, на чьём спутнике теперь живут они сами. И недавно узнал особенно интересное, воодушевившее его. Он бы хотел с кем-то поделиться, но, к сожалению, из знакомых у него никого не осталось, а с другими у него не столь близкие отношения, чтобы делиться такими берущими за душу вещами. Взглянув мимолётно на экран телефона, Искра вновь вздыхает, любуясь видимыми даже на таком расстоянии синими лужами океанов и зеленоватых островков материков. Наверное, во времена своего расцвета Земля была ещё прекраснее. В висящей в воздухе тишине слишком громко раздаются пытающиеся в стелс механические шаги, что затихают где-то на уровне двери в его комнату. Спустя мгновение раздаётся стук, и Спарк приглашающе отвечает, сразу же улавливая скрип открывающейся двери. — Ты чего не спишь? Уже почти полночь. Искра оборачивается на своего недавнего сожителя. Фарк. Его роботический двойник, доппельгангер, укравший у него работу в цирке. Спарк коварно отомстил, украв его предназначение, ради которого тот был, по словам же робота, создан, ведь сам уничтожил Фреома, хотя Фарк и говорил ему сдаться, уйти, предостерегал его, а в итоге, так и не добившись ничего от упёртого форми, помог ему расправиться со злодеем. Тем удивительно, что после этого между ними устаканилось нечто вроде дружбы, такой, что Спарк при отъезде в отпуск попросил Фарка присмотреть за домом, и тот справился со своей задачей блестяще. Пусть и ввязался в какую-то историю с репликами и какой-то сранью… в которой Искра, даже если бы вслушивался, всё равно бы ничего не понял. Главное, что дом сохранил и ничего не разрушил. И вот… продолжает жить с ним и работать в цирке, пока Спарк ищет работу по специальности и по душе, ибо, будем честны, в цирке ему не то чтобы сильно нравилось. — Да так, — пожимает Спарк плечами, вновь поворачиваясь к окну и подпирая кулачком щёку. Смотрит на Землю, чуть улыбается, когда слышит, как робот встаёт рядом и тоже смотрит в окно в попытке увидеть, что там такого интересного нашёл его живой сосед. Тот же тем временем задумался — может, ему будет интересно услышать историю древних? Была не была! — Смотри, видишь этот голубой шар в небе? Это Земля, планета, на спутнике которого мы живём. Когда-то давно на ней жила раса людей. Ты знал, что они не говорили на одном языке? Что их было много и все они совсем разные? Именно поэтому у нашей планеты столько имён — Луна, Мун, Цуки, Монд, Юэлиан… — Да, слышал что-то такое, — кивает робот и поворачивает голову с горящими глазами-лампочками на форми. Тот же продолжает, укладывая подбородок на сложенные на подоконнике руки: — Но несмотря на то, что говорили они на разных языках, у них был праздник, который объединял абсолютно всех. В каждом уголке земного шара. И праздник этот назывался Новый год. Видя, что Спарку хочется поделиться с ним, Фарк садится рядом на выступающую часть под подоконником, которую Искра красиво обыграл мягкими подушками и гирляндами вместе с окном, превращая в симпатичное уютное гнёздышко. Под его металлическим весом подушка полностью проминается, а выступ чуть скрипит, но Фарк всё внимание уделяет только форми напротив. А вот форми сам в каких-то своих мыслях, с мечтательностью во взгляде смотрящий в тёмное небо. — Под этим праздником подразумевается завершение прохождения Землёй полной гелиоцентрической орбиты. Для них это было важно, представляешь? Большие празднования по всей планете! Яркие салюты, музыка, костюмы, сладости! — Говоря это, Искра даже улыбается, а глаза его блестят мистическим внутренним светом, словно видят перед собой всё то, о чём говорит мягкий синий язычок. Фарк смотрит на него с интересом, подмечая эмоции и переживания форми, впитывая в себя, узнавая о нём всё больше. И всё больше осознавая и понимая — он тоже хочет себе это счастье. Хочет быть живым. — Они считали, что каждый выход на новую орбиту это новый виток жизни, на который можно строить планы, а в конце — подводить итоги. Мне кажется, это чудесная традиция. Теперь уже Искра смотрит на своего доппельгангера, чуть улыбается, замечая, как притих робот во время его небольшого исторического экскурса в мир древних. Не ошибся, андроиду, похоже, действительно интересно. Почесав голову ближе к затылку и чуть взлохматив жёлтую растрёпанную шевелюру, Спарк продолжает: — И, кстати, о планах. Завершение старой орбиты и начало новой они праздновали ровно в полночь. До полуночи нужно подвести итоги запланированного на прошедший год и составить план на новый. А в полночь в течение двенадцати ударов часов, что разделяют переход орбиты, нужно не только успеть план утвердить! Была ещё одна традиция — в эти двенадцать ударов нужно успеть загадать желание. Если успеешь загадать его, то оно точно сбудется! Новогоднее чудо! Фарк тут же встрепенулся, сжал на бёдрах руки, не закрытые перчатками. Что Спарк, что Фарк настолько друг к другу уже прикипели, что оба позволяют себе ходить дома без обуви, без перчаток и даже без шапок. Форми первые пару дней весело смеялся, глядя на совершенно круглую голову Фарка, как и робот всё тянулся руками к аккуратным аннтенкам Спарка, и при этом оба и не думали обижаться, понимая, что слишком привыкли видеть друг друга в полной одежде и без неё теперь не могут друг друга признать. Ничего, со временем всё получилось, и они даже смогли подружиться. Настолько, что сейчас Искра с особенной искренностью рассказывает поразившую его историю о древних, а Фарк не только слушает его, но и тоже ею проникается. В особенности его поразило существование момента, когда можно загадать желание и оно точно сбудется, и это так сильно воодушевило робота, что он нетерпеливо поднимает сжатые в кулаки руки на уровне груди, наклоняясь ближе к Спарку. — Правда? И когда же этот праздник должен был бы быть? Спарк мягко хихикает в ответ, одним глазом взглянув на экран телефона, где механические часы молчаливо отсчитывают время. — Я нашёл данные, сопоставил с нашим календарём и… не поверишь, но этот праздник сегодня. Через две минуты наступит полночь и начнётся новая гелиоцентрическая орбита. — Значит, через две минуты можно загадать желание? — Фарка аж немного потряхивает, и даже Спарку слышно, как сильно заработали его внутренние процессоры и как искрятся схемы. — И оно обязательно сбудется с помощью… новогоднего чуда? — Ого, — несколько удивлённо восклицает форми, глядя на робота, озадаченный подобной его реакцией. — Кажется, у тебя есть желание, которое ты так хочешь воплотить в жизнь? На этом вопросе робот весь стушевался, голову в сторону отвёл, и если бы Спарк не знал его, то не заметил бы смущение в его движениях. Но он научился считывать эмоции даже с вот этой плоской металлической морды. Чуть усмехнувшись, он поднимается, усаживаясь теперь на подоконнике. — У меня тоже есть желание, исполнение которого очень хочу… так что мы с тобой похожи не только внешне, доппельгангер. — Немного помолчав, Искра легко улыбается. — Чтобы чудо сработало, нужно в него верить, ярко, искренне, со всей душой. Если мы поверим, то оно поможет нам в исполнении заветного желания. На эти слова робот только качнул головой, и оставшиеся минуты они так и просидели в тишине. Правда, почти не сговариваясь, принесли к подоконнику пачку печенья, что нашли в шкафу, Спарк налил себе чай, Фарк — масло, и оба вновь сели на подоконнике, смотря в окно и отсчитывая мгновения до того самого момента, когда необитаемая Земля вместе со своим обитаемым спутником выйдет на новую орбиту. Спарк, пожёвывая печенье, включил на телефоне обратный отсчёт, и на последних секундах до полуночи форми и робот склоняют головы над смартфоном, в нетерпении следя, как одна цифра сменяет другую… пока не высвечиваются четыре ноля. Всё вокруг словно замирает, войдя в то особенное состояние, когда будущее осталось в прошлом, а прошлое — ярко светится в будущем. Тот самый момент, когда перед тобой открыты двери в любое пространство, эпоху, а сам ты находишься в эспасе — чистом становлении и абсолютном времени в его экстенсивном аспекте. Когда совпадают два мира — духовное и физическое. Когда можно попробовать обратиться к высшим силам, и да преисполнятся они милостью. Спарк опускает веки, сосредотачиваясь на собственных мыслях, проговаривая про себя желание снова и снова. Фарк, за неимением век, закрывает лампочки глаз ладонями, и целых двенадцать секунд они так и сидят, в полнейшей тишине, каждый в своих мыслях, каждый в своём эфире. И практически одновременно возвращаются обратно, на уютный подоконник, освещённый лишь тёплым светом гирлянды, просто открывая глаза. — Я загадал, — улыбается Спарк, поднимая кружку чая. Фарк поднимает свой стакан, и фарфоровая чашка легонько касается его краем, несколько удивляя робота подобным действием. Но он ничего не говорит, заливая в себя масло. — Я тоже. — Надеюсь, что наши желания смогут сбыться. Древние верили в волшебство нового года. И если мы с тобой поверим, наверное, оно поможет и нам. — С мечтательным вздохом Спарк переводит взгляд в окно, невольно зевает. — Жаль, что у нас нет такого праздника, а так бы хотелось… погулять с размахом… мм… Фарк чуть наклоняет голову, издаёт странный хмыкающий звук. — Куда тебе гулять, ты же спишь уже. Давай, укладывайся. Спарк не сдерживает новый зевок, однако соглашается с роботом и поднимается, перемещаясь на кровать. Расстилает постель, пока Фарк уносит всё обратно на кухню, протирает крошки от печенья и возвращается к лежащему в своём мягком ложе форми. Поправляет одеяло, замечая, что тот уже сладко сопит как личинка. Замерев на пару мгновений, робот рассматривает его, словно записывая и запоминая в своих ячейках памяти этот образ мирно сопящего Спарка. Не кричащего озорно, не сверкающего яркой улыбкой, не заполняющего собой всё пространство словно настоящая искра. Его «оригинал» невероятный, в любом из своих состояний. И Фарк не устаёт ему поражаться. — Спокойной ночи, Спарк. И счастливого нового года.

***

Но недолго длится сладкий сон форми, ведь спустя всего несколько часов в его комнате вновь оказывается неожиданный гость. Чувствуя, что что-то не так — в особенности, что появился какой-то странный запах, — Спарк хмурится сквозь сон, поворачивается на бок, закрывая нос, но гость встаёт на колени около его постели и легонько потряхивает за плечо, явно не собираясь отступать. — Спарк… Спарк… Спарк, прошу, проснись… это очень важно… Спарк… — Ммм… да что случилось… Форми поворачивается на другой бок, трёт глаза, приоткрывает их… и тут же резко садится на постели, инстинктивно прикрываясь одеялом и немного отползая назад. Шапка лежит на стуле в другом углу комнаты, до неё никак не добраться! А тут совсем рядом, всего в полуметре какой-то неизвестный форми! Откуда он здесь взялся? Что ему нужно?! — Ты ещё кто?! — весьма резко заговаривает, надеясь, что находящийся в соседней комнате робот услышит и придёт на помощь. — Что здесь делаешь? Пошёл отсюда! — Спарк… — На удивление незнакомец не выглядит опасно, он выглядит скорее… растерянно. Непонимающе. Напился что ли и залез не в тот дом? Но тогда откуда он знает его имя? А… он же мир спас. Даааааа… Тем временем антенки на странной формы голове форми, больше похожую на голову ящерицы, смялись, а глаза горят в полутьме красными точками зрачков. Это цепляет напряжённого присутствием неожиданного гостя Спарка, но он всё ещё спросонья одеревеневше сидит, не понимая, почему Фарк ещё не пришёл. Если выживет, он такую взбучку ему устроит! И тут на краю сознания появляется мысль, что робот уже здесь. — Спарк… это я, Фарк. — Ч… что? Какого Фреома! Что с тобой случилось?! — Я сам не знаю! Я просто… проснулся! И уже вот такой! — Странные изогнутые губы робота растягиваются в подобие улыбки, а пасть широко раскрывается, открывая и острые зубы, и большой влажный язык. Искра оторопело пялится прямо в темноту чужого рта. — Моё желание исполнилось! Я стал настоящим форми, как и загадал! Желание исполнилось! Спарк с силой медленно моргает, опускает руки, которыми до этого прикрывался, готовый биться на смерть. Смотрит на существо перед собой, отмечая многие вещи, которые, действительно, присущи его двойнику. И изогнутый рот, и горящие алым зрачки, и синяя звезда на боку — всё ниже пояса скрыто полутьмой и тем, что существо стоит на коленях на полу. И оно на самом деле похоже на Фарка. — Скажи что-нибудь постыдное, что знаем только мы оба. Особь, от которой, как оказалось, исходит тот странный новый запах, отводит взгляд, антенки выпрямляются и мягко покачиваются по инерции движений своего хозяина, привлекая взгляд карих глаз. — Однажды ты увидел, как я сливаю излишки масла в унитаз. Оу. Да, это точно весьма постыдное воспоминание для робота. Потому что сразу после этого Спарк наорал на него из-за засора и заставил прочищать канализацию. Так, стоп. Это всё реально что ли? Перед ним… Фарк? Серьёзно?! — Оооо… — округляет пухлые губы Спарк, распахивая глаза. Наконец-то он полностью убеждается, что, да! Это Фарк! Невероятно, но правда! Спарк с воодушевлением придвигается к краю постели, где садится на коленях напротив того, кто раньше был роботом, а сейчас…. — Ты выглядишь таким милым форми! — улыбается, обхватывая его за щёки. Большой шрам, пересёкший всю левую ладонь, немного царапает едва зажившими краями сухой плоти, путая мягкую шёрстку, и только Спарк хочет отстраниться, всё разглядывая новый образ своего соседа, как тот накрывает его руки своими, сжимает аккуратно ладони пальцами, не позволяя отодвинуться. — Я сам не знаю, как это получилось, Спарк! Но… моё желание! Оно исполнилось! Я загадал стать настоящим форми! Мне так хотелось быть настоящим! И вот! — Невероятно! — посмеивается Искра в ответ, глядя в красные горящие точки глаз. Он чувствует под ладонями мягкую шерсть, чувствует тепло, словно перед ним и правда — истинный живой форми… и запах этот… Он и представить не мог, что новогоднее чудо это не просто рассказы древних, это действительно… чудеса! — Я так рад за тебя! Фарк улыбается ему в ответ, но внезапно вздрагивает и отводит взгляд, отпуская ладошки друга. Тот непонимающе смотрит на него, ведь о такой резкой смене настроения ничто не предвещало. — Фарк?.. — Я… я ещё пришёл к тебе с вопросом… эм… — Что случилось? — Я… я… я читал об этом! Даже видео смотрел!.. В интернете… но оно несильно помогло… и… и… — Фарк, — резко выдыхает Спарк. Придвинулся ко всё ещё сидящему на полу у края его постели другу, положил руки на его плечи, заглядывая в глаза. — Говори, что случилось. Ты же знаешь, на меня можно положиться. Новоявленный форми взглянул на него растерянно, вздохнул… а затем поднялся, выпрямляясь во весь свой рост. Спарк хотел бы сказать, что сразу же отметил, насколько тот высокий, но нет. Первое, что увидели его глаза — это член. Большой. Член. Большой член! Это большой член! Огромный член! Вот что за запах! Так пахнут возбуждённые муравьи-форми! Во рту пересохло и тут же наполнилось слюной, которую Искра едва проглатывает, пока она не начинает течь с уголка губ. — Так… — влажно причмокивает, пытаясь заставить мозги работать, а не ухать сразу вниз в горячую промежность. Вместо голоса — хрипота, и это всё, на что способен сейчас Спарк. — Это… это что ещё такое, а? У нынешнего вида Фарка определённо есть свои преимущества, и в первую очередь это отчётливое представление испытываемых им эмоций. Кто-то скажет, что искусственные существа ничего не могут чувствовать? Посмотрите на этого парня! По его морде расплывается яркий голубой румянец, а внезапный жезл любви дёргается, выдавая маленькую блестящую капельку смазки, видимую в полутьме от света гирлянд. Сердце Спарка ёкает от подобного вида. Если всё искусственное и синтетическое, тем не менее выглядит, вздрагивает и даже пахнет оно совершенно как настоящее! Невероятно! Замечая ступор Искры, Фарк синеет ещё больше и сконфуженно переминается с ноги на ногу. — Ты прости… я… просто не знаю, что с этим делать… оно… Всё так… не знаю, хотел… хотел сам, но я не понимаю, что делать и… как… правильно… — еле лепечет Фарк. — Весь интернет пересмотрел… Оно просто появилось! Я проснулся, а он стоит!.. И не падает… Сначала испугался… а потом всё прочитал, просмотрел… мх… извини, я лучше пойду, может быть, оно само вернётся в свою форму… прости… не хотел тебя будить! Признаться честно, Спарк так и пялился на это прекраснейшее из всех видений, что он когда-либо видел в своей жизни. Даже общая полутьма и попытки прикрыться не скрывают восхитительную твёрдость, волнующие размеры, невероятные изгибы плоти, и форми вновь тяжело сглатывает, чувствуя, как в промежности начинает гореть от возбуждения, а в горле першит от желания взять этот член поглубже. И только чуть отвлёкся, слушая краем уха слова робота, уловив его растерянность и непонимание подобной стороны жизни настоящих форми, поднял взгляд… А тот уже куда-то собрался. — А… — Спарк и сказать ничего не успевает, а его сосед уже двигается обратно к дверям, словно крабик — боком, прикрывая пах с возмутительно охрененным членом! — Ну, что это такое! — возмутился, хмурясь. Смотрит в полутьме блестящими глазами на Фарка, пытаясь понять: тот реально, что ли, разбудил его, помахал своей невероятной елдой, как колбасой перед голодным котом, и уже собирается свалить? — Ты меня разбудил просто покрасоваться? Или всё-таки помощи хочешь, жестянка? Да, его прямолинейности завидуют даже рельсы. Ну, а как иначе. Так девственником и ходил бы до сих пор. По сравнению со Спарком, Фарк как-то растерял весь свой былой напор и горячность, с которой всегда бросался в битвы, и только стоит, синеет да глазеет на Спарка, что смотрит на него в ответ и осознаёт всю ироничность ситуации. Так желавший стать настоящим мальчиком робот пугается того, что является естеством любого живого форми. А ведь без этой напугавшей его штуки нет и не будет жизни. Что ж, придётся научить его быть форми. И познакомить с самой потрясающей вещью в этом мире — с оргазмом. Если он сделает свой выбор… Прямолинейность прямолинейностью, но раз уж он будет вводить в курсы сексуальных дел своего доппельгангера, то нужно показать ему важность выбора для партнёра. И обязательно потом поговорить об этом. А то ещё чего пойдёт приставать ко всем в округе! И тот решается. Бывший робот отмирает и возвращается обратно к постели, причём явственно старается елдой не светить и прикрыться. Спарк чуть улыбается, глядя на него, пододвигается, устраиваясь удобнее, подложив себе под спину подушку и облокотившись на неё. — Ты… можешь просто мне сказать, что сделать, а я… я постараюсь сделать всё сам, — проговаривает тем временем Фарк, вновь жутко синея. Спарк пока ничего не говорит, только подбирает ноги и разводит их в стороны, жестом показывая, чтобы Фарк придвинулся. — Сядь ко мне поближе, — тихо проговаривает, стараясь держать свой голос игривым и лёгким. Соседушка, похоже, немного напуган и не понимает, что происходит, стоит его успокоить перед продолжением. — Я буду касаться тебя пальцами, покажу, как приятнее, если что-то будет не так или ты почувствуешь себя странно, неуютно, плохо — сразу скажи мне об этом, хорошо? — Хорошо. Когда же Фарк садится, Спарк показывает, чтобы тот сел ещё ближе, практически вплотную между согнутых в коленях разведённых ножек форми — как раз в зоне досягаемости его рук. Тяжело сглотнув, Искра, глядя внимательно на Фарка, всё ещё поражаясь его новому виду, опускает одну руку на его плоть, обхватывает в кольцо пальцев под головкой, при этом отслеживает эмоции и движения друга. — Тебе так приятно? — уточняет всё тем же лёгким голосом, почти интимным шёпотом, поглаживая осторожно плоть, привыкая к её необычной форме, совсем не такой, какая у других представителей их вида. Сглатывает тяжело, возбуждаясь от мыслей, как бы она ощущалась внутри его горячей щёлки. Старается больше двигать неведущей правой рукой, чтобы не раздражать чувствительную кожу грубым шрамом на ладони левой, однако в мыслях держит добавить чуть позже яркости ощущениям Фарка, как только он пообвыкнется со своими чувствами при подобных ласках. — Д…да, — выдавливает из себя Фарк, невольно вздрогнув от прикосновения. Вместе с ним вздрагивает и плоть в чутких пальчиках, и Искра едва слышно выдыхает. Чёрт побери, как же давно он не чувствовал этот трепет, это волнение! Робость! Словно вернулся в свои учебные дни в колледже, когда впервые влюбился и столь ласково и трепетно обращались по отношению к нему, проводя в прекрасный мир взрослого удовольствия. Так странно, что теперь он в роли опытного учителя. И для кого? Для робота! Непонятно как, откуда, почему, изменившему свой внешний вид! Того, кто создан по его образу ради… да хер пойми чего ради. По приколу будто! А то, что это Фарк, сомнений у Искры нет, ведь они уже всё выяснили. Не считая того, КАК он вообще это сделал… ничего, позже он заставит его всё рассказать. А пока поможет ему с «проблемой» как настоящий друг. — Ты не волнуйся, подобная реакция молодого организма вполне нормальна. У всех форми такое бывает, когда они входят в репродуктивный возраст. Сам же Фарк пока сидит, несколько напряжённый, смотрит на своего соседа. Оглядывает его, замечая, как мягкая шёрстка красиво очерчивает изгибы тела форми. Спарк немного набрал в весе, пока тусовался на пляжах, и сейчас выглядит мило мягким, округлым, с грудкой, выпуклым животиком, сочными бёдрами… Его откровенно хочется сжать и затискать. Руки Фарка чуть сжимаются, не находя себе места, и он рвано выдыхает: — А что… что делать мне? — Расслабься, — вновь шепчет чарующе Спарк, поглаживая плоть всё активнее и смелее. — И просто получай удовольствие. Вот уже надрачивает легонько под головкой, где должно быть чувствительное местечко, опускается вниз, сжимая всей ладонью, щекочет набухший узел, не сдерживая сладкого выдоха. Ему приятно трогать этот член, он совсем не выглядит и не чувствуется как ненастоящий, не считая того, что у обычных форми пенисов подобного образца нет. Он даже чуток подёргивается, как и должен от приливающей крови. Может, всё-таки Спарк сам головой где-то ударился, и на самом деле рядом с ним всё это время был живой форми, а робота вообще никогда не существовало? Но нет, у форми не горят вот так в полутьме красными точками глаза. И тем удивительнее его внешний вид и ощущения от прикосновений. Заметив небольшое замешательство Фарка и то, как он сжимает пальцы, Спарк мягко усмехается. — Можешь положить руки на мои бёдра или грудь, но промежность не трогай, понял? — проговорил всё тем же тихим голосом, но с ноткой серьёзности. Запрет этот не для Фарка, а, скорее, для самого форми, потому как он уже чувствует, как набухла и намокла его киска. И если Фарк её коснётся, то Искра точно его завалит. — Но… разве ты не чувствуешь то же напряжение? Я читал… эм… что форми испытывают это, когда своему партнеру делают… ну… то, что… ты делаешь сейчас. — Напряжение? А, кажется, я понял. Это лёгкое напряжение называется возбуждение, ты возбуждён, Фарк. Спарк уже конкретно так увлёкся своим делом, что почти и не отслеживает эмоции своего друга. Обхватив правой рукой плоть в плотное кольцо, второй он легонько, самыми подушечками пальцев поглаживает по головке, пока не решается потереть шершавым шрамом. Фарк дёргается и издаёт невольный стон — первый откровенный стон, звучащий так развратно, что даже Спарка бросает в дрожь. Понимая, что всё в порядке, и внезапному партнёру всё нравится, он сжимает кулачок на острой головке, позволяя себе лёгкую усмешку. — Это классно, да? — Д…даааа… — Хороший мальчик. Дальше будет ещё лучше, доверься мне. Лёгкая скованность новоявленного форми всё ещё чувствуется, но она постепенно сходит на нет, чем дольше продолжаются ласки. Уже и сам Спарк чувствует, как упускает ситуацию из-под контроля с собственным возбуждением. И… это не остаётся незамеченным. — Ты… возбуждён, — с рваным выдохом шепчет Фарк, придвинувшись аккуратно совсем близко, настолько, что теперь их дыхание смешивается, а Искру ведёт от запаха. Это… феромоны что ли? Почему робот столь изумительно пахнет? Нет, его точно стукнули по голове, пока он мирно спал, и этот неизвестный форми дурит ему башку, видимо, с подачи Фарка, иных объяснений происходящему нет! Ну, разве что чудо новогоднее действительно работает. — Немного возбуждён, да… — не стал отрицать, сосредоточившись всё-таки на своих действиях, не думая о себе и обласкивая подёргивающуюся в его руках плоть. Сжимает её в ладошках, водит вверх-вниз, растирает по верхушке головки выступающую смазку — даже смазка есть! Интересно… есть ли в этих тяжёлых яйцах семя? Тем временем Фарк аккуратно кладёт ладони на бёдра, сминая их мягко, катастрофически близко к киске. Только пальцы большие протяни — и как раз коснёшься половых губ. Спарк не знает, от чего ему хуже — от желания, чтобы он это сделал, пошёл против запрета, или чтобы всё оставалось как есть… — Мне хочется и тебе помочь… — несколько неуверенно произносит Фарк, так близко, на самое ушко. Спарку становится совсем жарко в собственной шкуре. Он не поднимает взгляда на своего партнёра, чувствуя внезапно затопившее его смущение, не позволяющее взглянуть в морду Фарка. Но он замечает, видит, как тому приятно от ласк плоти. Всё приятнее и приятнее, что даже бывший двоичный разум путается, а одна рука проходится по бедру, крепко и мягко, пока пальцы не касаются влажных половых губ. Искра тяжело сглатывает от прикосновения, но не останавливает любопытного любовника, позволяя ему зайти дальше и положить два пальца на горошинку клитора. Облизнув пересохшие губы, Спарк опускает одну руку, чтобы поиграть с пушистыми яичками, а сам едва сдерживает стон, когда Фарк касается таки запретного. А ведь сказано было! — Тебе… тебе приятно, Спарк? — спрашивает Фарк и трёт подушечками медленно, неспешно. То ли сам смущается собственной храбрости в подобном вопросе, ведь пошёл против изначально поставленного запрета друга, то ли откуда-то знает, что подобные лёгкие прикосновения иногда сносят башню покруче откровенных ярких ласк. И продолжает наглаживать горошинку подушечками пальцев ласково с мягким давлением, а его член становится только крепче и чуточку больше прямо в сжимающих его ладошках. — Мм… приятно, очень… эта часть весьма чувствительна… — шепчет пониженным голосом, тяжело сглатывая и облизывая пересыхающие от частого дыхания губы. — Но я ведь сказал тебе… не трогать…. — Не могу не трогать… — более расслабленно и уверенно шепчет Фарк, так и не получив за своё своеволие, и оба не понимают, как оказались столь близко к губам друг друга. — Там… там так жарко… так манит… — Потому что мы с тобой разные… виды. В плане того, что я отношусь к тем, в кого можно вложить… потомство посредством осеменения. А ты — тот, кто может осеменить… Поэтому тебя так тянет туда. — Я видел видео, как другие форми ласкают себя и друг друга. А ещё — как трутся органами. Спарк тихо прыскает, чуть разряжая накалившуюся от сексуального возбуждения обстановку. — Даже спрашивать не буду, где и зачем ты это смотрел… — Будто в отместку на смех Фарк прижимает пальцы к горошине плотнее, давя чуть-чуть сверху, ласкает уже явно смелее, от чего Искра не сдерживает собственного стона, тем самым показывая, что ему всё нравится. — Для потомства, но чаще просто для удовольствия… форми занимаются сексом. А секс, это когда вот это, — проводит пальцами от основания до самой верхушки головки плоти, на которой смыкает кулачок, сбивая дыхание партнёра, — вставляют вот сюда, — перескакивает плавным движением на свою киску, около которой находятся уже обе руки любопытного андроида, вытворяющие там просто невероятные мутнеющие разум вещи, и Спарк прикрывает глаза, как-то ещё заставляя себя держаться в уме, а не утонуть в волнах океана похоти. Что становится практически невыполнимой задачей, когда внутрь него скользит сразу два пальца. Спарк невольно ахает и цепляется рукой за запястье Фарка, то ли в попытке остановить, то ли, наоборот, показать, как лучше. Фарк же напирает весьма откровенно, заставляя друга лечь на подушку, двигая пальцами внутри влажного узкого прохода, и облизывает большим языком мягкую щёчку Спарка. — Там… так приятно… Мне… мне нравится тебя трогать в этом месте… — Мммхмм… — А тебе, Спарк? Тебе нравится, что делаю я? — Это… ах… очень приятно… Заниматься сексом здорово. — Мы… занимаемся сексом? Спарк невероятным усилием воли заставляет отлетевший разум вернуться обратно, кое-как вертит языком: — Это один из многих… его видов… — Тогда я хочу попробовать с тобой все! Вот тут происходит лёгкое прояснение разума, и форми округляет глаза. — Что? Нет! — Почему? Тебе же тоже приятно? Словно в подтверждение своим словам Фарк с удвоенным усердием двигает своими пальцами, обласкивая влажную текущую киску Спарка, от чего у того от возбуждения вновь разбегаются все мысли, а синий язычок невольно вываливается наружу. Он ещё краем разума заставляет собственную руку продолжать обласкивать по всей длине крепкую плоть, чтобы как-то переключить партнёра на его удовольствие, но тот, похоже, слишком увлёкся Спарком и тем, что находится в его промежности. Кажется, момент, когда Искра полностью владел ситуацией, уже остался в прошлом. Теперь всё под контролем у новоявленного форми. Как они так поменялись местами?.. — Ты же сказал, что заниматься сексом здорово, — продолжает давить на горошинку клитора и на разжижившиеся мозги Спарка Фарк, шепча с лёгкой хрипотцой. Искра поднимает на него поплывший взгляд и тут же жалеет об этом — и доли былого смущения не осталось. Один чистый разврат в блестящих прищуренных зелёно-красных глазах, широкая усмешка на всю морду и вываленный синий язык. Форми тяжело сглатывает, понимая, что сам заварил это всё и теперь только ему расхлёбывать. Робот от него не отстанет. — Здорово… ммх… не останавливайся… толкни пальцы глубже. — Той рукой, что всё ещё сжималась на запястье Фарка, чуть подталкивает его, а затем поднимает вверх по его мускулистому крепкому телу, пока не обхватывает за шею, зарываясь пальцами в мягкую шёрстку на затылке. Он полностью капитулировал перед собственной слабостью, и никто бы не посмел его винить! Как можно оставаться с холодной головой, когда на тебя обрушивается поток столь сильных феромонов, да ещё и пусть неумелые, но весьма старательные движения внутри хлюпающей киски так быстро подводят к концу! Да, при столь жарких ласках разум отъезжает только в путь. Спарк настолько сосредоточился на своих ощущениях, что немного позабыл про Фарка. А ведь ради него всё и затевалось вообще-то! Но, похоже, партнёр совсем не злится на него, потому как хрипит: — Спарк… сожми покрепче… не отпускай… — и сам толкается в колечко пальцев, нависая над Спарком, полностью переложив его на подушку, что промялась под его поясницей. Пальцами одной руки продолжает скользить внутри так понравившегося ему прохода, другой сжимает упругую грудку, и Спарк чувствует, как прямо на писечку ему выплёскивается несколько горячих струек, а член в руках интенсивно подрагивает. Неужели… робот кончил? Как у него это получилось? Что… что он вообще такое? И даже такие мысли сбегают, когда эти самые струйки по его клитору начинает размазывать нечто твёрдое и одновременно немного упругое, горячее, заменившее ласкавшие там пальцы, отчего Спарк резко напрягается всем телом, выгибаясь дугой, запрокинув голову, невольно ударяясь ею об спинку кровати, но совершенно не обращая на это внимание… да и кого там обращать, когда его так горячо ласкают да ещё и приятно сжимают грудку, оттягивая сосок? Оох, как же хорошо! — Ааах! Фааарк! Аааааа… — дрожит всем телом, скулит, а на пальцы доппельгангера и на трущуюся об него плоть брызгается из уретры немного кончи. — Святая Луна… Как же хорошо… От потрясающего оргазма, до которого его довёл совершенно неумелый, но весьма старательный робот, что обучается явно быстрее, чем можно было бы представить, Спарк расслабляется на подушке, пытаясь восстановить дыхание. Да только робот действительно обучается слишком быстро! Потому что берёт размякшего расслабленного форми в оборот практически сразу, не дав ему и минуты на передышку. — Доверься мне, пожалуйста… я хочу сделать приятно нам обоим, Спарк… Форми и сказать ничего не успевает, как его подхватывают под спину, в раскрытый рот ныряют языком, а снизу… О, Луна! В только что кончившую, весьма чувствительную киску скользит та самая плоть, всё ещё крепкая, всё ещё твёрдая, да и сразу вместе с луковицей узла, что проходит внутрь с лёгким сопротивлением мышц, от чего Спарк и возразить не может, а только закатывает в экстазе глаза, сжимаясь на крепком члене. Фарк берёт его с необычным сильным напором, с особенным упорством двигая бёдрами, заставляя луковицу выскальзывать из сопротивляющихся мышц и тут же вставляя её обратно, вырывая из губ обоих страстные стоны. С подобной настырностью расслабленный и насаженный по самое не могу форми бороться не имеет ни желания, ни сил, а потому расслабляется, обнимая партнёра за шею и засасывая его странно большой язык, чувствуя, как снизу его писечку взбивают в бешеном неумолимом темпе. — Ах! Спарк! — хрипло рычит Фарк, втолкнувшись еще глубже, хотя куда глубже! — Приятно… так приятно! Ты такой тесный, такой влажный! — Ахххгхх… — только и может нечленораздельно простонать Искра. Теперь он полностью во власти своего двойника. Тот легко укладывает его на постели, подкладывая под себя в удобной для него позиции, руками сжимает мясистые бока, вновь ныряя в ротик Спарка языком, при этом продолжая снизу свою долбёжку. Да так крепко и плотно насаживает форми на свой невероятный член, что даже не сразу решается всё-таки уточнить: — Спарк… это просто невероятно! Но ты только скажи… я не хочу делать что-то неприятное, если тебе не нравится… Даже в настолько бесподобном состоянии Спарк видит, замечает, что Фарк весь дрожит, возбуждённый до жути, но, тем не менее, как-то нашёл в себе силы остановиться, прекрасно осознавая, что напортачил — вошёл не удостоверившись в согласии партнёра. Впрочем, толку от его вопроса никакого, даже если Искра сейчас пойдёт на попятную и скажет «Нет», вряд ли робот так просто его отпустит. Ну, хоть словесно решил убедиться, что с ним всё в порядке. Ладно. Наверное, можно простить ему первый раз? — Двигайся… Давай… — хрипит, едва шевеля пересохшими губами Спарк. Он позже обо всём этом подумает, позже расскажет Фарку, что нельзя без спросу делать подобные вещи — чего ещё пойдёт таки трахать весь город и даже отказ его не остановит. А ему потом за эту ебаку грозную расплачиваться… Что ж, пока можно немного расслабиться. — Ну же! Трахни меня! Дважды повторять Фарку не приходится, потому что получив официальное разрешение, он тут же вновь задвигал бёдрами, в яростном сильном темпе вбиваясь в промежность маленького форми, широко раскинувшего перед ним свои ножки. Член его с хлюпаньем и чавканьем скользит внутри растраханной киски, что так и брызгается своими соками, и обоих любовников подобные смущающие звуки вообще никак не волнуют, как и ритмичный скрип постели и постукивание её спинки об стенку. Они полностью погружены друг в друга, ластясь, притираясь щеками и губами, а антенки их чуть искрят от соприкосновения. Спарк не сдерживает сладкие стоны, зарываясь пальцами в шёрстку Фарка на затылке, взъерошивая её и приводя в полнейший беспорядок. Скрестив ноги на его пояснице, приподнимает бёдра при каждом движении, встречая плоть и позволяя ей скользнуть до самого основания, так далеко, как это только возможно. — Какой ты неистовый… твои тяжёлые яйца так славно шлёпают меня по заднице, — шепчет, растянув губы в развратной усмешке. Фарк пыхтит над ним, вывалив язык, глаза чуть сощурены, шерсть на голове взмокла и растрепалась, а бёдра безостановочно двигаются, гоняя плоть во влажных узких стенках. По нему заметно, что он едва не в отключке, полностью сосредоточенный на процессе, и Искра совершенно не возражает, когда его переворачивают на живот и продолжают втрахивать в постель уже сзади. Матрас пружинит под ним, а оттого он только сильнее и глубже насаживается на восхитительный член, что столь прекрасно растягивает его чувствительные стеночки. Только и остаётся, что вцепиться пальцами в простыни, а затем ещё зубами, когда чувствует накрывающие его волны горячего оргазма. Одного, второго… третьего! Здесь он уже бесконтрольно взвизгивает, толкая спиной любовника, и тот выскакивает из него, тут же со стоном спуская на взмокшую спинку. Оба валятся на постель, дышат тяжело, кое-как восстанавливая дыхание. Спарк поворачивает растрёпанную голову к Фарку, и тот притягивает его к себе, широко улыбаясь. — Это… это было так здорово, Спарк! Спасибо тебе! Быть живым форми классно! — Мх… да не за что… но мы с тобой ещё поговорим про явное и неявное согласие, хорошо?.. — Конечно! Несколько минут они просто лежат в объятиях друг друга, вдыхая общие запахи, в особенности те, что остались после секса — феромоны, солёный пот, лёгкий мускус, потная писечка. Спарк слушает биение сердца своего друга, чуть улыбается, закрыв глаза. Он почти падает в дрёму, когда слышит: — Спарк… а какое желание загадал ты? — Я загадал влюбиться. Встретить в новом году свою половинку. — Такое прекрасное желание! Уверен, оно обязательно сбудется, новогоднее чудо не просто слова. Искра тихо усмехается, трётся носом об шею Фарка. Ему так хорошо, так легко и приятно. Таких любовников у него ещё не было, бывший робот не то, чтобы слишком умелый, но ведь как быстро обучается! Так старался! Из него можно вылепить прекрасного самца. И никому он его отдавать не будет, обойдутся. Такая корова нужна самому. Спарк вновь хихикает, сладко выдыхая и вновь вдыхая поглубже необычный аромат новоявленного форми. — Кажется, оно уже сбылось.