Янтарное ожерелье

                                     Люди стояли в очереди в кассу и не могли дождаться, когда противный папаша и его капризный ребёнок выберут себе шоколадку и уйдут на выход под одобрительный возглас всех жаждущих и страждущих в одной очереди.       — Вы не могли бы побыстрее?? — кто-то уже кричал из этой самой очереди и все ему поддакивали, кивая головами, пока мажор, в длинном пальто и очках в пол лица, стоял и смотрел на своего дитятю, как тот не мог остановить свой выбор на какой-то определённой сладости.       — Кому не нравится можете пойти на другую кассу, — сказал жеманно заносчивый омега, подбадривая своего сыночка не спешить, но в этом магазине была лишь одна касса, — И нечего шляться по магазинам в такой поздний час! — высказался он и, оглядев толпу неугодных ему холопов, громко цыкая, отвернулся, чтобы, не дай Бог, не заразиться от таких вот людей, которые не могут себе позволить купить всё, что им хочется, — Нищебродство, — окатил он всех одним презренным словом, как только расплатился и демонстративно пошёл прочь, под общий аккомпанемент недовольных возгласов.       — Я вообще не понимаю, как Вы это терпите? — обратился со своей презентацией дородный омега к худенькому кассиру, в яркой форме и красивом жёлтом берете, — И вообще, — затряс он жирным подбородком, — Почему Вы ничего ему не сказали?? – очень странный вопрос, однако, но все в очереди закивали головами, типа,       «Ага-да, чё вы ему ничего не сказали!», а что не сказали, осталось неозвученным.       — А что Вы хотите, чтобы я ему сказал? — и на этот голос один мужчина, в конце очереди, поднял взгляд и засмотрелся на молоденького омегу – уставший взгляд янтарных глаз лениво прошёлся по покупателю и снова запищала касса, безропотно выполняющая свою работу, — Что-то ещё будете брать? — вопрос прозвучал отнюдь не заинтересованно, а скорее по привычке, — Салфетки, носки, батарейки, шоколадки, сигареты... — юноша перечислял наименования товаров, как сопутствующие покупки, хотя с каким бы удовольствием он закрыл бы рот и молчал до конца смены.       — Боже упаси! — едва ли не взвыл покупатель, — Я похож на кого-то, кто курит? — и только сейчас кассир поднял взор на омегу, вздыхая тяжело.       — А вот я курю... — сказал он вполголоса и это прозвучало даже неубедительно, — Так балуюсь, — добавил он и по его губам прошлась усмешка, — Когда другое в рот не беру, — закончил кассир свои мысли и глянул на покупателя.       — Безобразие! — завыл толстяк, услышав такое из уст юного омеги, — Да как Вам не стыдно?? — и он весь раскраснелся, уже явно представляя это «другое», скривившись так брезгливо, словно он никогда не видел то самое «другое», — Я к Вам больше не приду! — возвестил он своё решение, — Все здесь такие развратные! — и он зыркнул на кассира, сдабривая свой взгляд ещё и набором нецензурных выражений, которые не требовали быть озвученными – их можно было прочесть в воздухе.       — А что я сказал такого развратного? — абсолютно спокойным голосом спросил омега, поднимая взгляд на покупателя, — Если для Вас чупа-чупс развратный, то вам следует сходить к психологу... Или найти любовника... А о чём Вы подумали? — и вся очередь застыла на месте, в ожидании продолжения такого себе банкета.       И это подействовало, как бомба! Покупатель весь раскраснелся, затрясся, потом так зыркнул на юного кассира, скрипя зубами.       — Я буду жаловаться!? — прорычал он и уже огляделся в поисках чего-то, куда можно было пойти и пожаловаться, — Вас вышвырнут с работы! — грозился он, тыкая в юношу толстыми пальцами, — И я больше сюда ни ногой! — и это, по его мнению, казалось самым большим наказанием!       И как же руководство этого маленького магазина будут рыдать в платочек, что самый лучший клиент покинул их заведение!       — Я буду Вам премного благодарен, — проговорил быстро омега и уже переключился на другого покупателя, — Пакет? — односложно спросил он, но тут же был прерван назойливым предыдущим покупателем.       — Что Вы имеете в виду? — не понял тот и остановился на полдороги к выходу, решая сразу и на месте разрешить этот конфликт.       — Что? — едва слышно спросил кассир и поднял уставший взгляд на злющего омегу.       Ну почему именно на его сменах появляются вот такие вот индивидуумы?? Почему никто не цепляется за других, а только за него?? Ну почему всем хочется поругаться в, конце смены, когда он уже и языком двигать, от усталости, не может? Некоторым только бы уйти с магазина со скандалом, да?? Так легче будет??       — Вот это... что Вы сказали только что, — с кислющей миной омега глянул на юного представителя обслуживающего персонала, — Вы сейчас сказали что-то! — и на его лице можно было прочесть всё презрение, смешанное с гадливостью, — Что «Вы будете мне премного благодарны»? — и он принял позу, уперев руки в толстые бока, — За что же, позвольте узнать? — и вот тут все почувствовали вкус крови и даже оживились, так как назревало что-то интересненькое, со всеми вытекающими проблемами, типа увольнение или, если повезёт, то извинениями в пол, ну или ещё что-нибудь вкусненькое. И только один мужчина стоял и «болел» за юнго кассира.       — Приходите к нам ещё, — сквозь зубы процедил кассир привычную фразу, но и это не понравилось толстяку и он подошёл к кассе, намереваясь оставить своё слово последним.       — Понаражают тут всяких, а потом они сидят и два слова связать не могут! — и все замерли в ожидании продолжения...       И с каким же удовольствием теперь стоял этот жиртрест, глядя, как краснеют глаза и лицо у молоденького омеги, а потом посмотрел на очередь из нескольких человек, ища в них поддержку.       — Надеюсь второго такого нет? — выпалил толстый и это сработало как-то неожиданно.       Юноша вскочил и, не говоря ни слова, покинул своё рабочее место, оставляя покупателей одних.       Омега хмыкнул, что таки да, его слово оказалось последним, и так важно, с чувством выполненного долга и достоинством индюка, он вышел из магазина под общее молчание.       — А мы что, так и будем тут стоять? — кто-то подал голос и люди стали пересматриваться между собой.       Кто-то из них оставил свои покупки и прошёл через проход, кто-то ждал чего-то и только последний мужчина в очереди стоял и смотрел на ту дверь, куда убежал в слезах омега.       — Некрасиво как-то получилось... — опять кто-то сказал и все снова согласились.       — А потом говорят, что молодёжь невоспитанная, — уже вставили слова в поддержку молодых.       — Вот-вот, и не говорите...— кто-то третий высказал и свою поддержку и в этот момент все повернулись, когда из-за дверей вышел заплаканный омега и, вытирая глаза, прошёл на своё рабочее место.       — Извините...— пробурчал мальчик забитым голосом и, уже по привычке, — Пакет будете брать? — на последнем слове его голос сорвался и неопределённых лет человек улыбнулся ему.       — Не берите в голову, — и так по-дружески подмигнул.       — Вам легко говорить, — ответил ему омега, но всё же в его глазах была благодарность.       — Работа с людьми – это самая сложная работа, — и получив обратную улыбку человек покинул магазин и очередь подошла к последнему покупателю.       — Улыбнитесь, Тэхён... Вам так идёт улыбка, — и омега спохватившись, что неизвестный человек знает его имя, встрепенулся весь и покраснел, глядя на альфу огромными глазами.       — Мы разве с Вами знакомы? — оторопел кассир, а сам уже рассматривал красивого мужчину в длинном пальто и кожаных перчатках.       — У Вас красивое ожерелье, — мужчина не сразу ответил на его вопрос, но указал на россыпь камней, нанизанных на леску, — Мне нравится янтарь, — и альфа посмотрел в глаза омеги, — Они сочетаются с Вашими глазами, — он в упор глянул на него и юноша зарделся, когда на альфьем лице появилась смущающая улыбка, — У Вас на бейджике написано Ваше имя, — только сейчас альфа пояснил свои познания, хотя сначала это показалось таким магическим, что ли...       Да разве может такой мужчина, как этот, знать такого, как он? Не выскочка и не отличник, а так... Посредственность, как его называли в школе учителя и махали на него рукой, мол, замуж выйдет, вот и вся жизнь пройдёт... Не то, что его брат... Вот это было полное отличие и противоположность, как север и юг, как зима и лето. Он был совсем другой. Громкий, весёлый, шутил, цеплял всех собою, влюблял, влюблялся, жил, он был...       — Простите... — прошептал омега, званый Тэхёном, и пробил вино покупателю, — Ради Бога, простите...       — Не извиняйтесь, — ответил ему красивый альфа и юноша не знал, куда ему деться от такого пронзительного взгляда.       Альфа постоял ещё пару секунд, а ему казалось, что несколько минут, пока он смотрел на невероятно красивого омегу, а потом он просто вышел... Да, просто вышел, как выходят из магазинов покупатели, спеша по своим делам, обрекая себя на предстоящую одинокую ночь, а потом может быть и на одинокую жизнь. Он лишь раз оглянулся, через двойной стеклопакет посмотрев на юношу, как тот смотрел вслед красивому мужчине, но видел только себя в отражении.       Альфа перешёл дорогу и остановился, рассматривая покупку в бумажном пакете. И зачем он купил вино? С кем он будет его пить? Ещё несколько часов назад ему казалось, что он придёт домой, отку́порит это вкусное вино, выпьет пару бокалов и проведёт прекрасную ночь в одиночестве.       Ну и что, что в одиночестве?       Ведь так много людей вокруг него вертится, что и ему порой нужно это самое одиночество. Чтобы выспаться и начать новый день, чтобы влиться в эту рутину, чтобы не видеть никого...       А теперь он и не знал, что ему делать с этим вином. Какая-то грустная улыбка прошлась по его лицу. И он повернулся и увидел, как из того маленького магазинчика вышел этот худенький мальчик, постоял и посмотрел по сторонам. Потом он вытащил из кармана тонкую коричневую сигарету и медленно закурил. Мужчина смотрел, как огонёк осветил его красивое лицо и его такие большие и печальные глаза. Он, как заворожённый, смотрел, как тот затянулся, как он вдыхал в себя дым, а потом медленно его выпускал и смотрел, как дым, подхватываемый ветром, уносится далеко-далеко...             Мыслями мужчина затерялся, уже не и зная, что ему делать, вернуться ли обратно? Спросить ли у него что-то? А что он, собственно, спросит и что он ему скажет? Они ведь совсем незнакомы. Ну Боже мой! Не так ли начинаются знакомства? Не так ли знакомятся люди, а потом проживают всю жизнь в радости и любви?       Он точно не знал...       Ему за тридцать, а он так и не встретил своей любви. Он так и не нашёл её. Он так и не понял, что значит, когда его ждут дома. Когда его хотят видеть. А может быть, когда он хочет кого-либо видеть?       Он ничего не знал...       Знал одно, что его за глаза называют «Волк-одиночка». Он не обижался, нет... Он не терпел слишком назойливых омег, цепляющихся за него, как пиявки. Он видел эту фальш, когда многие готовы были с ним дружить только из-за денег и статуса.       Ну конечно же, Чон Чонгук, владелец сети ресторанов, неженатый альфа, завидный холостяк и что там ещё идёт в комплекте. А он просто не хотел погружаться в этот загадочный мир и особенности брака, или как он говорил про себя – добровольное рабство. Он бы не смог приходить домой каждый день после работы и смотреть, как кто-то стоит у плиты и режет бесконечные салатики и делает разносолы, а мелкие нарушители его спокойствия ползают вокруг и оставляют слюни на всех поверхностях, включая и его личную неприкосновенность. И самое интересное то, что кто-то внедрится в его жизнь, нарушая все его правила. Боже.... Ещё называют его айсбергом. Холодным, а порою и ледяным. С печальными глазами и безупречным вкусом. Ну, о вкусах можно было бы и поспорить. Но это говорят лишь коллеги, а вот омеги не согласны, отнюдь! Уж сколько хорошеньких омежек побывали в его постели, а потом он их не замечал и избегал. А кто-то уже и задумался и пустил слушок, что может быть господин Чон вовсе не омег предпочитает, а знаете ли...       Мир сейчас пошёл наперекосяк и влюбиться могут в кого угодно и жениться хоть на фанерной доске, тебе и сло́ва никто не скажет.             Господин Чон смотрел, как этот маленький худенький мальчик курил сигарету. И почти выкурив её до половины, он бросил её, затоптав носком тапочки. А потом, долго всматриваясь куда-то вдаль, омега развернулся и зашёл в магазин.             И Чонгук так и не выпил это вино, найдя его невкусным, хотя даже не открывал, а просто так решил, судя по названию и дате изготовления. А зачем тогда покупал? Он оставил его нетронутым, а потом и забыл вовсе, окунаясь в привычную жизнь. Скучную и красивую свою жизнь, где так много подхалимов и жополизов, где всё вертится вокруг бумажек с номиналом «побольше». Где нет чего-то, отчего его душа встрепенулась бы, словно через него пропустили бы ток. Но... Как часто мыслями он возвращался в тот маленький магазин на окраине города. Туда, где под большой люминесцентной лампой, сидит тот мальчик и пробивает всем продукты, работая за гроши, глядя на этот жестокий мир своими большими янтарными глазами...                                     🤍🤍🤍       Два месяца канули в небытие. Постоянные сутолоки и работа, отбирающая всё свободное время, поглотили его, не оставляя ничего для него самого. А душа требовала чего-то бо́льшего.       Он вышел из ночного клуба и прислонился к кирпичной стене и щёлкнул зажигалкой. В ушах до сих пор пульсировала громкая музыка, а глаза слезились от табачного дыма.       — Я слишком стар для всего этого, — сказал он сам себе и ухмыльнулся.       Вот это мысли его попёрли, словно ему за пятьдесят! А ему всего лишь тридцать три. Но все эти клубы, вечеринки, эти все громкие люди, эти все танцы до утра... Это уже не для него. Это уже слишком сомнительное удовольствие. И он даже представил, как завтра будет мучиться от жажды, от этого похмелья, как он мерзко будет чувствовать себя весь день – туманные перспективы не обрадовали его совсем. Он обернулся, окидывая взглядом помещение, в котором гремела музыка и свет стробоскопа стрелял по всем сторонам, и желание возвращаться туда у него совсем не было.       Да, они сегодня отмечали очень хорошую сделку, да и к тому же новогодний корпоратив. А кто откажется от халявной еды да и вообще, хозяин, ваш покорный слуга, расщедрился нынче и, как говорится, за чей счёт этот банкет, мало кого интересовало – гуляйте дальше, а дальше-больше.       Всем сотрудникам были выданы хорошие премии, ну и как положено, как это обычно бывает в коллективах, они решили всё это отметить в одном из их заведений.       — И без меня справятся, — сказал он куда-то в тишину и махнул рукой и его горячий пар со рта быстро улетучился в морозном воздухе.       Голова была пьяной и он не мог так легко сфокусироваться на фонаре – тот как-то неприятно двоился в его глазах. Невыкуренная сигарета продолжала тлеть в его пальцах и он шикнул, когда жар подобрался слишком близко. Урна была далеко от него и сил к ней идти почему-то не было...       Он посмотрел на окурок обвинительным взглядом и бросил его куда-то в сторону, щелчком пальцев, а потом осмотрелся, не увидел ли кто его некрасивого поступка. Но он был совсем один. Постояв так с минуту, он пожал плечами.       — Ну один, так один, — пробурчал альфа и полез в карман за телефоном.       Какое-то время он слушал гудки, а потом там раздался весёлый голос диспетчера.       — Такси слушает, — прозвучало оттуда и альфа отодвинул трубку от уха, кривясь от такой громкости.       — Мне бы такси, — буркнул он туда, надеясь, что там прочтут его мысли и ему не придётся напрягать свои нетрезвые извилины.       Говорить с кем бы то ни было ему не хотелось, а вспоминать адрес своего заведения ему в упор не представляется возможным – усталость брала своё, поздний час и лишняя рюмка давали о себе знать.       — На данный момент свободных машин нет, — ответили оттуда, — У нас сегодня загруженность по полной, — Если только минут через десять или пятнадцать, — бодрый голос звучал из трубки и Чонгук прикинул эти пятнадцать минут, представляя четверть круга на циферблате, — Будете оставлять заказ? — спросили оттуда и альфа нахмурился – ну не пойдёт же он пешком!       — Буду! — сказал он недовольно, но делать нечего, за руль он не сядет, однозначно, а подождать на свежем воздухе можно, хотя и холодно.       Альфа с какой-то тоской посмотрел на заведение, где вечеринка набирала обороты и в один момент подумал, а вдруг вернуться и переждать там эти десять иди пятнадцать минут, пока за ним не приедет такси? Но, лишь вспомнив, что там его снова возьму в оборот и друзья, и коллеги, и омеги, и он скривился от этой перспективы, и решил всё-таки помёрзнуть на улице, выжидая свою машину. Ну, а вдруг он ещё успеет и протрезветь к тому времени – ведь голова начинала как-то неприятно шуметь. Он поёжился немного, а потом захотелось найти место, где присесть, но такового не было.             — Привет, — как током поражённый, альфа подпрыгнул на месте, не ожидая увидеть здесь кого бы то ни было.       Он оглянулся вокруг себя, потом снова глянул на омегу.       — Вы кто? — вопрос конечно прозвучал глупо, но на другое он был неспособен – он бы мог побиться об заклад, что здесь, ещё секунды назад никого не было!       Он что, из воздуха вдруг материализовался?? Но, хмыкнув, отбросил эти дурацкие мысли в сторону. Ну из какого воздуха? Если только из хмельного!       — А кем Вы хотите, чтобы я был? — ему так загадочно и кокетливо улыбнулись, что альфа неожиданно растерялся, рассматривая незнакомца.       — Да никем вообще-то, — ответил Чонгук, ещё не успев отойти от такого внезапного появления, — Просто Вы так внезапно...— и он изобразил что-то в воздухе, показывая то ли круг, то ли овал, — Вы так внезапно подкрались, — высказал он наконец-то, уже даже где-то и смирившись, что он не один, и время пройдёт быстрее.       — А я и не подкрадывался вообще-то, — улыбнулся юноша и даже хихикнул, закрыв ладошкой рот, — У Вас, наверное, просто в ушах заложило, — и мальчик встал в такую вальяжную позу, рассматривая мужчину, — Я Вас звал, но Вы не слышали, — и он так кокетливо пожал плечиками, потом сложил руки перед собой и опёрся о стену.       Чонгук внимательно рассматривал необычного омегу, неизвестно откуда взявшегося и в какой-то момент по его спине прошёл озноб и он передёрнул плечами, отгоняя от себя непонятное наваждение. И неожиданно в свете уличного фонаря что-то блеснуло на его тонкой шее.       — У Вас красивое ожерелье, — сказал альфа, указывая глазами на скромное украшение, — Мне нравится янтарь, — и он смотрел, как омега заулыбался, блеснув в темноте красивыми и ровными зубами, — Он сочетается с Вашими глазами, — Чон оторопел, глядя перед собой, но и куда-то вдаль, в прошлое...       И в груди отчего-то защемило, и он даже коснулся себя, унимая бьющееся сердце, и его потянуло куда-то, то ли в сторону, то ли в его недалёкое прошлое, где он, кажется оставил что-то или забыл. По телу прошла дрожь, а уголки губ затряслись, когда Чонгук снова посмотрел на омегу, как тот стоял у стены заведения и, не стесняясь никого, танцевал под музыку, размахивая руками в разные стороны, а в голове альфы рисовалось что-то другое – какой-то другой образ, такой согревающий, такой... ранимый, такой, заставляющий его сердце колотится, как никогда прежде.       — Спасибо! — весело ответил омега на комплимент альфы, — Да, это янтарь, — поддакнул он улыбаясь и потрогал пальцами камешки разных размеров и оттенков, — А знаете, что янтарь считается живым камнем? — неожиданно спросил омега и так запросто подошёл к мужчине, оттопыривая от себя украшение, чтобы тому было лучше видно, — Видите..? — почти шепнул ему мальчик и обдал альфу лёгким запахом мандаринов и какого-то непонятного запаха речной тины, — Говорят, что это смола, — он говорил таким низким голосом, завораживающим, отчего альфа совсем не слушал, о чём он говорит, а как он это говорит, — Но смола с дерева совсем другая, — и омега глянул на альфу, блеснув загадочно глазами, а у Чонгука и дыхание застопорилось где-то в лёгких – ведь он уже где-то видел такие же глаза, только эти смотрели прямо и с вызовом, а те, другие – они были другими... — А Вы ели абрикосовую смолу? — голос мальчика резко ворвался в мысли альфы, — Она самая вкусная, — мальчик так резко сменил тему, что мужчина не сразу сообразил, что пора бы уже и прислушаться к нему, но что-то не давало ему этого сделать – он будто завис где-то между прошлым и настоящим, — Мы как-то с моим братом-близнецом собирали смолу и вдруг решили, что это драгоценные камни, представляете? — омега говорил и улыбался, говорил, не умолкая, — А потом мы их нанизывали на нитку и носили вот так, как украшение, — кажется, что там язык совсем без костей, — В детстве нам всё казалось драгоценными камнями, правда? — и омега немного взгрустнул, даже опустил плечи, а альфе показалось, что грусть и уныние – это не про него, — И даже разноцветные стёклышки будут дороже всех алмазов, — серьёзно заявил незнакомец и прямо и пристально посмотрел на мужчину.       А Чонгук, кажется, и воздухом мог бы подавиться, пока смотрел, как юноша наклонял голову или поднимал подбородок вверх и резко в сторону. И эта его лёгкая полуулыбка казались Чонгуку такими, до боли, знакомыми... Чертовски знакомыми... Но он никак не мог вспомнить, где он мог видеть такое же лицо..?       Чонгук стоял и как заворожённый смотрел на юношу, как тот ему что-то рассказывал, как менялось выражение его лица, как на лице появлялась то улыбка, то вопросительное выражение его глаз, то он замирал, чтобы глянуть на альфу, хлопая своими веера́ми ресниц.       — Вы меня слушаете? — и он постучал пальчиком по лбу мужчины, ласково так постучал, а потом рассмеялся, — Вы такой смешной, — выдал он неожиданное, а Чонгук не мог понять, как это – его считают смешным???       И это повергло его в шок!       Но не тот шок, когда он готов крушить и ломать всё вокруг и стоять глыбой льда, смотреть испепеляюще на виновника своего плохого настроения!       Совсем нет!       Он испытывал тот шок, когда по спине идут мурашки, а ноги слабеют, и становится сладостно... Именно сладостно! И такое ощущение, будто кто-то чешет ему по волосам и за ушами, а он бы готов предаться этим рукам и пусть с ним делают всё, что заблагорассудится!       Не понимая своего состояния Чонгук так и стоял, а омега улыбался... Так улыбался, что у альфы ком в горле стал.       — Скажите... А мы с Вами раньше нигде не встречались? — спросил мужчина, вглядываясь в темноту, когда омега отошёл от него на несколько метров и, как ни в чём не бывало продолжая танцевать.       — Всё возможно, — тихо ответил юноша и снова загадочно улыбнулся, — В этом мире всё возможно, знаете, и даже невозможное возможно... — и опять не ответы, а сплошные какие-то загадки.       Но мужчина не мог оторвать от него взгляда, рассматривая, как он танцует, как он переминается с места на место, как он двигается... Но что-то было не то... Словно его сердце чего-то ждало, так отчаянно и томительно.       — Мне нужно домой, — внезапно сказал юноша и это снова стало так неожиданно и альфа проморгался, посмотрев на него потерянным взглядом, — Вы же не будете против, если я возьму Ваше такси, а Вы закажете себе новое? — и омежка сложил ручки перед собой и так кокетливо улыбнулся, а потом поднял ножку и наклонил голову в бок, — Ну пожалуйста... — и снова эта очаровательная улыбка сразила альфу наповал.       Боже мой, и как ему после такого можно отказать?? Но в голове что-то стрельнуло.       — Откуда Вы знаете, что я жду такси? — с неверием спросил Чонгук и уже подозрительно глянул на омегу, а тот снова рассмеялся.       — Вот же Вы действительно такой смешной... Я ведь всё слышал... — сказал мальчик и они повернулись синхронно, когда услышали, как за поворотом раздался звук сигнала автомобиля и сразу появился синего цвета транспорт, с шашечками на кузове.       И Чонгук бы сказал в другой ситуации, — Ну уж, извините, но мне важнее, мне нужнее, а Вы закажите себе другое такси!       Но что-то не позволило ему отказать этому удивительному омеге. И Чон отошёл в сторону, указывая рукой на автомобиль.       — Прошу Вас. Если Вам так нужно... — и добавил тише и как-то даже расстроенно, — Удачной Вам дороги, — а внутри что-то защемило, когда он смотрел, как омега открывает дверь.       — И Вам, — сказал мальчик тихо, — И Вам удачной дороги, — омега проговорил это так медленно, а потом неожиданно для мужчины, протянул свою маленькую прохладную ладошку и накрыл лицо мужчины и так пронзительно посмотрел ему в глаза, — Берегите себя, Чонгук... Пожалуйста...       И Чонгук смотрел, как этот незнакомец садится в машину, как он закрывает дверь, как металлический кузов скрывает его всего и на душе стало так мерзко, от себя самого, когда в каком-то непонятном ступоре Чонгук стоял и смотрел через окно на красивое личико юноши и в какой-то момент он увидел, как на него смотрят эти глаза...       Да не совсем эти...       Глубокая печаль застыла в них, когда омега бросил на альфу последний взгляд и отвернулся, и Чонгук мог поклясться, что он увидел слёзы... В душе опять что-то заскрипело, заколотилось, забилось... И появилось непонятное ощущение, что этот мальчик знает что-то, чего не может вспомнить сам Чонгук. Ведь бывает же такое, когда в чьих-то молчаливых криках кроется тайна... Он в отчаянии смотрел, как автомобиль отъезжает, как габариты его светятся в ночи, как тот скрывается за поворотом, а внутри него всё вопит,       — Не упусти!!!       И его словно обдало чем-то!       Откуда он знает его имя???       И словно током ударило, когда он, не думая о своей безопасности, кинулся на дорогу, останавливая первую машину! Резко завизжали тормоза и Чонгук поспешил открыть дверь салона.       — Дружище, — задыхаясь, альфа глянул на водителя, — Прошу тебя, мне нужно срочно догнать вон эту синюю машину!! Пожалуйста!! — его глаза горели по-особенному и в них плескалось волнение, — Срочно, я тебя умоляю! Я любые деньги тебе за это заплачу! — и Чонгук сразу же полез в карман пальто, выуживая оттуда свой кошелёк.       — Садись, — кивнул ему водитель, махнув рукой на кошелёк и на его деньги, — Давай быстрее, — и водитель увидел его глаза, каким огнём они загорелись.       Утопив педаль газа в пол, автомобиль резко сорвался с места вперёд. Колёса заскрипели на повороте и машина рванула к первому светофору, но не успела доехать до второго перекрёстка, как движение внезапно застопорилось.       — Что такое?! — Чонгук не мог спокойно сидеть на одном месте, слушая клаксоны нетерпеливых автомобилистов, — Там что-то случилось?! — старался он спросить более беззаботно, но зубы предательски зацокотали, а руки вмиг похолодели и затряслись.       — Авария, скорее всего, — ответил водитель, а сам поёжился, — Не дай Бог, — прошептал он, постучав по торпеде, отводя таким образом беду, — Прям перед новогодними праздниками... — мужчина запахнул куртку, якобы прячась от беды, а Чонгук не мог сглотнуть слюну от какого-то фантомного ужаса, опоясавшего его всего.       Он в нетерпении выскочил из машины и помчался вперёд, не чувствуя земли под ногами. Он бежал и смотрел по сторонам, как собираются любопытные люди, как они смотрят в одну точку, как кто-то закрывает рот, кто-то отворачивается, не в силах посмотреть на что-то такое страшное...       Прямо на перекрёстке стояла покорёженная синяя машина, то самое такси, в заднюю дверь которой влетел микроавтобус, превращая машину в огромное покорёженное железо. Вокруг уже столпились люди и повыходили многие водители, рассматривая такой жуткий случай, а кто-то смог уже вытащить чудом выжившего водителя из такси и отвести его в сторону на несколько метров.       Альфа подбежал к водителю, поднимая того на ноги.       — Где он?? — кричал Чонгук, не своим голосом, боясь обернуться и глянуть на искорёженный кузов, — Где тот омега, который уехал с Вами?? — кричал он, глядя на водителя, пытаясь заглянуть ему в глаза, — Он уехал с Вами! Я же видел! Где он? — альфа хватал его за воротник, пытаясь докричаться до мужчины, но тот просто смотрел на него, ничего не понимая, в недоумении разводя руки в стороны.       — Вы в своём уме?! — наконец-то произнёс водитель, глядя ошарашенными глазами на мужчину, — Вы же сами не захотели поехать со мной!? — теперь он заглядывал в глаза напротив, в которых стоял ступор, — Из-за Вас у меня неустойка... — крикнул он, — Понапиваются, а я ещё и виноват, — с обидой в голосе вырвалось из таксиста, — Ещё и это... — и он посмотрел на свой автомобиль, уже неподлежащий ремонту, а потом снова перевёл взгляд на мужчину, у которого в глазах был полнейший пробел.       — Слава Богу, что ты жив, — хрипло сказал ему Чонгук и похлопал того по плечу, — Слава Богу... Ты живой...       — Пить нужно меньше, — так же тихо ответил ему водитель, а толпа смотрела на этих двоих и ничего не было понятно, — Кто мне теперь покроет страховку? — с отчаянием спросил водитель, едва сдерживая слёзы и Чонгук полез в карман, выуживая оттуда свою визитку.       — Позвони мне, — сказал он коротко, всё ещё не понимая, как это произошло и снова похлопал мужика по плечу.       — Отойдите гражданин! — кто-то оттолкнул его и Чонгук попятился назад, — Вы не видите, что ему нужна помощь!? — кто-то кричал ему в лицо, но Чонгук и сам не понимал, что с ним...       В каком-то оцепенении, едва волоча онемевшие ноги, он шёл к разбитой иномарке, в которую он мог сесть несколько минут назад, а сел тот странный незнакомец...       Закрыв в ужасе рот, Чонгук смотрел, как в салоне автомобиля торчал наполовину влетевший бампер микроавтобуса. Покорёженное заднее сиденье было усыпано осколками стекла. И там не было никого.... Среди всего этого он увидел, как что-то блеснуло в свете огней полицейской машины – там лежали два чёрных камушка. Осторожно просунув руку в окно, он достал маленькие янтарные бусины. Приблизив их, он рассмотрел, и это оказался вовсе не янтарь, а застывшая древесная смола... Он держал два камушка, небольших размеров, не больше ягод черешни, и их гладкие бока приятно скользили между пальцев.             А вокруг началось обычное движение, когда полицейские попросили разойтись всех любопытных, и Чонгук отошёл в сторону. Какое-то время он стоял и просто смотрел перед собой. А потом он почувствовал на себе взгляд и его словно прожгло чем-то, словно в его голову вонзились иглы, вперемешку с чужими мыслями.             — Посмотри на меня...       Тихий шёпот раздался в его голове и Чонгук вздрогнул, и резко развернулся, и стал искать глазами кого-то, кого угодно, кто мог бы так на него смотреть. И тут совсем внезапно его взор запнулся на янтарных глазах...       Невысокий такой, худенький.       Красивый и загадочный.       Омега смотрел на альфу такими огромными и пронзительными глазами, а на лице омеги играла лёгкая улыбка – искренняя и где-то даже кокетливая.       ...А потом...       Потом омега надел на себя жёлтый берёт и улыбнулся снова, только уже по-другому... И так посмотрел на Чонгука, что в груди взрослого мужчины защемило. Словно в этом мальчике что-то радикально изменилось. Что-то такое незримое, на каком-то другом уровне, когда душа чувствует что-то, но это не объяснить словами, и это не даёт покоя...       Чонгук смотрел на него не дыша, а внутри него что-то вопило, и пробивалась коротенькая фраза, «Это он... Это он... Это он...» Альфа боялся сделать лишнее движение, чтобы не упустить из виду этого омегу. И тут его снова пронзило чем-то, возвращая его на два месяца назад, как в каком-то сумасшедшем фильме. Словно молния какая-то ударила его, когда он фантомно вернулся в тот маленький магазинчик, на окраине города, и как он забрёл туда, он и сам не знал, будто его что-то манило туда. Словно сквозь туман он смотрел на того мальчика кассира, с большими глазами и трепетной улыбкой, только эта не шла в сравнение с этим омегой. Они были, как две капли воды похожи... Но они были разные! Абсолютно разные... Как яркий огонь и тихая вода... Но именно к тихой воде его тянуло, как магнитом.       Будто громом поражённый, Чонгук бежал через толпу, боясь упустить взгляд этих янтарных глаз. Он бежал и молил провидение, чтобы не упасть, чтобы не упустить, чтобы добежать...       В какой-то миг он отвлёкся и обернулся, когда откуда-то раздался клаксон автомобиля и Чонгук замешкался... На секунду! А потом он снова побежал, но... Уже не видел в толпе на пешеходной части того омегу. Он забежал туда, в самую гущу людей, и стал рассматривать каждого, кто мог бы ему напомнить того омегу, хотя бы издалека. Чонгук панически пытался вспомнить его имя, такое тихое, как шёпот ветра по молодой пшенице.       — Вы не видели?? — Чонгук задыхался от бега и волнения и заикаясь, спрашивал у людей, — Омега, в жёлтом берете... Он был тут... — но на него странно смотрели и уходили без ответа, — Худенький такой... омега... — и он уже хотел проклинать их всех! — Ну неужели никто не видел его?? — закричал он от бессилия, и от него стали отходить люди, боясь сумасшедшего альфу, а ему в пору бы и завыть зверем!       Чон развернулся и, что было силы, спотыкаясь на укатаном снегу, побежал к автостраде, выхватывая глазами такси. Что есть мочи он свистнул и выскочил на дорогу, останавливая машину.       — Ты дебил?!! — закричал на него водитель, — Жить, что ли, надоело?! — но Чонгук не слышал его, он лихорадочно вспоминал адрес, район и местоположение того магазина.       — Вези меня! — крикнул он водителю и бросил на сиденье несколько купюр высокого номинала, сказав ему адрес.       — Ну так бы и сказал, — пробубнил водитель, складывая достойный заработок в карман, — Это недельный заработок, если чё, — на всякий случай он оповестил странного пассажира, что-таки деньги большие, но тот, по-видимому, не слышал ничего, — От благодарствую, барин, — заулыбался водитель и нажал на газ.       — Только ты не гони особо, лады́? — напутствовал его Чонгук и наслонился на спинку сидения, ощущая, как у него не только ноги дрожат, но и всё тело колотится.       Они ехали по окраине города, а Чонгук уже высматривал незнакомые здания, заставляя свой мозг вспомнить тот самый неприметный магазинчик.       — Останови! Здесь останови! — крикнул он водителю и тот нажал на тормоз, оторопевши поворачиваясь к ненормальному мужику.       — Совсем крыша поехала, брат? Я ж не могу так резко тормозить! Это ж не конь по бездорожью, а железо! — возмущался водитель, но пассажир уже выскочил из машины, — Тебя хоть ждать?! — крикнул он вдогонку, но тот уже убежал, — Вот же придурок, а?! Ну точно придурок какой-то! — немного успокоившись, водитель достал деньги, пересчитал и присвистнул, — Богатый придурок, — он засмеялся и выключил автомобиль, ну мало ли этот ненормальный опять появится, как джекпот!?                   Чонгук почти забежал в магазин и обомлел, когда на кассе увидел толстого человека, едва поместившегося в такое маленькое пространство.       — А где..? — пересохшими губами он спросил, и не мог с точностью изобразить, что он ищет, а ведь мозг ему рисовал именно этого загадочного омегу, хотя на самом деле он выглядел так, словно ему срочно нужно или опохмелиться, или в туалет сходить.       — Там, — добродушное лицо толстяка улыбнулось, а глаза-щелки вообще исчезли.       Чонгук бежал по проходам, мимо наполненных продуктами полок, и не мог на ходу придумать, что ему делать дальше. Его руки и лицо вспотели и он часто вытирался, находу поправляя и волосы. В какой-то момент он заметил жёлтый цвет, или это ему так показало воображение, но тот тут же пропал и Чонгук побежал туда, роняя на ходу пачки чего-то съестного. Забежав за угол, он замер на месте, понимая, что ещё шаг и он просто упадёт, рассыпется, развалится, как старая и несмазанная телега.       Перед ним, на корточках, сидел тот самый омега и вынимал из коробки бутылки с подсолнечным маслом, обтирая каждую из них тряпочкой и сразу ставил их на место. Чонгук побежал глазами по его бейджику, – «Тэхён»... И кажется, что отлегло...              — Я нашёл тебя... — прохрипел альфа, едва узнавая свой забитый голос, — Нашёл... — и словно усталость его свалила, когда он присел перед омегой, — Откуда у тебя это ожерелье, Тэхён? — вопрос прозвучал слишком громко, или это ему так показалось, но омега, даже не опомнившись, упал на бок, роняя на себя и несколько бутылок, — Вот это ожерелье?! — и альфа ткнул пальцем, а потом и приблизился к омеге, который смотрел на него в неподдельном страхе, — Не бойся... Скажи мне, Тэхён?.. — уже прошептал альфа, — Откуда это у тебя? — и он смотрел и топился в этих огромных глазах, замечая, как в них назревали слёзы.       — Я не украл... — прошептал омега, отодвигаясь назад, — Это моё... — и мальчик накрыл бусики рукой, — Это моё...— ещё секунда и он, казалось, что он расплачется.       Омега смотрел на того самого красивого мужчину, который появился в их магазине и так быстро ушёл.       — Это от брата осталось... — и он смешно шмыгнул носиком и вытер рукой первую слезу, — От Вихёна осталось, — и его глаза покрылись такой печалью, от которой альфе стало плохо, — Это мой брат-близнец.... Он... он утонул... — и теперь мальчик расплакался.       Чонгук не выдержал и коснулся нежной щеки омеги, заглядывая в мокрые глаза. И всё стало становиться на свои места. В голове созревала картина и Чонгук выдохнул, словно он только что вынырнул на поверхность из толщи воды.       — Твой брат... Вихён... — омега смотрел на мужчину, не понимая, откуда он знает его брата?! — Твой брат... Он... — но как же Чонгук скажет?! Его просто посчитают за сумасшедшего! — Прости... — альфа смотрел на это лицо, не веря своим глазам, в которых зажигалось какое-то тепло и картинка едва-едва исказилась, — Ты пахнешь мандаринами... И... — альфа принюхался к нему, — И смолой... — омега смотрел на него и удивлённо хлопал веера́ми ресниц...       — Д-да... — тихо ответил Тэхён и, не опомнившись, утонул в поцелуе, когда альфа, без спроса и предупреждения, впился в его губы, отбирая как первый поцелуй, так и первый сладкий стон...       Они встали вместе, словно так было задумано, и если альфа просто стоял, то омега стоял на цыпочках, совсем едва понимая, что его целует этот красивый мужчина. В какой-то момент их губы разъединились и альфа прошептал,       — Я нашёл тебя... — услышал Тэхён и ему стало так легко, словно какой-то камень упал с души, — Меня зовут Чонгук, — и не давая ему возможности, мужчина снова накрыл его губы сладким поцелуем, уносящим его куда-то в заоблачные дали....                               🤍🤍🤍             — Нет-нет-нет!! Подождите, уважаемый! — кричал толстячок, неуклюже поспевая за непонятной процессией из двух человек, переваливаясь на отёчных ногах, — Позвольте, господин!? — уже и задыхаться он начал, но его, видимо, никто не слышал, хотя, слышали, конечно же все, но никто не обращал внимания, — А кто за него работать-то будет?! — его голос почти визжал, когда упертый альфа уводил его напарника к выходу, — Там вообще-то ещё работы край непочатый!.. — и он глупо так осёкся, когда мужчина резко остановился, и эти двое врезались, едва ли не паровозиком, придавливая между собой тонкого омежку, — И две недели отработки...— прохрипел он забитым голосом, — И вообще... Там... масло... там... — по его мнению это было самым важным способом удержать омегу, — Кто ж масло-то разложит? — и он так смешно скосил взгляд вниз, прекрасно понимая, что не в масле ведь дело.       — Я неясно выразился? — тихо спросил альфа, но оттого, насколько тихо он это спросил, стало как-то не по себе обеим омегам, — Он здесь больше не работает, ещё вопросы будут? — и толстячок закачал головой, мол, нет, не будет вопросов, а потом явно передумал и кивнул, мол, да, есть вопросы, а потом он снова потупил взгляд, пряча пунцовые щёчки, — Мы с Вами в ребусы играем? — строго спросил альфа и, нахмурив брови, зыркнул на этого потного пончика.              — Но что же я скажу начальству?! — и он уже молящим взглядом и шёпотом обратился к омежке, — Тэхён, ну скажи хоть ты что-нибудь... — но тот по ходу где-то отсутствовал, ибо выражение его лица говорило о том, что он уже далеко и надолго, а лучше навсегда...       Альфа вздохнул, потом цыкнул, потом полез в карман и достал свою визитку, протягивая её пончику.       — Сейчас как-то сами, а завтра позвоните мне и я пришлю Вам временного сотрудника, есть у меня на примете один шалопай... — и Чонгук цыкнул, закатывая глаза, а пончик едва не упи́сался от страха, — Пристроить некуда этого тунеядца мелкого, — и он вытер лоб, словно уморился, — Чимин короче... Но, — он нарицательно поднял палец вверх, — Я за него ручаюсь, что магазин останется целым, — и он цыкнул опять, не потрудившись объяснить, кто такой шалопай и тунеядец, и кто такой Чимин, но почему-то пончик сглотнул слюну, уже предвкушая, что Чимин, тунеядец и шалопай – это одно и тоже лицо и ничего хорошего из этого не выйдет. А внутри противный червячок уже шептал ему, что ой, не к добру это...       — А может... Может не надо, а..? — уже и сам пончик на попятную пошёл, и правда, может он уже и сам как-нибудь справится, без этого загадочного Чимина, но альфа был, как непредсказуем так и непреклонен в своих решениях.       — Надо, Пончик, надо, — и альфа похлопал того по пухлому плечу, — А то у вас тут глухо, как в танке, а Чимин... — и у омеги, от этих слов, побежали мурашки по спине, а на голове зашевелились остатки волос, — Короче весёлый парень, этот Чимин, скучно Вам с ним точно не будет, но... — на этом «но» у пончика глаза распахнулись, и руки полезли к груди, — До криминала дело не дойдёт, это я вам обещаю! — и Чонгук, крепче взяв за руку уже своего омегу, вышел из магазина, оставляя того несчастного то ли молиться, ти ли тикать с хаты, пока она ещё есть...                               🤍🤍🤍             Такси медленно ехало по пустынной дороге. На заднем сидении сидели двое в обнимку, и мужчина рассматривал невероятно красивого омегу, запоминая его черты, навсегда запечатывая его красоту в своём сердце.       — Давай назовём нашего сына Вихёном... — прошептал ему Чонгук, заглядывая в ошарашенные глаза мальчика, держа личико омеги в своих ладонях, — Ну... — замешкался альфа, сам от себя не ожидая такого сумасшедшего желания иметь слюнявого карапуза, — Позже... Потом... Когда ты захочешь... Когда мы... — и он не договорил, и нежно и трепетно поцеловал мальчика в открытый и удивлённый ротик, растекающийся в улыбку, сцеловывая и его хрустальные слёзы.       И только водитель улыбался, пока вёз их далеко, в их новую жизнь, и так честно старался не смотреть в зеркало заднего вида, как там двое шепчутся и целуются...       — Прекрасная ночь... — говорил водитель кому-то, — Предновогодняя... — а у самого на душе так светло и тепло стало, несмотря на трескучий мороз за окнами...