Вид на Бруклинский мост.

Вид на Бруклинский мост.

1. Сосед. Каждый день у Намджуна начинается с раннего подъема. Двадцатисемилетний мужчина поднимается с постели, делает зарядку и направляется в кухню. Ставит вариться кофе, смотрит в окно, приподнимая короткие шторы, а затем идет в душ. Небольшая квартира с видом на Бруклинский мост завалена мебелью и каким-то предметами искусства. Синий диван, черно-белое в полоску кресло, небольшой красный пуф. Несколько холстов подпирают стену, круглый столик вообще куплен на каком-то блошином рынке, и имеет на себе много отпечатков времени в виде царапин и разводов. Стены белые, торшеры черные, шторы синие. Намджуну так комфортно, он - человек искусства. Но это хобби. Мужчина работает юристом и часто задерживается в офисе допоздна. Всегда серьезный и пунктуальный Намджун, немногословен и учтив, но это на работе. Дома же он превращается в ленивого зануду, который может целый день провести в постели, одетый в розовую пижаму с зайцами. Соседи никогда не беспокоили мужчину, но месяц назад в квартиру рядом заехал странный молодой человек. Не то чтобы он шумел или как-то беспокоил Джуна, но когда мужчина сталкивается с ним на лестничной площадке или на улице, тот на некоторое время подвисает и внимательно изучает его глазами. Чонгуку двадцать четыре. Он учится на последнем курсе университета, изучает мировую экономику и политику. В свободное время танцует. Месяц назад он переехал в Бруклин и теперь может наблюдать из своего окна Бруклинский мост. Из окна своей ванной. Остальные окна его квартиры выходят на соседнее здание и мусорные баки под ним. - Раньше было лучше, - ворчит Чонгук, каждый раз, когда заходит в свои небольшие апартаменты. Прошлая квартира Чонгука находилась в достаточно опасном и бедном районе, зато вид с самого последнего этажа высотного здания был просто прекрасным. Родители парня настояли на том, чтобы он переехал в район получше и помогли финансово. Новая съемная квартира, новый жизненный ритм и вообще все новое. У парня было чувство, что до этого он вообще не жил в Нью-Йорке. Когда ты живешь на окраине, ты привыкаешь к тому, что нужно полтора часа минимум добираться до интересных мест, а когда ты живешь через мост от Манхэттена - это совсем другое дело. Свыкаясь с новым ежедневным расписанием, парень, по привычке, вылетел из квартиры около восьми утра и спустился на пару этажей вниз по лестнице. Посмотрел на часы и под громкое “черт” вернулся к себе на этаж и вошел в квартиру. Только дома он понял, что прошел мимо какого-то мужчины в пальто с небольшим чемоданчиком два раза. Когда тот только выходил из квартиры, а потом, когда он шел ему навстречу, спускаясь вниз по лестнице. Вероятно, это сосед. Это от него так сильно пахнет каким-то цветочным парфюмом, шерстяным пальто и уютным шарфом. Это он открывает свою дверь чуть раньше, чем Чонгук успевает завязать ботинки, и это он сталкивается с ним, когда выбрасывает пакет мусора в бак. Сосед, с которым уже пора бы начать здороваться, но Чонгук почему-то не начал. Сидя вечером за столом и читая учебный материал, Чонгук слышит едва заметные шаги на лестнице. - Должно быть, сосед идет, - проносится в голове. Парень тут же вскакивает и, сам не понимая зачем, бежит в прихожую и открывает дверь. - Здравствуйте! - громко кричит, от чего мужчина, проходящий мимо его двери, резко шарахается и переводит на него взгляд. - Здравствуй. Чонгук захлопывает дверь и выдыхает. И зачем он это сделал? Намджун заходит в квартиру. Он ставит чемоданчик на невысокую полочку, снимает ботинки, вешает пальто в шкаф. Шкаф не закрывает, потому что пальто вымокло от снега. Проходит в спальню, снимает с себя одежду и направляется в ванную. Теплый душ позволяет немного согреться. Мужчина расслабляется, намыливаясь мятным гелем для душа и прикрывает глаза. В животе урчит. Нужно поужинать. Выходит из ванной в прохладное помещение, переодевшись в домашнюю одежду, и начинает жарить мясо. В дверь звонят. Джун идет в коридор. - Здравствуйте, - улыбается парень, стоящий на пороге. Весь такой смешной: волосы по-дурацки приглажены вперед, колени штанов оттянуты, а худи больше размеров на пять. На ногах “детские” тапочки-кролики. - Здравствуй, - удивленно тянет Намджун. - Я… Это… я живу в соседней квартире. Я - Чон Чонгук. А вас как зовут? - Ким Намджун. Парень кивает и по-идиотски улыбается. - До свидания, - разворачивается. - Ты что-то хотел? - говорит мужчина в спину. - Нет, - оборачивается, - просто познакомиться. - Ты ужинал? Намджун привык ужинать в одиночестве. Семьи у него нет, близкого человека тоже, друзья все заняты своими делами, а родители далеко. В Корее. Джуну уже очень давно хотелось с кем-нибудь поужинать, а ходить на свидания на один раз как-то надоело. - Еще нет, - оборачивается парень и вопросительно смотрит на мужчину. - Если ты ешь мясо, можем поужинать. Заодно и познакомимся. - Только квартиру закрою и телефон возьму, - кивает младший. Красное вино разливается по бокалам, аппетитные куски мяса выкладываются на тарелки. На стол ставится миска с салатом. Из окна рядом вид на Бруклинский мост, который начинается всего через десяток метров от здания. - Вау, - говорит Чонгук, не ожидая увидеть мост так близко. - А у меня вид в стену. Мост я могу наблюдать только через окно ванной. На улице начинает идти снег. - Планы на Рождество? - спрашивает мужчина. - Никаких, - выдыхает парень. - Куплю родителями по рождественскому ангелу. Мама их очень любит. Да и все, пожалуй. - Друзья? Девушка? Чонгук ухмыляется. - Ни того, ни другого. - Ешь, не стесняйся, - говорит мужчина, двигая салатник ближе. Чонгук поглощает еду так аппетитно, что Намджун, сам того не замечая, расплывается в улыбке. - Что? - спрашивает парень. - Ничего, - отвечает мужчина. Комната, совмещенная с кухней, подсвечивается парой торшеров и небольшим светильником над столом. Уютный творческий беспорядок хозяина очень нравится Чонгуку. Тот осматривается. - Сюда можно поставить рождественское дерево, - указывая пальцем в пустующее место у окна, говорит парень. - Будет красиво. - А ты будешь ставить рождественское дерево? - Не знаю, - пожимает плечами Чонгук. - Не знаю даже зачем… 2. Рождественское дерево. Намджун сталкивается с новым соседом, когда хочет открыть дверь в подъезд жилого здания. Держа в руках огромную, связанную сеткой, натуральную ель, мужчина не замечает, как дверь открывается и оттуда выходит Чонгук. - Ого! - округляет глаза парень. - Не слишком ли огромное? - Не, нормально, - говорит мужчина. - Приходи, украшать будем вместе… если ты хочешь, конечно. Чонгук на пару мгновений зависает, а потом, не думая, спрашивает: - Нужно что-то докупить домой? Я буквально на час, на обратном пути в продуктовый. - Если только вина. Можно еще фруктов, если ты их ешь. - Хорошо, - кивает Чонгук и уходит. Джун кое-как доносит ель до квартиры и, войдя в нее, вздыхает. - Ну что за странный малый, а? Какой-то несобранный, или наоборот, собранный… не понять. … Чонгук со всех ног бежит в магазин. Он только что пулей вломился в кабинет преподавателя, оставил свою практическую работу и такой же пулей оттуда выбежал, успев пожелать счастливого Рождества. И вот Чонгук бежит. Бежит в магазин. В крупный торговый центр. Потому что он очень не хочет, чтобы Намджун ставил елку один. Он хочет сделать это вместе, потому что Чонгук уже давно не украшал Рождественское дерево. Его семья отмечает Рождество, но к тому времени, как парень приезжает, квартира уже украшена. А Чонгук хочет сам. И не один, а с кем-нибудь. Парень со скоростью света пробегает между витринами, украшенными сияющими игрушками: белоснежные ангелы, серебряные снежинки, золотистые звезды, красные шары и эльфы в зеленых костюмчиках. Недолго думая, Чонгук сметает с полок все, что приглянулось, а еще захватывает миниатюрный деревянный паровозик, глиняного снеговика, смешного лося с подарком в руке и милого старика-звездочета, сам не зная зачем. Сложив все в тележку, Чонгук бежит до отдела с вином, берет пару бутылок красного, потом сворачивает к фруктам, набирает мандаринов, бананов, ананас и даже кокосовый орех и, наконец, бежит к кассе, хватая по пути шоколадный торт. - Только бы успеть, - выдыхает парень. В квартиру звонят. Намджун отрывается от нарезки овощного салата и направляется в прихожую. - Я тут…это… - улыбается Чонгук и растерянно смотрит на мужчину. Намджун в шоке. Чонгук держит в руках несколько огромных пакетов. В голове рождается много вопросов, но парень их все уничтожает одним своим взглядом через плечо и словами “еще не украсил”? - Проходи, - улыбается мужчина, отойдя от двери и забирая пару пакетов. - Нет. Тебя жду. Чонгук расплывается в улыбке, видя на полу в гостинной лежащую ель, которая все еще находится в упаковке. Аромат запеченного мяса вперемешку с мандаринами и бананами, заполнил собой все помещения квартиры. - Нужны ножницы, - говорит Намджун, разливая вино по бокалам, когда Чонгук выкладывает на пол купленные игрушки. - Это будет мое первое Рождество за долгое время, - улыбается парень. - То есть… не знаю, как выразиться. - …и поэтому ты накупил столько украшений? - рассматривая белоснежных ангелов, произносит Намджун. - Да. Просто хотел… помочь украсить. - Ясно, - выдыхает мужчина. - Что ж… В какой-то момент, когда Чонгук уже выложил все на пол, он зависает на несколько мгновений и смотрит в спину Намджуна. - Я не спросил, - говорит Чонгук. - Самое важное… Я не спросил, не против ли ты… Намджун оборачивается, держа в руках ель. - Я не против. Честно говоря, я всегда ограничиваюсь чем-то миниатюрным, но… так получилось, что я познакомился с тобой и подумал, что может быть, ты захочешь отметить со мной Рождество… и… я понимаю, что это звучит странно, но… - Отличная идея! Я с радостью соглашусь. - А как же твои планы? Ты хотел ехать к родителям. - Я и туда съезжу и к тебе приду. Намджун усмехается. - …в противном случае, буду отмечать его вдвоем с Бруклинским мостом. Чонгук поднимает голову и смотрит в окно. - Так это по-нью-йоркски, иметь вид из окон на Бруклинский мост. Колючие ветви рождественского дерева так и норовят зацепиться за одежду или попасть в глаз, когда двое мужчин укрепляют ель на специальной подставке. Вино в крови и аромат домашней еды, делают процесс более веселым и каким-то семейным. В здании напротив незнакомые люди открыли окна и на полную громкость включили тематические зимние песни. Чонгук смеется, когда Намджун наматывает на голову блестящую мишуру и задерживает взгляд на мужчине, когда тот улыбается, демонстрируя милые ямочки. - Интересно, этот камин действующий? - спрашивает Чонгук, смотря в угол у окна. - Да. Развести огонь? - Может быть… на Рождество? Что-то я побаиваюсь поджигать такие штуки. - Если моя квартира сгорит, будем жить у тебя, - шутит Намджун и тут же кидает взгляд на парня. Тот, краснея, отворачивается. - У меня не так уютно, - первое, что приходит в голову. Мужчина молчит. - Ладно, - говорит Чонгук. - Вроде бы, мы все повесили. Нужно теперь огоньки. Вкусное мясо по-французски заставляет Чонгука расплыться в блаженной улыбке и закатить глаза. Парень не может сдержать своего восторга и выплескивает просто бурю эмоций на Джуна. Тот мягко улыбается и откидывается на спинку стула. - Ты всегда такой голодный? - шутит мужчина. - Угум, - кивает Чонгук. - Теперь я хочу уютный плед и на диванчик. - Ну… это тоже можно устроить. Чонгук сидит на диване, закутанный в плед и смотрит фильм. Намджун сидит рядом и, краем глаза, поглядывает на парня. - Расскажи о себе, - вполголоса говорит мужчина. - Ничего интересного. Учусь, танцую, ленюсь. Не хочу ничего делать. Не знаю, что буду делать дальше. Нужно искать работу. С родителями я работать не хочу. Мне самому нужно, чтобы быть независимым. Они за квартиру платят, говорят где и как жить. Это они сказали, чтобы я переехал сюда. Сказали здесь, типа, лучше. Ага… с видом в стену. Моя прошлая квартира была на последнем этаже и я видел половину города. Ладно, не половину, но много. А тут… все серое, солнца нет. Зато близко к Манхэттену! А что мне делать, на этом Манхэттене?! - Можно сходить посмотреть украшения к Рождеству, - улыбается Намджун. - Еще бывают различные выставки. - По выставкам только бабульки и бездельники ходят… Мужчина слегка приподнимает бровь. - Почему? - Не знаю. Зачем идти смотреть на что-то? По-моему, проще пойти в магазин, купить еды и завалиться на диван. - Интересный подход. Поддерживаю. Но на выставки хожу. - А ты чем занимаешься? - Я юрист, - говорит мужчина. - Бумаги и сумасшедшие люди. Так… ничего серьезного, бытовые споры. - Ясно… не скучно на такой работе? - Нет. Наоборот, даже весело. - Ну а… семья? - Родители в Корее и сестра. А я вот… уехал. Там не сложилось как-то, да и тут… не складывается. - Понятно. Рождественское дерево сияло теплыми желтыми огоньками. Украшенное множеством различных игрушек, оно напоминало Чонгуку дерево из его детства, когда он сам, вместе и родителями, украшал его и командовал что куда вешать. Намджун ни разу не отмечал этот праздник и для него это самое дерево было сейчас каким-то переломным моментом. Это было словно сюжетом какого-то доброго американского фильма, в котором вся семья собирается за праздничным столом и одаривает друг друга улыбками. Парень, который сейчас сидел всего в каких-то пятидесяти сантиметрах от него, был словно подарок. Он - настоящий сумасшедший переполох в жизни Намджуна. - Чонгук… Чонгук, - дергая парня за плечо, говорит мужчина. - Что? - открывая сонные глаза шепчет парень. - Уже полночь. Ты можешь остаться здесь, если хочешь. - Не, я домой. Чонгук нехотя вылезает из-под уютного пледа и прощается. - Жду тебя на Рождество, - улыбается Намджун. - Ага… Чонгук чувствует холод и опустошение, когда открывает дверь в свою квартиру. Здесь серо и мрачно. Нет аромата приготовленной пищи, нет рождественского дерева и даже нет этого сраного вида на Бруклинский мост. Здесь нет ничего того, что есть там, в квартире за стенкой. Чонгук съеживается и падает на холодную кровать, мечтая променять ее на тот самый диван. 3. Рождество. С самого утра Чонгуку названивает мама, но парень не берет трубку. Он крепко спит, замотанный в одеяло, спрятав голову под подушку. - Алло, - отвечает сонным голосом. - Чонгук? Ты спишь? Уже полдень! - Да, мам. - Приезжай к нам нам сегодня. Мы собираемся с друзьями, будут дядя и тетя. - Не знаю, мам… - Что значит ты не знаешь?! Ты год не виделся с родственниками. Имей совесть! - Ладно, мам. Чонгук нехотя встает. На часах и правда уже давно как полдень. Сегодня канун Рождества. Чонгук завтракает, смотря в стену соседнего здания. В окнах нет света. Скорее всего, там даже никто не живет, либо просто ушли на работу. Парень думает о том, как бы ему успеть везде, но это невозможно. Встает из-за стола и выходит из квартиры. С виноватым видом звонит в соседскую дверь. Намджун встречает искренней улыбкой. - Обедать будешь? - Не… - крутит головой парень. - Я только позавтракал. Намджун делает шаг назад, но Чонгук стоит в дверях и мнется. - Я… в общем… мама позвонила. Хочет, чтобы я приехал к ним на Рождество. Намджун молчит. - Я… быстро съезжу туда и приеду. Сюда приеду. - Послушай, - улыбается мужчина, - тебе совсем необязательно проводить этот вечер здесь. Съезди к семье. - Наверное, ты прав, - говорит Чонгук и опускает взгляд. - я пойду. Туда добираться час… пока соберусь. - Счастливого Рождества. - Счастливого Рождества. Чонгук приехал чуть раньше. Огромная двухуровневая квартира его родителей казалась какой-то неприветливой, несмотря на обилие рождественских украшений и огромное дерево, занимающее достаточно много пространства. Все было каким-то искусственным. Идеальное рождественское дерево, идеальный декор, идеальный стол с такой же идеальной посудой на нем. Идеальные люди, которые пришли в идеальных нарядах и Чонгук. Чонгук в своем сером худи и порванных джинсах. - Наш Гуки уже на последнем курсе. Вот выучится и будет с нами работать. Нам как раз нужен помощник, да, Гуки? - Нет, - так и хочется сказать в ответ, но парень молчит. Он судорожно поглядывает на часы и понимает, что уже шесть. До дома добираться полтора часа - это уже половина восьмого. Намджун, скорее всего точно сядет ужинать вот-вот и без него. - Мам, пап, дядя, тетя, - внезапно перебивает всех Чонгук, вставая со стула, - я должен идти. Меня ждут. - Кто ждет? - недоуменно спрашивает мама парня. - Это неважно, - смущенно улыбается Чонгук и прячется под капюшоном худи. - Влюбился, - говорит тетя, - наверняка, там очень хорошенькая девочка. Чонгук еще больше прячется в капюшоне и отходит от стола - Простите, что так скоро, - зашнуровывает ботинки и пулей вылетает из квартиры. Метро переполнено, везде толпы, Чонгук доезжает до своей станции. Надо в магазин, время идет. Забегает по пути в небольшой продуктовый, берет какие-то пирожные, бутылку красного и захватывает, одиноко лежащие на кассе, кроличьи ушки. Выходит из магазина и начинает бежать. Снег попадает в лицо и на меховой воротник куртки, джинсы все мокрые от брызг. В руках бутылка красного, пирожные и ободок. Зачем только? Намджун готовится вытаскивать индейку. Грустно вздыхает, смотря на пару приготовленных бокалов для вина на столе и на остывающий ягодный торт. - Не придет, - шепчет мужчина и вспоминает, что у него нет даже телефонного номера парня, чтобы поздравить с Рождеством. Намджун подходит к окну и складывает руки на груди. Какое это уже по счету Рождество, когда он один. Пятое? Седьмое? Неважно. Это теряет всякий смысл, когда тебе ничего неинтересно. Когда ты сам себе неинтересен. Но в этом году почему-то особенно больно. Намджун не верит в любовь с первого взгляда, не верит в родственные души, в судьбу и прочую ерунду. Еще он не верит в то, что соседи бывают нормальными, что квартира с видом на Бруклинский мост может быть чьей-то мечтой, а так же в то, что его может заинтересовать какой-то там парень с пирсингом в брови и губе, с большими радостными глазами, прячущимися за дурацкой отросшей челкой. Намджун в это не верит, но именно сейчас он смотрит на этот чертов Бруклинский мост, понимает, что он в Нью-Йорке, что у него нормальный сосед и именно этот сосед интересует его сейчас больше всего на свете. Он подвергает сомнениям свое неверие в любовь с первого взгляда и… - Черт! - резко оборачивается мужчина, почуяв дым. - Индейка!       Намджун быстро выключает плиту и открывает дверцу. Открывает окно, в которое тут же начинает попадать идущий на улице снег, и выдыхает. Долго смотрит в сторону камина. Звонок в дверь заставляет вздрогнуть. Мужчина открывает и расплывается в неподдельной улыбке, глаза как-то внезапно наполняются слезами. - Я… такой смешной? - недоуменно спрашивает парень в куртке-пуховике, промокших джинсах и с розовыми кроличьими ушами на голове, одно из которых слегка согнуто. Намджун смеется, из глаз текут слезы. Он сам не понимает от чего. - Ты же еще не ужинал? - входя в квартиру говорит Чонгук и ставит бутылку и пирожные на полочку. Раздевается, забирает купленное, проходит в комнату. - Ты что, камин зажигал? Я говорил, что это опасно. Почему столько дыма? А окно зачем открыто? Ты же простудишься. Включи вытяжку. И вообще, почему дым есть, а огня нет? Что у тебя тут сгорело? Внезапные крепкие объятия заставляют парня замолчать. Он стоит ошеломленный в этих кроличьих ушах, держа в руках бутылку и пирожные. - Спасибо, что приехал, - шепчет Намджун куда-то рядом с ухом. - Нет. Еще не ужинал. Тебя ждал. Задумался, смотря на мост и забыл про индейку. Она сгорела, кажется. Возможно, я тоже… - Это мясо, оно не может сгореть, - все, что может сейчас ответить Чонгук, ощущая физическое тепло, исходящее от мужчины, и трепет, которым пронизаны его слова. - Значит, я вовремя. Разжигай камин. Рождественский вечер проходит совсем не так, как могло бы быть. Пропитанную какой-то внезапно возникшей неловкостью атмосферу, разбавляет лишь треск поленьев в камине и случайные выдохи и переглядывания двух мужчин, сидящих за столом друг напротив друга. - Ты очень вкусно готовишь, - говорит Чонгук и опускает глаза в тарелку. - Спасибо. Ты это уже говорил. - И буду говорить. - Это намек на то, что ты будешь часто у меня ужинать? - А можно? - дерзко произносит парень, подняв взгляд. Мужчина теряется, но тут же берет себя в руки. - Да, - смотрит не отрываясь, словно насквозь. - Тогда… обедать я тоже буду здесь. - Ладно. Игра в гляделки продолжается. Сейчас двое выглядят как два кота, пытающиеся поделить территорию, когда никто из них не против такого соседства. - Что насчет завтраков? - не давая младшему первому сказать, произносит мужчина. - И завтрак тоже. Желательно, в постель. Чонгук, не отрывая взгляда, делает глоток вина. Мужчина смотрит: на его губы, на глаза, на кроличьи уши, снова на глаза, снова на губы, облизывает свои. Выдыхает. Чонгук поднимается со стула, подходит ближе, резко наклоняется и целует. Кладет свои руки на шею и целует снова. Чувствует тепло и неловкое прикосновение к талии. Его обнимают. Крепко. Двигают ближе, усаживают на колени. И абсолютно все равно, что на стуле неудобно. Мягкий плед очень приятный, когда на него ложишься голой спиной, а Намджун очень теплый, когда нависает сверху. - Давно нужно снять твои мокрые джинсы, крольчонок, - шепчет мужчина, влажно целуя подбородок, и скользит рукой к ремню - Как скажешь, папочка, - улыбается младший. - Будешь меня так называть - я за себя не ручаюсь… - выдыхает Намджун. - А меня не напугать, папочка, - смело дерзит Чонгук. - Эти чертовы кроличьи уши, - доносится из спальни, в которую перебрались двое. - Я знал, что тебе понравится… папочка, - пробивается сквозь томные выдохи. - Какой кофе ты любишь? - Тот, который приготовишь ты, папочка. - Ты - лучший Рождественский подарок, черт возьми, - скользя языком по прессу шепчет мужчина. - Аналогично, - прерывисто срывается с губ, когда жаждущий ласки член одаривают поцелуями. … Парень садится на край кровати и свешивает с нее ноги. Нужно пойти в душ, но так не хочется. - Куда собрался, малыш? - с горячим выдохом и влажным поцелуем в шею, слышится сзади. - Хотел сходить в душ… - Я жду тебя, - и снова поцелуй. … Чонгуку нравится, когда Намджун называет его малышом и когда гладит его по спине. Ему нравится быть в его объятиях и отдаваться ему, каждый раз, когда тот попросит. Ему нравится, как готовит Намджун и нравится его теплота и забота. Чонгук чувствует себя любимым каждый раз, когда приходит домой. В то место, где его ждут. Где тепло и уютно, где много вкусной еды. Где мохнатый плед и мягкий диван перед телевизором. Где в углу тихо трещит камин, нарушая вечернюю тишину, а из окон открывается потрясающий вид на Бруклинский мост. … Спасибо, что были со мной. Zhanna Nuur, 2023г.