a lot's gonna change

Кевин начал проходить психотерапию в начале осеннего семестра. Это было не его идеей, и он был не то чтобы сильно доволен. Он и с Лисами едва ли мог говорить о своих проблемах, — и то, когда говорил, обычно не был трезв, — а тут он должен был обсуждать их с совершенно незнакомым человеком? Когда он озвучил эти переживания Эндрю, тот сказал лишь: «в этом вся суть», — чем не сильно помог. Но Кевин доверял Эндрю, в рамках их сделки и вне её, так что он не стал спорить. Так Кевин оказался на синем бархатном диване в одном из кабинетов психиатрии в медицинском центре Реддина. У дальней стены стояла большая деревянная книжная полка, уставленная книгами по психологии, и несколько корзин, наполненных разноцветными брелоками. Напротив дивана стояло кресло того же синего цвета, а между ними — журнальный столик. Доктор Берри сидел на кресле с блокнотом на коленях и ручкой — в руках. Не Бетси Добсон, потому что Кевин отказался проходить обычную терапию, вне обязательных сессий, с тем же терапевтом, к которому ходил Эндрю. Доктор Берри представился и сказал, что Кевин, если хочет, может называть его Джо или Джозеф. Кевин не хотел. Кевин представился, и доктор Берри не сказал «Я знаю, кто ты», — вместо этого он спросил, на какой специальности тот учится. — История. — Чем тебе нравится заниматься? — Экси. — Расскажешь о том, какая обстановка у тебя дома? — Я живу в общежитии с моими соседями, Эндрю и Нилом. — А твоя семья? — Ваймак и Эбби. — Кевин не был уверен в том, что доктор Берри знает о его матери, и потому кратко пояснил, в чём дело. — Друзья? — Эндрю и Нил. — Он несколько секунд сомневался, прежде чем упомянуть и остальных лисов. — Люди, которым ты доверяешь? — Эндрю и Нил. Кевин почувствовал себя немного жалким. Доктор Берри улыбнулся. Затем они провели обязательную оценку рисков — Эндрю рассказывал ему и об этом. Он объяснил правила конфиденциальности между врачом и пациентом, и Кевин кивал, хотя Эндрю уже объяснял ему это. — Что ты надеешься получить от терапии? Для чего ты здесь? — спросил доктор Берри, улыбаясь и постукивая ручкой по своему блокноту. Кевин сжал ладони между коленей и бесцельно пожал плечами: — Мой… Э-э, это Эндрю предложил. Доктор Берри промычал и что-то записал. Кевин сглотнул. С чего бы ему это записывать? Он записывал вообще всё, что Кевин говорил, или только то, что отклонялось от нормы? — А ты знаешь, почему он это предложил? Ответом было «Да». Ответом было «Со мной что-то не так, я не могу нормально функционировать. Эндрю и Нилу просто уже надоело разбираться с этим дерьмом самостоятельно. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу Рико и Тэцуджи, и если я не буду достаточно хорош, я умру…» Кевин пожал плечами. Даже если доктор Берри и заметил равнодушие Кевина в этом вопросе, он этого не показал — лишь улыбнулся и кивнул, будто понял. — Хорошо. Есть что-нибудь, о чём ты хотел бы поговорить во время этой сессии? В этот раз он не стал пожимать плечами, но почувствовал, как хмурит брови, словно пытается придумать, о чём может поговорить. Какой лимит для первой сессии? О скольких вещах он был готов рассказать? Спустя мгновение без ответа от Кевина доктор Берри спросил: — Будет проще, если я буду задавать вопросы вместо того чтобы давать тебе свободу действий? — Да, — Кевин ответил мгновенно, как будто это был самый простой вопрос, который ему когда-либо задавали. Вероятно, таковым он и был. Кевин умел отвечать на вопросы, он делал это постоянно, это — как очередное интервью. Это ведь просто. — Хорошо, — начал доктор Берри. — Как ты спишь? — Хорошо. По пять часов в будни, но наверстываю по выходным. — Рекомендовано спать восемь часов, — сказал доктор Берри так, словно Кевин и без него этого не знал. Он кивнул: — Я знаю. Я тренируюсь допоздна. В ответ на это доктор Берри вскинул брови: — Тренировка заканчивается настолько поздно? — Нет, — ответил Кевин, качнув головой, — тренировка заканчивается в восемь. У меня ночные тренировки с Эндрю и Нилом. Доктор Берри что-то записал, и Кевин едва удержался от желания спросить, что вообще он может там записывать. Закончив писать, доктор Берри спросил: — У тебя есть проблемы со сном? — Нет. — Ночные кошмары? — Да, но это никак не связано с ночными тренировками, — ответил он резко, тут же об этом жалея. Доктор Берри просто выполнял свою работу. Но доктор не выглядел обиженным или расстроенным из-за грубости Кевина. Он просто принял сказанное с кивком, снова что-то записал и перешел к следующему вопросу. — Какие у тебя привычки в еде? — Придерживаюсь диеты для спортсменов, — просто ответил он, уже не так жестко, как в предыдущий раз. Доктор Берри задал еще несколько вопросов в этом же духе: как тебе кажется, тебе есть на кого положиться? Какие у тебя взаимоотношения с отцом? — и Кевин сообщил доктору Берри о том, что он никогда не называл Ваймака отцом, а потом дал ему несколько скомканное объяснение всей истории. — Как ты справляешься со стрессом? — спросил он следом, и затем продолжил: — Ты обращаешься к веществам, когда ты в стрессе или расстроен? Как Кевин должен был ответить на это? Проще всего было ответить «нет». Но правильным ответом было «каждый раз». Он замешкался на секунду дольше, чем следовало, и доктор Берри чуть склонился вперед: — Хочешь поговорить об этом? Кевин впился ногтями в свои бедра. — У меня нет с этим проблем. — Я и не говорил, что они есть, — просто ответил доктор Берри. Потом, ощутив, что у Кевина заканчиваются силы, он глянул на свои часы и сказал: — У нас почти закончилось время. Можем продолжить сейчас, или, если ты хочешь, можем продолжить этот диалог во время следующей сессии. Они назначили следующую встречу ровно через четырнадцать дней и договорились проводить сессии каждый второй четверг — раз в две недели, а не на каждой, потому что Кевин отказался пропускать тренировки так часто. На следующей встрече они действительно продолжили разговор о веществах. Кевин рассказал доктору Берри о водке, о том, как напивался до беспамятства из-за любого незначительного происшествия, и о заначках на кухне, в ящике для носков и в шкафчике в ванной. Доктор Берри спросил, знают ли об этом его друзья, семья или товарищи по команде, и Кевин рассказал ему о том, как они вручали ему бутылку при первых признаках панической атаки и просили заткнуться. Доктор Берри объяснил ему — в гораздо более аккуратной формулировке, — что у него все-таки есть проблемы, и что его группа поддержки неправильно к нему относится. На сессии, что была после этой, доктор Берри спросил о кошмарах, и Кевин рассказал о Гнезде, о Рико, о своей руке и о Жане. Он рассказал доктору Берри о том, что скучал по Рико и был зол на свою маму за то, что она его оставила. Доктор Берри сказал, что это абсолютно нормальная реакция на случившееся. Во время третьей сессии они обсуждали его ПТСР и симптомы тревожности, что не должно было стать новостью для Кевина, но почему-то поразило его до глубины души. Доктор Берри предложил таблетки, но Кевин сразу отказался от этой идеи. Он не знал, как объяснить, что отказывается из-за того, что был вынужден наблюдать за тем, как таблетки превратили его парня в пустую оболочку человека. К слову о парнях, Кевин рассказал доктору Берри о том, что Эндрю и Нил были для него немного… намного… больше, чем просто друзья и соседи по комнате, и это признание было не самым простым для него. Они еще не рассказывали никому кроме Аарона и Бетси. Даже Ваймак и Эбби не знали. Лицо Кевина вспыхнуло, когда доктор Берри сказал: «У меня было предчувствие».

***

Спустя неделю после начала октября Кевин напился. Сюрпризом это ни для кого не стало, только разочарованием — для него самого. Он не мог вспомнить, как напивался. Но он помнил, как началась паническая атака, и как он открыл шкаф с алкоголем у них дома, и больше, вероятно, не вспомнил бы ничего. Он был слишком пьян, чтобы услышать, как открылась и захлопнулась входная дверь, или шаги в их общежитии, или голоса, зовущие его, с каждой секунд звучащие все более обеспокоенно. Он едва заметил, как с грохотом распахнулась дверь в ванную, но определенно разглядел глаза цвета мёда, когда они встали перед его взором. — Кевин, — сказал привычно ровный голос. Он почувствовал, как Эндрю коснулся его щеки. — Почему ты лежишь в ванне полностью одетый? — Не лежу, — ответил Кевин невнятно. Однако, когда он опустил взгляд, он обнаружил, что действительно, будучи полностью одетым, лежал ванне, которую переполняла пена. Ах, точно, он ведь хотел принять ванну с пеной. — Ой. — Ой, — передразнил Эндрю. Сквозь туман Кевин почувствовал, как Эндрю забрал бутылку из его руки. — Нил, принеси ему воды. Кевин неуклюже повернул голову, чтобы более отчетливо видеть дверь ванной. Он даже не заметил стоявшего там Нила, а сейчас он уже вышел. Кевин шумно вздохнул, показывая свое недовольство. — Он сейчас вернется, идиот. Послышался плеск воды, и на мгновение Кевину показалось, что Эндрю сейчас присоединится к нему, но тут он услышал хлопок выдергиваемой пробки и шум сливаемой воды. — Подожди, я ещё не закончил, — тут же начал протестовать он. — Нет, закончил. Ты выпьешь воды, поешь и пойдешь спать. Кевин громко простонал, но в итоге его проигнорировали. Эндрю помог ему выбраться из ванной… «Помог» — в смысле просто достал его оттуда, поскольку Кевин был совершенно вялым и не способным двигаться. Нил вернулся, принеся с собой воду и пижаму, за которые Кевин был ему благодарен, потому что не хотел намочить пол. Ну и, вообще-то, ему было холодновато. Эндрю посадил Кевина на сиденье унитаза, и тут же перед ним оказался Нил, поднося к его губам ледяной стакан воды. — Я могу сам, — сказал Кевин, пытаясь, но — не смог даже дотянуться и взять стакан. Его руки были слишком тяжелыми. Кажется, Нил усмехнулся, но Кевин слышал всё вокруг будто из-под толщи воды, так что он не был в этом уверен. Он надеялся, что это был смешок. Кевину нравилось, когда Нил смеялся. — Ты едва можешь держать глаза открытыми, Кевин. Просто дай мне помочь тебе. И кем был Кевин, чтобы спорить с этим? Он выпил воду без дальнейших пререканий и, вероятно, он действительно был в стельку пьяным, потому что поклялся, что это был лучший стакан воды в его жизни. После этого Нил спросил, нужна ли ему помощь с тем, чтобы переодеться в пижаму. Кевин подумал, что это глупый вопрос, — очевидно, ему нужна была помощь. Так что Нил помог. Раздел Кевина, натянул на него непомерно мягкую одежду… А вот Эндрю не помогал. Куда делся Эндрю? — Он делает тебе поесть. Ой. Кевин и не заметил, что произнёс это вслух. Нил буквально дотащил Кевина до кресел-мешков. Кевин плюхнулся на кресло мертвым грузом, и Нил присел рядом. Эндрю вернулся уже в следующее мгновение и опустил ему на колени миску с фруктами. Эти фрукты на вкус тоже были лучшими в его жизни, и Кевин повторял эту мысль Эндрю. Или — пытался. — Прекрати говорить с набитым ртом. Кевин надул губы, но быстро отвлекся, поворачиваясь к Нилу и протягивая ему кусочек клубники. Нил позволил Кевину покормить его клубникой и ухмыльнулся, пока жевал. У Кевина заболело сердце. Он доел фрукты, скормил клубнику Нилу, потому что это была его любимая ягода, и потом позволил им обоим помочь ему добраться до кровати. Как только Кевин оказался в постели, Нил отправился на поиски носков для него. Кевин всегда спал в носках. Он услышал звук выдвигающегося ящика и — почему-то — недовольный вздох, а после Нил снова оказался перед ним с носками в руках. — Почему в твоем ящике с носками лежит бутылка водки? — спросил Нил, присаживаясь на корточки, чтобы надеть Кевину носки. — У тебя, блять, проблемы. Нил сказал это скорее в шутку, но Кевин даже не подумал об этом и сразу ответил: — Да, мой психотерапевт говорит то же самое. Он выпалил это без задней мысли, но Нил вдруг застыл. Осознание вылилось на Кевина ведром ледяной воды. Он был пьяным. Он не напивался уже две недели — и, конечно, две недели — это не так много, но для него это было всё. И он просто всё испортил. Из-за чего? Ничего ведь даже не произошло. Эндрю щелкнул пальцами перед лицом Кевина, и тот осознал, что они говорили с ним, а он не слышал ни слова. — Извините, — выдавил он, икнув. — Не плачь, Кев, все в по… Нил не успел закончить предложение, потом что с губ Кевина сорвался громкий всхлип: — Нет, не в порядке. Я не д’лжен был. Кевин не мог сделать ничего, кроме как свернуться калачиком, когда он увидел, как Эндрю и Нил переглянулись. Боже, они его ненавидели. Он так жалок. Его плечи затряслись от усилий сдержать первые рыдания. В его волосах оказалась рука, мягко проходясь пальцами по коже головы. Теперь он лежал на боку, его голова — на чьих-то коленях, предположительно — Нила. Он чувствовал холодную руку — руку Эндрю, потому что у Нила они всегда были теплыми, — которая поглаживала его по спине. Медленно. Повторяющимися движениями. Дыши. — Мы не злимся, малыш, — это был голос Нила. Кевин равно вздохнул: — Я так хорошо справлялся, — сказал он, и слова продирались наружу по горлу, оставляя за собой металлический привкус. — Кевин, — на этот раз — голос Эндрю, мягкий и успокаивающий. — Дыши. Засыпай. Мы можем поговорить об этом утром. Кевин судорожно кивнул и обхватил руками талию Нила. Кевин этого не помнил, но он плакал до тех пор, пока не уснул, — как не помнил и того, как его переместили с колен Нила на подушку, — но на следующее утро он проснулся с Эндрю, прижимающимся к его спине, а его голова удобно устроилась у Нила под подбородком. После этого они больше не говорили — все чувствовали себя слишком уставшими, чтобы признаться в большем, чем то, что уже было сказано. Когда усталость окончательно установилась в теле Кевина, он чувствовал невесомые касания пальцев Эндрю в его волосах. — Спи. И, переплетя свои конечности с конечностями Нила, ощущая спиной сильное тело Эндрю, он заснул.

***

— Есть ли что-то конкретное, о чем ты хотел бы поговорить сегодня? — спросил доктор Берри во время их сессии, несколько месяцев спустя. Последние несколько сессий прошли за разговорами о трезвости, о Гнезде, об Эндрю и Ниле, о Морияма и об экзаменах. Последние два пункта часто были связаны между собой. На последнем сеансе Кевин вкратце объяснил, как он нервничает из-за экзаменов. Многое он не мог ему рассказать, поскольку не хотел, чтобы с ним разобралась мафия, поэтому у доктора Берри сложилось впечатление, что Кевин испытывает проблемы с самооценкой. Конечно, он не ошибся ни на йоту, но Кевина беспокоило не только уязвленное самолюбие. А ещё у Кевина было не слишком много времени на то, чтобы думать об алкоголе, — учитывая то, сколько времени он посвящал тренировкам. Кевин пожал плечами, и в ответ на это доктор Берри спросил его о том, что происходило в последние две недели, — и Кевин ответил со всей честностью, которую мог себе позволить. Сейчас честности было гораздо больше, чем в начале их совместной работы. В этом отношении Кевин достиг прогресса. В конце концов они перешли к теме Ваймака. Кевин не совсем понимал, как. Не считая первого сеанса, они о нем обычно не говорили. Кевин избегал этой темы как чумы. — На нашей первой сессии вы упомянули, что никогда не называете тренера Ваймака своим отцом. Есть ли для этого какая-то конкретная причина? На это у Кевина не было никакого другого ответа, кроме: — Как можно считать мужчину, с которым вы только что познакомились, своим отцом? Доктора Берри удовлетворил такой ответ. — По воскресеньям мы ужинаем вместе у Эбби, это она предложила. Подумала, что это поможет наладить… — Кевин взмахнул рукой в неопределенном жесте, подразумевая «всё». — Ну, вы поняли. Доктор Берри кивнул. — И как оно, по-твоему? В смысле — помогает? — Немного, да, — признался он. Ужины сближали их, но Кевин все еще чувствовал себя отдаленным от своей «семьи». — На самом деле, обычно мы говорим только об экси. А если мы говорим не об экси, то это просто… неловко. На лице доктора Берри появилась улыбка, которая обычно означала, что Кевин движется в правильном направлении. — Я думаю… Я бы хотел иметь возможность говорить с ними о чем-то личном. Не только с тренером, но и с Эбби. Как и всегда, Кевин подумал, не странно ли, что он по-прежнему называет Ваймака «тренером». — Например, о чем? — спросил доктор Берри, хотя теперь Кевин уже знал, что это было лишь предположение, и он не был обязан отвечать на вопрос. Он пожал плечами. — О чем угодно. Обо всем. У меня есть ощущение, что они меня совсем не знают. Они узнали многое за последние два года, но на самом деле я не хотел, чтобы они обо всем этом узнавали. Я бы хотел рассказать им об этом сам. Я хочу просто рассказывать им о чем-то. Дело было не в том, что он стыдился или расстраивался от того, что Ваймак был его отцом, — а в том, что Кевин очень долгое время не был чьим-то сыном. Он уже не был уверен, как правильно им быть. Кевин сообщил об этом доктору Берри, который кивнул и сказал: — В этом есть смысл. Насколько я понимаю, у вас был не слишком хороший опыт с родителями и опекунами. Вместо ответа Кевин пожал плечами. Доктор Берри был прав, его послужной список был не слишком велик: отсутствующий отец (хотя отсутствовал он не намеренно), мертвая мать (которую, вероятно, убили) и, как выражался Нил, лидер культа. Понимая, что углубляться в это Кевин не будет, доктор Берри задал ещё один вопрос: — Может ли быть такое, что в глубине души ты переживаешь, что тренер Ваймак тоже тебя разочарует? Ха. На самом деле, он не задумывался об этом, но теперь — задумался и понял, что на подсознательном уровне, вероятно, пришел именно к такому выводу давным-давно. Перед глазами вспышкой мелькнули воспоминания о той ночи, когда он нашел оставленное матерью письмо. О том, как он бежал глазами по строкам, узнавая об отце, о существовании которого и не подозревал. Об искре надежды, что всколыхнулась в грудной клетке, под ребрами, и тут же погасла — как только Кевин вспомнил, кто он такой. О том, как запихнул это письмо между страниц одного из своих учебников и притворялся, что никогда его не видел. Кевин кивнул. Эта тема уже начинала ему надоедать. Доктор Берри удобнее сел в своем кресле. — А ты хочешь сблизиться с ним? Кевин снова кивнул, потому что это было единственным верным ответом. Не было вселенной, в которой Кевин не хотел бы сблизиться с Ваймаком. Доктор Берри улыбнулся, выражение его лица говорило о том, что он знал ответ ещё до того, как он прозвучал. — Я думаю, должно помочь установление доверия между вами двумя. Начни рассказывать ему о чем-то незначительном и двигайся дальше. — Прежде чем Кевин успел сказать: «Я уже рассказываю ему о чем-то», доктор Берри его опередил: — О чем-то личном. Не об экси или о команде. Кевин фыркнул и откинулся в мягком кресле, как обиженный ребенок. Он хотел спросить: «А что, если я ему не нужен?» — но промолчал, потому что знал, что доктор Берри спросит, почему он так думает, а у Кевина не было никакого повода так думать. Ваймак не дал ему ни одного.

***

Воскресные ужины были идеей Эбби. Она предложила их в начале учебного года, после того как ей надоело наблюдать, как Кевин и Ваймак мучительно обходят стороной болезненный вопрос. Каждое воскресенье Кевин, Ваймак и Эбби ужинали вместе в доме Эбби — не у Ваймака, потому что у него не было кухонного стола, он предпочитал есть, сидя на диване, и не у Кевина, потому что он жил в комнате в общежитии, которую делил еще с двумя людьми. Если бы кто-то спросил, они сказали бы, что Эбби на этих ужинах отведена роль рефери. Но реальной причиной было то, что она стала такой же равнозначной частью семьи, как Кевин и Ваймак. А еще она помогала заполнить неловкую тишину, которая появлялась, когда у Кевина и Ваймака заканчивались связанные с экси темы, на которые они могли поболтать. Если бы не Эбби, эти двое, вероятно, никогда так и не поговорили бы о чем-то, не относящемся к экси. Первой «личной» вещью, которой Кевин поделился с ними, были его рассуждения о том, чтобы отрастить волосы, — только он думал, что это может быть не очень удобно во время игр. Ваймак возразил, сказав, что девушки спокойно играют с длинными волосами, а Эбби сказала, что, по ее мнению, Кевину пойдет. Второй вещью было его беспокойство по поводу итоговых экзаменов, третьей — его планы на лето с Эндрю и Нилом. Со временем он начал заводить разговоры о подобных мелочах на каждом из ужинов. Эбби быстро это поняла и подхватила идею, быстрее, чем Ваймак, но он вскоре тоже последовал ее примеру. Правда, у Ваймака заняло гораздо больше времени, чтобы начать принимать в этом участие. Кевин посмел предположить, что это было из-за того, что Ваймак боялся. Боялся облажаться, боялся, что ничего не получится. Он знал, каким было детство Ваймака, и предполагал, что именно с этим была связана его нерешительность. Он пытался убедить себя в этом, когда вдруг начал сомневаться, поможет ли это, хочет ли Ваймак вообще налаживать с ним отношения. Эбби, конечно, заметила. Она не раз пыталась убедить Кевина в обратном, но тот лишь отмахивался и говорил ей, что не беспокоится об этом. Но когда дело касалось лжи, до Нила ему было далеко. К слову о Ниле, Кевин все лето пытался набраться смелости, чтобы рассказать Эбби и Ваймаку о своих парнях. Во множественном числе. У него их было двое. У Кевина «будет-проще-оставаться-натуралом» Дэя было два парня. Он не слишком беспокоился о том, чтобы рассказать Эбби и Ваймаку о своей бисексуальности, потому что они более чем хорошо относились к Эндрю, Нилу, Ники, Рене и Элисон, но о чем он беспокоился, так это о том, чтобы рассказать, что он состоит в полиаморных отношениях. Это была неисследованная территория, он понятия не имел, что они могут сказать. Не подумают ли они, что это странно? После итоговых экзаменов, прямо перед летними каникулами, Кевин наконец уговорил себя на первую часть каминг-аута. Только на первую часть. Пока что. Они втроем готовили ужин. Кевину в основном поручали что-нибудь нарезать, потому что повар из него был ужасный, — да и из Ваймака тоже не лучший, но за все время этих воскресных ужинов он продвинулся до звания помощника шефа в лице Эбби. Эбби и Ваймак занимались картофелем и ростбифом, пока Кевин нарезал овощи для жарки. К этому моменту Кевин уже с трудом поддерживал разговор и в основном молчал, пока Эбби и Ваймак болтали. Он собирался сделать это сегодня. Собирался рассказать им. Он уже решил, и он не позволил бы себе струсить, но, Господи, сказать было гораздо проще, чем сделать. Последние двадцать минут слова крутились на языке. Он все ждал и ждал очередного затишья в разговоре, а когда оно наступило, он сказал себе: «во время следующего». — Мне надо кое-что вам рассказать, — вымолвил кто-то, и Кевину потребовалось неприлично много времени, чтобы понять, что этим кем-то был он сам. Эбби и Ваймак переглянулись, и путь назад был уже отрезан. Но он никак не мог сказать, продолжая нарезать морковку. Нарушив мучительно долгую тишину, Эбби сказала: — Что такое, Кевин? Кевин открыл рот, закрыл его, открыл снова и вздохнул, глубоко и устало, как будто вся эта ситуация была одним большим неудобством. В целом, такой она и была. Он жалел, что не существовало способа донести до них эту информацию, не произнося ее вслух. — Я, эм, — пауза. И следом: — Бисексуал? Кевин едва удержался от того, чтобы ударить себя по лицу. Почему это звучало как вопрос? Это не было вопросом. Он был совершенно уверен в своей бисексуальности. В его сознании не было никаких сомнений… — Что? Эбби ткнула Ваймака локтем. К собственной неожиданности, Кевин усмехнулся, потому что на лице Ваймака не было страха или отвращения — лишь полное замешательство. — Нельзя так говорить, Дэвид, — отчитала его Эбби. Кевин покачал головой, все еще улыбаясь после короткого смешка: — Нет, я понимаю. Для меня это тоже было неожиданностью. И это было правдой. Кевину некогда было задумываться об отношениях или своей ориентации, пока он был в Гнезде, все внимание всегда было сосредоточено на экси. А девушки казались ему привлекательными, поэтому он всегда считал себя натуралом. А потом появился Эндрю. А потом — Нил. Хотя, оглядываясь назад, можно было предположить, что и Жан тоже привлекал его. Эта мысль заставляла Кевина закапываться лишь глубже в собственные ощущения. — Что же, спасибо за доверие, милый, — сказала Эбби и поцеловала Кевина в щеку. В груди у Кевина от этого возникло теплое чувство. Это было не в новинку, но Кевин так и не смог привыкнуть к материнской ласке, которую Эбби так легко ему предоставляла. А затем, когда Кевину показалось, что хуже уже быть не может, Ваймак добавил: — Уверен, ты и так это знаешь, но я скажу на всякий случай. Это ничего не меняет, ты по-прежнему мой сын. Мир пошатнулся у Кевина под ногами, и на мгновение он подумал, что ему придется ухватиться за столешницу, чтобы удержаться в вертикальном положении. Что? Он что? С тех пор как Кевин нашел то письмо, он каждый день задавался вопросом, нужен ли он отцу. Последний год своей жизни он переживал о том, что Ваймак не хочет иметь с ним ничего общего помимо экси. Бесчисленное количество раз он напивался до одури из-за этого. И потому в этот момент он даже не знал, что должен чувствовать. Но он еще не закончил. Он должен был рассказать им об Эндрю и Ниле. Он не мог поверить в то, что Ваймак все еще хочет быть его отцом, когда даже знает, кто такой Кевин. Он постарался не обращать внимания на то, как дрожал его голос, когда он говорил: — Это ещё не всё, — Кевин лишь дождался кивка от Ваймака, прежде чем продолжить, — я встречаюсь с Эндрю и Нилом. Слова обожгли ему горло, но не от стыда или смущения, а от страха, что он мог так сильно любить — и эту любовь у него могли отнять в одно мгновение. Кроме того, Эндрю убил бы его, если бы услышал, что Кевин использует слово «встречаться» для описания того, что было между ними. Эндрю был очень щепетилен в выборе терминов, но Кевину не хотелось объяснять все это Эбби и Ваймаку прямо сейчас. — С ними обоими? — спросил Ваймак несколько удивлённо. — А они знают, что ты встречаешься с ними обоими? Эбби, похоже, задавалась тем же вопросом, потому что на этот раз она не бросила на Ваймака осуждающий взгляд. — Да, они… мы с ними… — Кевин сделал паузу, не зная, как объяснить это так, чтобы они поняли. — Мы все встречаемся друг с другом. Втроем. Это называется полиамория. На мгновение все замолчали. Эбби и Ваймак — задумчиво, Кевин — тревожно. Хорошо это или плохо? Думали ли они о том, что это значит, или о том, как попросить Кевина уйти? Выгонит ли Ваймак его из команды? Морияма этого не допустили бы, его бы убили. Вот почему проще было оставаться моногамным гетеросексуалом. Ему следовало прислушаться к собственному совету. Как раз перед тем, как Кевин собрался сделать шаг назад, Эбби мягко пробормотала: — Мне придется изучить это всё подробнее на досуге, но я рада за тебя, милый. Кевин кивнул, потому что не мог найти слов, чтобы поблагодарить ее. Он стыдливо посмотрел на Ваймака, который стоял, прислонившись к столешнице и сложив руки на груди. Если бы Кевин не знал его достаточно хорошо, для него он выглядел бы устрашающе. — Всё равно это ничего не поменяет, — сказал Ваймак. — Но, серьезно, эти двое? Тут Эбби уже действительно бросила на Ваймака взгляд, но Кевин рассмеялся раньше, чем успел остановить себя. В этот момент он словно забыл, почему вообще волновался. Конечно, они поддержали его, Эбби и Ваймак всегда были рядом с ним, и они всегда о нём беспокоились. Даже если Ваймак любил делать вид, что это не так. — Да, тоже не знаю, о чем я думал. — Но они хорошо к тебе относятся? — спросила Эбби, всегда яростно защищавшая свою семью. — Может, мне нужно провести с ними беседу? Кевин почувствовал, что его лицо пылает при одной мысли об этом. Он предпочел бы умереть. — Господи, нет! Пожалуйста, не надо, ни одному из вас не надо этого делать. — Хм-м, я подумаю, — Эбби улыбалась ему так, как улыбалась всегда, но для Кевина эта улыбка вряд ли смогла бы стать обыденностью. Затем она повернулась и хлопнула в ладоши. — Ладно, возвращаемся к готовке, мальчики! Я хочу есть. Он сдержал улыбку, когда повернулся обратно к давно забытой моркови и разделочной доске. Ему не о чем было волноваться. Это была его семья.

***

Позже, когда Кевин вернулся в Лисью башню, он думал о том же, пока устраивался удобнее в объятиях Эндрю и Нила в постели. Эндрю, как обычно, свернулся калачиком, спиной повернувшись к стене. Кевин давно уже протянул ему ладонь, и Эндрю позволил взять его за руку. Нил лежал ближе к краю кровати, а Кевин прижался к его боку. При их разнице в росте это, наверное, выглядело уморительно. Кевин тихонько хмыкнул, почувствовав, как Нил провел пальцами по его волосам. — Я рассказал моему папе. И Эбби. Эндрю издал удивленный смешок: — Твоему папе, говоришь? Что ты им рассказал? — О нас, — ответил Кевин приглушенно, уткнувшись в шею Нила. Это стало шоком для Нила и Эндрю, которые были уверены, что этот день не наступит еще несколько лет. Кевин обыкновенно придерживался этой позиции: говорил, что не хочет рассказывать людям об этой части своей жизни из страха потерять свою карьеру в экси. Нил и Эндрю понимали это. В случае с Кевином и Нилом речь шла не просто о потере работы, а о потере жизни. — И как все прошло? — Очень хорошо. Хотите прийти к нам на ужин в следующее воскресенье? — Знакомство с родителями, так получается? — прокомментировал Эндрю. Он сжал руку Кевина, как бы говоря этим прикосновением: «Я рад, что всё прошло хорошо». Тепло разлилось в груди Кевина, и в этот раз он уже знал, как назвать это чувство. — Да, — ответил он и даже не стал отрицать комментарий про «родителей». Это была его семья.