Минута новогодних поцелуев

      Кто только просил Марина приходить на вечеринку, где он толком ни с кем не знаком? Тем более в новогоднюю ночь! Он и сам на это ответа не знал. Но Олег так упрашивал его пойти, что он просто был не в силах отказать. — Тебе же всё равно не с кем праздновать, — говорил Олег, смотря на него щенячьими глазками. Марин только тяжело вздохнул, но ничего не ответил. — Ну пожа-а-а-а-алуйста! — упрашивал он, выпячивая губу, как ребёнок. Марину оставалось только кивнуть, потому что все отговорки, которые он в целом мог придумать, оказывались в мусорке. Да и кто говорил, что у него вообще был выбор? На его лице невольно появилась улыбка, когда он услышал победные, оттого и счастливые вопли Олега.       Но сейчас, сидя за большим накрытым столом, Марин сильно жалел о принятом решении, ведь из всей компании на этом празднике он знал только Олега и Полину, и оба, как назло, сидели с другого края стола. Марин иногда кидал на них обиженный взгляд, получая в ответ грустные улыбки, но совсем не винил их, ведь список мест был подготовлен заранее.       За столом, напичканным, казалось, сотней разных блюд, сидело человек пятьдесят, если не больше. Но на удивление гул стоял негромкий: даже можно было услышать играющую с колонок новогоднюю музыку. Марин не стремился напиться-наесться перед самым праздником, поэтому потягивал горячий пряный глинтвейн, который приятно согревал горло, и осматривал стол. Напротив него сидела какая-то брезгливая дамочка, вечно одёргивающая беленький платочек, заправленный в горло идеально выглаженной рубашки. Справа от неё была громко разговаривающая девушка, речь которой доносилась даже до Марина, ставшего невольным слушателем. Справа от него самого сидела пожилая пара, которая с упоением негромко болтала о чём-то. В их глазах чуть ли не блестели сердечки, а Марин незаметно поглядывал на них, ведь у самого любимого человека не было, поэтому оставалось только завидно вздыхать. А вот слева… Слева от него сидел паренёк, примерно его возраста. И, чёрт возьми, такой красивый. Кудрявый, с веснушками по всему лицу, влажными губами, в красном свитере (рукава которого он закатал ещё до того, как все сели за стол) с каким-то новогодним рисунком: то ли дед Мороз с красным носом, то ли какое-то животное — Марин всё не мог рассмотреть, но он и не зацикливался на этом, ведь гораздо красивее были его руки: бледные, увитые венами. Смотрелось это чертовски сексуально, и ему хотелось почувствовать прикосновения этих рук на себе. Парень часто держал длинными, музыкальными пальцами наполовину наполненный стакан того же глинтвейна. Марин не мог смотреть на него, потому что почему-то каждый раз, когда он вновь хотел рассмотреть соседа, сталкивался с ним глазами, а внутри от этого вдруг резко что-то разгоралось. Он сразу же уводил взгляд, совсем не понимая бабочек внутри. Но он и не пытался понять, выпуская всю ситуацию из-под контроля. Этот парень часто болтал с девушкой, которая сидела рядом, но не менее часто переводил взгляд на него. И этот взгляд чувствовался: такой липкий, желающий, томный. И, видимо, румянец не будет сходить с лица весь праздник. — Мальчик, сходи, пожалуйста, налей нам ещё грушевого грога, — обратилась к нему бабушка из той пожилой пары, протягивая два пустых стакана. Милое круглое личико, и как отказать? — Конечно, — ответил Марин, параллельно отставляя свой стакан и вставая с места.       И он ушёл на кухню, не заметив пытливого взгляда.       Помещение с напитками и едой, которая не стояла на столе, встретило его одиночеством и приятным новогодним ароматом мандаринов, глинтвейна и розмарина. Марин улыбнулся сам себе, вдыхая приятную смесь ароматов, и пошёл в угол комнаты, где была кастрюля с нужным ему грушевым грогом. Начав наполнять стаканы, он услышал шаги сбоку, которые были для него неожиданными, поэтому он невольно дёрнулся, чуть не пролив напиток, и повернул голову. Из-за того, кто оказался рядом, сердце затарабанило только сильнее, а взгляд тут же вернулся к собственным рукам. Конечно же этот неизвестный парень, который заставлял Марина краснеть и робеть, пошёл на ту же кухню наливать себе ещё глинтвейна. Стояли они в тишине недолго, потому что уже спустя пару секунд неизвестный пошёл обратно, сказав напоследок то, что заставило Марина покраснеть до самых кончиков ушей. — Тебе идёт смущение, — Марин хоть и не видел выражения его лица, но слышал в голосе улыбку. — Блять, — пробормотал себе под нос Марин, прикрыв лицо руками. Как всё внутри мешалось и трепетало от него. И он и впрямь впервые ощущал такое. Он пару раз вздохнул, чтобы успокоиться, а затем взял в руки полные стаканы и пошёл обратно в большой зал.       Тем временем до двенадцати оставалось всего пять минут, и это отражалось в общей какофонии звуков: стало гораздо шумнее.       Марин, подойдя к столу, отдал стаканы и, услышав слова благодарности, присел за стол, всячески (тщетно) стараясь не смотреть в сторону незнакомца. Рассматривая узор на салфетке, он ощущал на себе голодный, прилипший взгляд и всё не мог поднять голову, чтобы посмотреть в глаза, в которых, он уверен, плясали черти. Не ожидал он, что успел бы влюбиться за полчаса до Нового года, а сейчас уже раздумывал о том, что это могло бы оказаться взаимным.       Все подняли свои бокалы вверх, когда оставались считанные секунды до двенадцати. Марин не отличился, только теперь ему приходилось держать голову ровно, а потому взгляд чувствовался ещё сильнее. — Ну посмотри же ты на меня, — неожиданно раздался негромкий голос сбоку, а потому Марин рефлекторно повернул голову.       Взгляды столкнулись ровно в последнюю секунду этого года, и у обоих что-то внутри перемкнуло. Выключился свет. Затихли разговоры. Марин ничего толком и не успел понять, как почувствовал чужие губы на своих. Мягкие, влажные. Они так до одури приятно касались, что Марин не смог не ответить на поцелуй, ощущая приливающий к лицу жар. К шее нерешительно прикоснулись чужие пальцы, которые медленно перебрались к загривку. Марин опустил стакан на стол, а другой рукой схватился пальцами за руку незнакомца, которая сейчас мягко поглаживала его шею, которая полностью была его эрогенной зоной, поэтому он не смог сдержать тихого стона, что, судя по улыбке, которую можно было почувствовать губами, очень понравилось незнакомцу. Поцелуй был мокрый, пьянил до чёртиков перед глазами и тяжести внизу живота. Так хорошо ему в поцелуе никогда не было, но…       Внезапно все ощущения пропали, а вновь включившийся свет ослепил его на долю секунды. За столом тишина, все с улыбками осматривали друг друга, пока Марин вообще пытался осмыслить, что произошло. Коснулся кончиками пальцев губ, глядя на девушек, за которыми наблюдал ещё в самом начале: у «брезгливой дамочки» чуть смялась до этого идеальная рубашка, по краю губ смазалась помада, а вечно болтливая девушка сейчас молчала, держа в пальцах платок «дамочки». Переведя шокированный взгляд с них на неизвестного рядом, он чуть ли не потерял дар речи, когда столкнулся с ним взглядом, в котором читался неприкрытый интерес и какая-то лёгкая игривость. На лице незнакомца застыла довольная, немного надменная ухмылка. — Ты…? — шёпотом невольно сорвалось с губ Марина. Лёгкий кивок в ответ поразил его чуть ли не сильнее вообще всего произошедшего. Выражение лица Марина рассмешило неизвестного, на что тот нахмурился и закрыл приоткрытый от удивления рот. Вдруг незнакомец приблизился к его уху. — Это минута новогодних поцелуев, сладкий, — голос с хрипотцой пробрал Марина до мурашек и заставил рассудок помутнеть, — как я понимаю, никто тебя об этом не предупредил, но вообще ты не должен был знать, кто тебя поцелует, — Марин сжал пальцы на обивке стула, стараясь держать себя в руках. Ему одновременно хотелось и убить Олега с Полиной, ведь те сто процентов всё знали, и поцеловать этого чертовски привлекательного незнакомца, томный голос которого пьянил не хуже поцелуя. — И ты чертовски милый, я бы хотел провести эту ночь с тобой наедине, если ты понимаешь, о чём я.       Незнакомец отстранился, с удовольствием наблюдая за Марином, который сейчас одёргивал ворот свитера, чтобы просто перестать пропадать в этих будоражащих ощущениях по всему телу. Марин же, сделав несколько глотков обжигающего горло глинтвейна, схватил незнакомца за руку, переплетя их пальцы, и встал из-за стола, потащив того за собой. Никто не обратил на них внимания, потому что некоторые тоже быстро ретировались из-за стола и возобновились шумные разговоры.       Марин совсем не знал, куда их вести, потому что был в этом гигантском доме впервые, поэтому, коротко хмыкнув, инициативу перенял незнакомец — и они оказались в одной из дальних гостевых уборных. Щелчок замка — и Марин почувствовал спиной холодную стену и тёплые ладони на талии. В полной темноте понять местоположение незнакомца было трудно, но ощущался он везде: на бёдрах, шее, талии, под свитером, на губах. Марин успевал только сорвано вздыхать, цепляясь пальцами за края свитера незнакомца. Слишком много ощущений по телу заставляли дрожать и терять рассудок. Тем временем незнакомец вдыхал пряный аромат, проводя носом вдоль нежной кожи шеи — по спине побежали мурашки. Пальцы поддели резинку штанов, а губы скользнули за ушком, оставив влажный след. Марин сжал пальцы на плечах незнакомца и, запрокинув голову, тихо простонал. Сознание мутнело, а пряный вкус глинтвейна исчезал с губ с каждым поцелуем, которые со временем становились всё жаднее и страстнее. Незнакомец спустил с Марина штаны до коленок и уже во всю обминал его голые бёдра, поднимаясь всё ближе к паху. Марин ощущал, как подрагивали коленки. Ноги почти не держали его, а живот так приятно тянуло… — Тише-тише, сладкий, — томно шептал на ухо незнакомец, нежно водя пальцами по паху сквозь боксеры, пока Марин жалобно хныкал и невольно сводил бёдра. — Нас могут услышать. — Блять… — прошипел Марин, ощущая, как чужая рука чуть сильнее сжала член через ткань. И это ощущалось так хорошо, а главное, что непонятно из-за чего: то ли алкоголь так сильно дурманил разум, то ли этот чертовски привлекательный незнакомец очень быстро сводил с ума. — Только не останавливайся, прошу…       Незнакомец только коротко хмыкнул, когда Марин потянулся руками к его штанам. Пальцы потянули за верёвочку — и штаны повисли на тазовых косточках парня, которого заметно заводила эта какая-то неряшливость и робость Марина. Незнакомец медленно расцеловывал всю его шею, спускаясь к ключицам, пока Марин снимал с него одежду. Когда на шее Марина оказалось несколько светлых пятнышек и маленьких укусов, на полу, где-то в стороне от них, уже оказалось две пары штанов. — Прикоснись ко мне, — тихо прошептал Марин, прижимаясь к груди незнакомца и водя пальцами по рельефному торсу под свитером. Ему так хотелось раствориться в этом человеке напротив, и он не мог остановить себя, поддаваясь желаниям.       Тут же руки незнакомца начали блуждать по всему его телу, задевая словно каждую эрогенную зону, которая только была у него. Тихие стоны лились из уст Марина, а пальцы сжимали свитер незнакомца, который словно и добивался такого полусознательного состояния Марина. Воздух между ними накалялся, а желание и похоть в геометрической прогрессии увеличивались, заставляя мир сужаться до них двоих. — Делай всё, что захочешь, только не останавливайся, — шептал прямо на ухо, прижимаясь к мягким ладоням, которые то водили по коже совсем невесомо, то царапали самый низ живота, заставляя коленки подкоситься. — Всё, что захочу? — с усмешкой спросил незнакомец, поддевая резинку боксеров. Пальцы скользнули под них, а затем провели невидимую линию от одной тазовой косточки к другой, вызвав дрожь по всему телу у Марина, который только тихо простонал, едва сдерживаясь. — Ты — мечта, сладкий.       Шёпот незнакомца ласкал слух, а горячие пальцы второй руки медленно коснулись его языка, настойчиво проталкиваясь внутрь. Марин, стараясь расслабить горло, послушно пропустил пальцы, которые тут погрузились глубже. Спустя некоторое время незнакомец начал двигать пальцами: сначала совсем чуть-чуть, со временем увеличивая амплитуду, тем самым имитируя фрикции при минете. Марин чуть слышно, но ощутимо постанывал, пока незнакомец наслаждался тихими хлюпающими звуками и податливостью парня. — Хороший мальчик, — прошептал незнакомец, вынимая мокрые пальцы из его рта. От них тянулась ниточка слюны, которая разорвалась, стоило незнакомцу резко опустить руку вниз. Марин только тихо простонал, не найдя в себе сил для ответа.       Марин вернулся в реальность, когда почувствовал, как влажные пальцы так уверенно прикасались к уже изнывающему от отсутствия прикосновений члену, выбивая всё более громкие стоны, которые тут же впитывались в губы напротив. Слюна и выделившаяся смазка пачкали бельё. Марин медленно пробирался пальцами к белью незнакомца, который всячески пытался приглушить, как казалось, чересчур громкие стоны парня. Но, когда собственного члена коснулась чужая ладонь, он и сам простонал в губы напротив, не сумев сдержаться. — Ближе, — прошептал Марин, чуть спуская боксеры незнакомца.       Тот и впрямь придвинулся, понимая, чего хотел Марин. Сначала они соприкоснулись губами в совсем невинном поцелуе, а затем незнакомец обхватил теми же мокрыми пальцами оба их члена, соединив головки, отчего с уст обоих сразу слетели негромкие стоны. Слишком жарко, но до одури хорошо. Марин дрожащими от возбуждения пальцами обхватил всё так же, как и незнакомец, только с другой стороны, и они начали медленно двигать руками вверх-вниз. Губами ловили стоны друг друга, продолжая мокрый поцелуй. Хлюпающие звуки приглушались музыкой, которая играла извне, поэтому оба позволяли себе стонать, пусть и негромко.       Ощущение в паху было невозможно передать словами. Они оторвались от губ друг друга, коснулись лбами. Оба тяжело дышали, продолжая двигать руками. Губы приятно саднило, а сердце тарабанило быстро-быстро. С каждой секундой становилось всё жарче и жарче, между ними всё кипело. Из коридора за дверью послышались медленные шаги. Марин поднял голову так, как при свете мог бы смотреть незнакомцу в глаза. Тут же почувствовал грубый поцелуй на губах, который приглушил его внезапно вырвавшийся стон. Очень вовремя приглушил, ведь в следующую секунду кто-то дёрнул ручку двери, которая, слава богу, оказалась заперта. Марин сильнее впился в губы напротив, когда почувствовал, как незнакомец начал быстрее двигать рукой. Все оголённые участки кожи словно стали в несколько раз чувствительнее, а все звуки вокруг слились в единый шум, среди которого нельзя было разобрать ничего. Весь мир остался в губах напротив и руках внизу. Марин глухо простонал, ощущая дрожь по всему телу, а затем почти одновременно с незнакомцем излился на ладони, которые по инерции сделали ещё пару движений вверх-вниз. — Пиздец, — прошептал незнакомец, когда загорелся свет, а в дверь ещё несколько раз гневно постучали.       Тяжело дыша, они столкнулись взглядами. Марин тихо рассмеялся, поражаясь сюру ситуации, а незнакомец подхватил, видимо, поняв мысли Марина. Ну а кто, если не он, приехал бы на празднование Нового года, а в итоге оказался бы застуканным в туалете с парнем, имени которого он даже не знал? — Давай быстрее, — шёпотом сказал незнакомец, отстраняясь первым. Он включил воду и начал смывать с себя следы бурной дрочки. — Не хватало, чтобы тот дед упал в обморок при виде нас, — Марин не смог сдержать смешок, а затем, еле как натянув бельё, также подошёл к раковине.       Наполовину мокрые, но абсолютно довольные и с горящими глазами, они вышли из ванной, пропуская мимо ушей недовольные возгласы дедушки, и направились на улицу, предварительно зайдя в гардероб.       На улице шёл снег, превращая всё вокруг в волшебство, но мороз, конечно, заставил потоптаться на месте, чтобы хоть немного согреться. — Так как тебя зовут-то, таинственный незнакомец? — спросил Марин, пряча нос в шарфике и глядя на парня рядом, который уже поджигал сигарету. — Аркаша меня зовут, — ответил уже не незнакомец, а затем принялся рассматривать даль и задумчиво выдыхать дым, будто бы думал о чём-то действительно важном. — А тебя как, мальчик-стесняшка?       Марин смешно прищурил глаза, напущено зло поглядывая на Аркашу, который уже во всю улыбался, рассматривая взлохмаченного парня. — Марин, — и сразу протянул руку для рукопожатия, словно они только познакомились. Аркаша лишь коротко хмыкнул, опустил его руку и мягко поцеловал, оставляя терпкий вкус сигарет на губах Марина. — Странная у нас история любви, — задумчиво произнёс Аркаша, снова вглядываясь в даль, пока Марин касался своих губ пальцами: от поцелуя приятно покалывало. — И что мы нашим детям рассказывать будем… — весь его вид говорил о серьёзности, пока Марин еле сдерживал смех, стараясь делать такой же вид. — Скажу им, что первое, что я узнал о тебе, это ты пьёшь глинтвейн, носишь свитер с дедом Морозом и у тебя мягкие трусы, — тут уже не смог сдержать смех Аркаша, тыкая пальцем в бок Марина, который уже не сдерживал свои эмоции, а поэтому просто счастливо улыбался, глядя на небо.